Неточные совпадения
Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила
имя такая-то
страна? или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
«Если долго, — сказали они, — то мы, по закону нашей
страны, обязаны угостить вас, от
имени правительства, обедом».
Изыде глас от иконы: «Гряди за мною, старче, ничтоже сумняся; и где аз стану — тамо создай обитель во
имя мое, и, пока сия икона будет в той обители, древлее благочестие в оной
стране процветать будет».
Для одной из них слово"Francia"было собирательным
именем для каждой чужой
страны, в том числе и России.
Во Франции, Италии и других
странах, где его хорошо знали, где все читали о его двух бегствах и вообще обо всем случившемся с ним, было, конечно, опаснее жить, чем в Брюсселе, в незнакомом городе, под прикрытием чужого
имени и скромной уединенности.
Вот эта причина и заставила меня жить во Франции под чужим
именем, уехал же я из России во Францию несколько лет тому назад потому, что меня давно тянуло в эту дорогую моему сердцу
страну.
Без гроша денег, в незнакомой
стране, без бумаг и под чужим
именем!
В письме был только печатный бланк с приглашением поступить в члены общества. Сообщался адрес и размер членского взноса. Цифра этого взноса поразила Анну, когда барыня иронически перевела приглашение… Однако девушка спрятала письмо и порой вынимала его по вечерам и смотрела с задумчивым удивлением: кто же это мог заметить ее в этой
стране и так правильно написать на конверте ее
имя и фамилию?
Наконец он повторил мне несколько раз, что какая бы ни была воля бога для будущего, но что его теперь занимает только мысль о выкупе семейства; что он умоляет меня, во
имя бога, помочь ему и позволить ему вернуться в окрестности Чечни, где бы он, через посредство и с дозволения наших начальников, мог иметь сношения с своим семейством, постоянные известия о его настоящем положении и о средствах освободить его; что многие лица и даже некоторые наибы в этой части неприятельской
страны более или менее привязаны к нему; что во всем этом населении, уже покоренном русскими или нейтральном, ему легко будет иметь, с нашей помощью, сношения, очень полезные для достижения цели, преследовавшей его днем и ночью, исполнение которой так его успокоит и даст ему возможность действовать для нашей пользы и заслужить наше доверие.
В
стране, где долго, долго брани
Ужасный гул не умолкал,
Где повелительные грани
Стамбулу русский указал,
Где старый наш орел двуглавый
Еще шумит минувшей славой,
Встречал я посреди степей
Над рубежами древних станов
Телеги мирные цыганов,
Смиренной вольности детей.
За их ленивыми толпами
В пустынях часто я бродил,
Простую пищу их делил
И засыпал пред их огнями.
В походах медленных любил
Их песен радостные гулы —
И долго милой Мариулы
Я
имя нежное твердил.
Я решил показать «бывалость» и потребовал ананасового, но — увы! — оно было хуже кофейного, которое я попробовал из хрустальной чашки у Попа. Пока Паркер ходил, Поп называл мне
имена некоторых людей, бывших в зале, но я все забыл. Я думал о Молли и своем чувстве, зовущем в Замечательную
Страну.
При
имени Волынского княжна затрепетала. Фатализм, которым она с малолетства была напитана, сказал ей, что это самый тот,неизбежимый ею, суженый ей роком, что она ведена с пепелища отцовского дома в Хотин и оттуда в
страну, о которой и не мыслила никогда, потому единственно, что еще при рождении назначено ей любить русского, именно Волынского.
Мы переплыли сердитые воды Бельта; мы в
стране, где
имена Юрьева, Новгородка Ливонского, Ракобора напоминали мне о владычестве над нею русских.
Русский придет некогда в эту
страну; во
имя Христа и, может быть, дружбы захочет отыскать мои кости и поставить над ними крест; но не найдет он и места, где лежал прах несчастного изгнанника…
Владимир, мало-помалу, незаметно, подстрекал самолюбие Глика, представляя ему, сколько бы он полезен был преобразователю России знанием языка русского и других, какую важную роль мог бы он играть в этой
стране и какое великое
имя приобрел бы в потомстве своими ей заслугами.
Обновленное, хотя и не новое, как в остальной России, судопроизводство внесло некоторый свет в мрак дореформенных порядков, царивших в этой «
стране золота» почти вплоть до последнего времени; осуществлявшийся уже проект сибирской железной дороги должен был связать это классическое «золотое дно» с центральной Россией, и
страна, при одном
имени которой казначеи и кассиры последней формации ощущали трепет сердец, должна была перестать быть
страной изгнания, а, напротив, своими природными богатствами наводнить центральную Россию.
Как хорош и этот сказочник Полифем, этот чудный выродок между невежеством своих соотечественников, гонимый духом любознательности с колыбели Волги к истоку Ганга, с торгового прилавка, под сенью Спасова дома, в храм, где поклоняются золотому волу, не понимающий, что он совершил подвиг, который мог бы в
стране просвещенной дать ему славное
имя.
Московия сделалась для нее дороже ее отечества:
страну эту, которую доселе почитала варварскою, начала она представлять себе каким-то эдемом — одно
имя ее приводило ее в сладкий трепет; все слухи о ней собирала она с жадностию, отыскивая в них хоть малейший след милого сына.
Дитя судьбы, юный, неопытный, такой же пламенный мечтатель, как и ты сам, в
стране отдаленной, дикой, о которой
имя только недавно дошло до нас, он уже по этим правам более другого имеет нужду в дружеских попечениях твоих и сильном покровительстве.
Против начетов этих трудно было спорить: их составлял любимец Карла, председатель редукционной комиссии граф Гастфер, запечатлевший
имя свое в летописях Лифляндии ненавистью этой
страны; их утвердил сам государь, хозяин на троне искусный, хотя и несправедливый, который, подобно Перуну [Перун — у восточных славян бог грома и молнии, бог земледелия, податель дождя.], имел золотую голову, но держал всегда камень в руках.
Бедный и предприимчивый, он приехал в 1695 году искать приключений в России,
стране, еще
именем варварской, попытать в ней счастия и надеялся, может быть, мимоходом наткнуться на славу.
Когда он вошел в гостиную, насмешливый шепот пробежал по ней: красный нос так изумил всех, что должники Фюренгофа забыли изъяснить ему свое глубочайшее почтение и преданность и баронесса не могла выговорить полновесного приветствия тому, от кого тяжеловесные дукаты должны были поступить в ее род. Рингенский помещик, немного запинаясь, представил своего спутника под
именем господина фон Зибенбюргера как ученого, путешествующего по разным
странам света и теперь возвращающегося из России.
На случай вопроса, почему избрал я сценой для русского исторического романа Лифляндию, которой одно
имя звучит уже иноземным, скажу, что ни одна
страна в России не представляет народному романисту приятнейшего и выгоднейшего места действия.
Последняя дорога тем приятнее, что на перепутье находится Пекгоф, где среди мрачного леса сооружен великолепный памятник фельдмаршалу Барклаю де Толли.] — одно из приятнейших в Лифляндии: им одушевлялись кисть, резец, перо и лира; сотни путешественников, оставив на песчаниковых (de gres) сводах его гротов
имена свои, хотели высказать, что и они были в Аркадии [Аркадия — область в Греции, изображавшаяся с древнейших времен в поэтических произведениях как идиллическая
страна патриархальной простоты и мирного процветания счастливых пастухов и пастушек.].
И Прасковья Михайловна, чтобы угодить на случай старику, твердила про себя
имя заморской
страны Цецилии, откуда добывают много серы.
Через неделю Михайло Степанович был женат. Несмотря на то, что Москва — классическая
страна бракосочетаний, но я уверен, что со времени знаменитого кутежа, по поводу которого в летописях в первый раз упоминается
имя Москвы, и до наших дней не было человека, менее расположенного и менее годного к семейной жизни, как Столыгин. Благодетельное начальство исправило эти недостатки отеческим вмешательством своим.
С такими чувствами наши Аргонавты приближались к
странам, еще древнейшим в летописях славы и равно богатым великими идеями; они надеялись воскресить там геройство Ликурговых и Солоновых питомцев; надеялись
именем новой Афинеи воззвать к жизни и великим делам потомков Мильтиада, Аристида, Фемистокла.
Уже орлы наши парили под небесами Востока; уже крылатая молва несла в
страны Великого Могола
имя Российской Монархини; уже воинство наше, то подымаясь к облакам на хребте гор туманных, то опускаясь в глубокие долины, дошло до славных врат Каспийских; уже стена Кавказская, памятник величия древних Монархов Персии, расступилась перед оным; уже смелый вождь его приял сребряные ключи Дербента из рук старца, который в юности своей вручал их Петру Великому, и сей град, основанный, по восточному преданию, Александром Македонским, осенился знаменами Екатерины… когда всемогущая Судьба пресекла дни Монархини и течение побед Ее.
Во граде Святого Петра воскресали для них священные тени Героев и мудрецов Греческих; во граде Святого Петра юные сердца их бились при
имени Термопил и Маратона; во граде Святого Петра они беседовали с Платоном и Ксенофонтом; воображая древнюю славу Греции, стремились душою к святым местам ее; воображая настоящее унижение
страны их, радовались пребыванию своему в
стране великих дел и Героев.
Страна по
имени столицы своей Горюхиным называемая занимает на земном шаре более 240 деся<тин>.
В первые ряды жизни выдвигает новый энергичный слой, прошедший школу на войне, жадный к жизни, завистливый и злобный, перенесший все приемы войны в управление
страной, продолжающий войну во
имя других целей внутри
страны.
В этом стиле управлять
страной может только советская власть, враждебная высшей культуре, объявившая войну всем качествам во
имя количеств, грубая и жестокая в своих приемах.
Да! узнайте же, мои друзья, что я себе наметил место, и теперь приспело время выслать мне мои вещи, но не на мое
имя, а на
имя (Герцога, так как я, как друг его, отправляюсь с ним в его
страну…
— Давно; а какие были волосы! Золотое руно, подобное тому, за которым аргонавты [Аргонавты. — В древнегреческом мифе об аргонавтах рассказывалось о походе величайших героев Греции во главе с Язоном к берегам Колхиды. Аргонавты, названные так по
имени их корабля «Арго», должны были добыть в Колхиде золотое руно священного барана, которое приносило счастье той
стране, где оно находилось.] переплывали морские пучины.
Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор, сидевший в будочке, называл ее полаты-ни Attalea. Но это
имя не было ее родным
именем: его придумали ботаники. Родного
имени ботаники не знали, и оно не было написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в ботанический сад приезжий из той жаркой
страны, где выросла пальма; когда он увидел ее, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.
Олег, следуя за течением Днепра, возлюбил красные берега его и в благословенной
стране Киевской основал столицу своего обширного государства; но Великий Новгород был всегда десницею князей великих, когда они славили делами
имя русское. Олег под щитом новогородцев прибил щит свой к вратам цареградским. Святослав с дружиною новогородскою рассеял, как прах, воинство Цимисхия, и внук Ольгин вашими предками был прозван Владетелем мира.
Если мы чаще могли помогать вам, нежели вы нам, если
страны дальние от нас сведали
имя ваше, если условия, заключенные Великим градом с Великою Ганзою, оживили торговлю псковскую, если вы заимствовали его спасительные уставы гражданские и если ни хищность татар, ни властолюбие князей тверских не повредили вашему благоденствию (ибо щит Новаграда осенял друзей его), то хвала единому небу!
Они отвечали: «Теперь не все такими
именами скиты прозываются, разве что прежде так назывались, ибо иные скитоначальники перемерли, другие в иные
страны переселились, в Польшу многие ушли и там поселились».
«Господи Боже наш, в Него же веруем и на Него же уповаем. не посрами нас от чаяния милости Твоея, и сотвори знамение во благо, яко да видят ненавидящии нас и православную веру нашу, и посрамятся и погибнут; и да увидят все
страны, яко
имя Тебе Господь, и мы людие Твои.