Неточные совпадения
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из
мужчин были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками —
именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
«Интересно: как она встретится с Макаровым? И — поймет ли, что я уже изведал тайну отношений
мужчины и женщины? А если догадается — повысит ли это меня в ее глазах? Дронов говорил, что девушки и женщины безошибочно по каким-то признакам отличают юношу, потерявшего невинность. Мать сказала о Макарове: по глазам видно — это юноша развратный. Мать все чаще начинает свои сухие фразы
именем бога, хотя богомольна только из приличия».
Пока ее не было, ее
имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом. Больше говорили
мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать — яд забирался в голову. Как только появилась Ассоль, все смолкли, все со страхом отошли от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув руки к высокому кораблю.
Я полтора года жил на канатной фабрике, и мой хозяин так полюбил меня, что не хотел пустить. И мне было хорошо. Я был тогда красивый
мужчина, я был молодой, высокий рост, голубые глаза, римский нос… и Madam L… (я не могу сказать ее
имени), жена моего хозяина, была молоденькая, хорошенькая дама. И она полюбила меня.
Женщина, едва умеющая подписать свое
имя, влияет иногда через
мужчину на судьбу целого королевства.
Жили в Казани и шумно и привольно, но по части высшей „интеллигенции“ было скудно. Даже в Нижнем нашлось несколько писателей за мои гимназические годы; а в тогдашнем казанском обществе я не помню ни одного интересного
мужчины с литературным
именем или с репутацией особенного ума, начитанности. Профессора в тамошнем свете появлялись очень редко, и едва ли не одного только И.К.Бабста встречал я в светских домах до перехода его в Москву.
Это случилось уже через две-три недели после моего приезда. Мне понадобилось засвидетельствовать две доверенности на
имя моего тогдашнего приятеля князя А.И.Урусова для получения за меня поспектакльной платы из конторы московских театров. И вот я по указаниям знакомых испанцев отыскал наше посольство, вошел во двор и увидал в нем бородатого, плотного
мужчину, сидевшего под навесом еще с кем-то.
Мужчина во
имя женолюбия вынуждается к деньголюбию и совершает преступления, переходит в мир фантазмов.
Я сказала сейчас, что женщины любят то, что в порядочном обществе известно под
именем causerie. [легкой беседы (франц.)] Наедине с женщиной
мужчина еще может, a la rigueur, [в крайнем случае (франц.)] ограничиться вращением зрачков, но в обществе он непременнодолжен уметь говорить или, точнее, — занимать. Поэтому ему необходимо всегдаиметь под руками приличный сюжет для разговора, чтобы не показаться ничтожным в глазах любимой женщины. Ты понимаешь, надеюсь, к чему я веду свою речь?
— Вы больше бы, чем всякая другая женщина, стеснили меня, потому что вы, во
имя любви, от всякого
мужчины потребуете, чтобы он постоянно сидел у вашего платья. В первый момент, как вы мне сказали, я подумал было сделать это для вас и принести вам себя в жертву, но я тут же увидел, что это будет совершенно бесполезно, потому что много через полгода я все-таки убегу от вас совсем.
Паншин, услышав
имя Лизы, пустился толковать о самопожертвовании, о том, кто более способен на жертвы —
мужчина или женщина.
[ «Человек, — говорится в Зохаре, — заслуживает это
имя лишь постольку, поскольку он объединяет в себе
мужчину и женщину».
Имя человека может быть дано лишь
мужчине и женщине, соединенных как одно существо» [Цитирую по А. Франку.
Эта дама и ее муж несомненно принадлежат к высшему петербургскому свету, и ни он, ни она неповинны в его смерти. Она, понятно, менее всех, придя на свидание любви, не рассчитывала сделаться свидетельницей убийства. Он, застав свою жену с любовником, каковым должен был быть сочтен каждый
мужчина, находившийся наедине с его женой, имел нравственное право; кровью похитителя его чести смыть позор со своего
имени.
Недаром же говорят, что все женщины родятся аристократками, чего нельзя сказать о
мужчинах, на которых родовитость накладывает особую печать — аристократа нельзя не узнать в грязных лохмотьях в ночлежном доме, тогда как там же бывшую княжну трудно отличить от прачки, а между тем, с другой стороны, сколько прачек делались настоящими княгинями, не по
имени только, но и по манере держать себя.
Трое, одна женщина и двое
мужчин, назвали свои настоящие
имена, двое отказались назвать их и так и остались для судей неизвестными.
Злые языки начали звонить. Про Квашнина еще до его приезда ходило на заводе так много пикантных анекдотов, что теперь никто не сомневался в настоящей причине его внезапного сближения с семейством Зиненок. Дамы говорили об этом с двусмысленными улыбками,
мужчины в своем кругу называли вещи с циничной откровенностью их
именами. Однако наверняка никто ничего не знал. Все с удовольствием ждали соблазнительного скандала.
Горничная, простодушная девушка по
имени Агаша, показала убежденно, что ее сиятельство по вечерам принимала тайком не бывавших у нее днем
мужчин и окружала всегда эти приемы чрезвычайной таинственностью, как было и в данном случае.
Впрочем, для
мужчины наружность — вещь не первой важности, и ее можно с успехом заменить громким
именем, успехом, известностью; женщины летят на эти пустяки, как мотыльки на огонь.
А тогда выдав мне свое
имя, не лучше чем
имя Родзевич, сочтете, как всякий
мужчина, свой долг относительно меня исполненым…
В течение полугода никто не наведывался к новой послушнице, никто не навестил ее, на ее
имя не было получено ни одного письма, ни одной посылки, как вдруг весть о роковом ящике с мертвой рукой
мужчины, на одном из пальцев которой было драгоценное кольцо, подобно молнии, облетела монастырские кельи.
Ольга Ивановна всегда звала мужа, как всех знакомых
мужчин, не по
имени, а по фамилии; его
имя Осип не нравилось ей, потому что напоминало гоголевского Осипа и каламбур: «Осип охрип, а Архип осип». Теперь же она вскрикнула...
— Милый, родной ты братец мой, — могла она только сказать, рыдая. Она не смела произнести
имя жениха, не только что просить о нем; стыд девический, а более строгий обычай запрещал говорить ей то, что у нее было на душе. Ей, девице, позволено было только плакать об отце или брате; слезы, посвященные другому
мужчине, хоть бы и жениху, сочли бы за преступление. Но в немногих словах ее было столько скорби, столько моления, что брат не мог не понять, о чем так крушилась Анастасия.
— Никогда, ни к одному
мужчине в мире не появится в нем ничего, кроме холодного презрения; ты лишена одним из них
имени, я доставлю тебе громадное состояние, которое в наше время заменит всякое
имя.
Хозяин повел княгиню Зорину; прочие
мужчины повели также дам к столу, который был накрыт в длинной галерее, увешанной картинами знаменитых живописцев, — так по крайней мере уверял хозяин, и большая часть соседей верили ему на честное слово; а некоторые знатоки, в том числе княжны Зорины, не смели сомневаться в этом, потому что на всех рамах написаны были четкими буквами
имена: Греза, Ван-дика, Рембрандта, Албана, Корреджия, Салватор Розы и других известных художников.
Условиями этой мазурки требовалось, чтобы дамы сели по одной стене, а
мужчины стали по другой, напротив дам, и чтобы дамы выбирали себе кавалеров, доверяя
имя своего избранного одной общей доверенной, которою и взялась быть младшая дочь пастора.
Наштукатуренные и черно-зубые купчихи, подгулявши (заметьте, они считали за величайший стыд и порок пить вино при
мужчинах, но удалялись в особенную потаенную горенку вкушать его под
именем меда), заливали остроты скоморохов простодушным хохотом, а иногда, за перегородкой, награждали ловкого колдуна и тайным поцелуем.
При этом он без затруднения сыпал фамилиями, выхватывая их из старых пьес или просто сочиняя, и всех называл уменьшительными
именами: «Сашка Путята… сверхъестественный
мужчина… двадцать четыре тысячи в год, не считая суточных!..
— Пока только в деревнях женщина не отстает от
мужчины, — говорил Шамохин, — там она так же мыслит, чувствует и так же усердно борется с природой во
имя культуры, как и
мужчина.
— Ну, хорошо, — смиренно согласился Израиль. — Я буду говорить о деле… У нас, по еврейскому закону, есть одно правило. Если
мужчина наденет кольцо на палец девушки и скажет: «Беру тебя в жены
именем бога праотцев наших — Авраама, Исаака и Иакова…»
И все это было необыкновенно. Пили, чокались, говорили все сразу и о чем-то своем. Злая, с птичьим лицом, раздраженно и крикливо рассказывала о госте, который брал ее на время и с которым у нее что-то вышло. Часто ввертывали уличные ругательства, но произносили их не равнодушно, как
мужчины, а всегда с особенной едкостью, с некоторым вызовом; все вещи называли своими
именами.
Николка знал по
именам многих женщин и
мужчин, рассказывал о них Петьке грязные истории и смеялся, скаля острые зубы.
В келье «некнижных» отцов, кроме их самих, не жил никто, кроме желто-бурого кота, прозванного «Капитаном» и замечательного только тем, что, нося мужское
имя и будучи очень долгое время почитаем настоящим
мужчиною, он вдруг, к величайшему скандалу, окотился и с тех пор не переставал размножать свое потомство как кошка.
— О! да; и не я одна; мы все, женщины, гораздо решительное вас, господ
мужчин, присвоивших себе, не знаю к чему,
имя героев, характер твердый, волю непреклонную; мы лучше вас, мы способны глубже чувствовать, постояннее любить и даже храбрее вас.