Неточные совпадения
Скрепя сердце и стиснув
зубы, он, однако же,
имел присутствие духа сказать необыкновенно учтивым и мягким голосом, между тем как пятна выступили на лице его и все внутри его кипело...
Он посмотрел на меня с удивлением, проворчал что-то сквозь
зубы и начал рыться в чемодане; вот он вынул одну тетрадку и бросил ее с презрением на землю; потом другая, третья и десятая
имели ту же участь: в его досаде было что-то детское; мне стало смешно и жалко…
Позвали Чебарова, десять целковых ему в
зубы, а бумагу назад, и вот честь
имею ее вам представить, — на слово вам теперь верят, — вот, возьмите, и надорвана мною как следует.
Она жила гувернанткой в богатом доме и
имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь
зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание денег, на пошлый порядок, скучную правильность жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью.
Вон один из играющих, не
имея чем покрыть короля, потащил всю кучу засаленных карт к себе, а другие оскалили белые
зубы.
— Говорил я ему:"Какой вы, сударь,
имеете резон драться?", а он только знай по
зубам щелкает: вот тебе резон! вот тебе резон!
Прыщ был уже не молод, но сохранился необыкновенно. Плечистый, сложенный кряжем, он всею своею фигурой так, казалось, и говорил: не смотрите на то, что у меня седые усы: я могу! я еще очень могу! Он был румян,
имел алые и сочные губы, из-за которых виднелся ряд белых
зубов; походка у него была деятельная и бодрая, жест быстрый. И все это украшалось блестящими штаб-офицерскими эполетами, которые так и играли на плечах при малейшем его движении.
— Если более ясных доказательств не
имеешь, то не признаю! — столь твердо отвечал помощник градоначальника, что стряпчий защелкал
зубами и заметался во все стороны.
Дяди, перенесшие на него
зуб, который
имели против отца, не называли его иначе как «Химик», придавая этому слову порицательный смысл и подразумевая, что химия вовсе не может быть занятием порядочного человека.
Вечером, у огня, я
имел возможность хорошо рассмотреть своих новых знакомых. Нахтохуские удэгейцы невысокого роста, сухощавы,
имеют овальное лицо с выдающимися скулами, вогнутый нос, карие, широко расставленные глаза с небольшой монгольской складкой век, довольно большой рот, неровные
зубы и маленькие руки и ноги.
— Папа, пожалей меня, — говорила девушка, ласкаясь к отцу. — Находиться в положении вещи, которую всякий
имеет право приходить осматривать и приторговывать… нет, папа, это поднимает такое нехорошее чувство в душе! Делается как-то обидно и вместе с тем гадко… Взять хоть сегодняшний визит Привалова: если бы я не должна была являться перед ним в качестве товара, которому только из вежливости не смотрят в
зубы, я отнеслась бы к нему гораздо лучше, чем теперь.
Дальнейших последствий стычки эти не
имели. Во-первых, не за что было ухватиться, а во-вторых, Аннушку ограждала общая любовь дворовых. Нельзя же было вести ее на конюшню за то, что она учила рабов с благодарностью принимать от господ раны! Если бы в самом-то деле по ее сталось, тогда бы и разговор совсем другой был. Но то-то вот и есть: на словах: «повинуйтесь! да благодарите!» — а на деле… Держи карман! могут они что-нибудь чувствовать… хамы! Легонько его поучишь, а он уж
зубы на тебя точит!
Тогда произошла его реабилитация. Московский журнал принадлежал к той же радикально-народнической фракции, как и"Отечественные записки", где все-таки продолжали
иметь против него"
зуб"как против автора"Некуда".
Ко мне никто оттуда не обращался. Но у"Искры"остался против меня
зуб, что и сказалось позднее в нападках на меня, особенно в сатирических стихах Д.Минаева. Личных столкновений с Курочкиным я не
имел и не был с ним знаком до возвращения моего из-за границы, уже в 1871 году. Тогда"Искра"уже еле дотягивала свои дни. Раньше из Парижа я сделался ее сотрудником под псевдонимом"Экс-король Вейдавут".
Дикие племена, стоящие вне всякой культуры,
имеют сильно развитые челюсти и крепкие, здоровые
зубы; у народов полуцивилизованных число людей с гнилыми
зубами колеблется между 5–25 %, тогда как у народов высшей культуры костоедою
зубов поражено более 80 %.
Вы удивительно успели постареть и подурнеть в эти девять лет, уж простите эту откровенность; впрочем, вам и тогда было уже лет тридцать семь, но я на вас даже загляделся: какие у вас были удивительные волосы, почти совсем черные, с глянцевитым блеском, без малейшей сединки; усы и бакены ювелирской отделки — иначе не умею выразиться; лицо матово-бледное, не такое болезненно бледное, как теперь, а вот как теперь у дочери вашей, Анны Андреевны, которую я
имел честь давеча видеть; горящие и темные глаза и сверкающие
зубы, особенно когда вы смеялись.
Медведев. Жулики — все умные… я знаю! Им без ума — невозможно. Хороший человек, он — и глупый хорош, а плохой — обязательно должен
иметь ум. Но насчет верблюда ты — неверно… он — животная ездовая… рогов у него нет… и
зубов нет…
— Поговорите с Дмитрием Вячеславовичем, он тоже против него большой
зуб имеет. Мое же мнение — поучить надо! — закончил Гиршфельд.
Но последнее время записка эта исчезла по той причине, что вышесказанные три комнаты наняла приехавшая в Москву с дочерью адмиральша, видимо, выбиравшая уединенный переулок для своего местопребывания и желавшая непременно нанять квартиру у одинокой женщины и пожилой, за каковую она и приняла владетельницу дома; но Миропа Дмитриевна Зудченко вовсе не считала себя пожилою дамою и всем своим знакомым доказывала, что у женщины никогда не надобно спрашивать, сколько ей лет, а должно смотреть, какою она кажется на вид; на вид же Миропа Дмитриевна, по ее мнению, казалась никак не старее тридцати пяти лет, потому что если у нее и появлялись седые волосы, то она немедля их выщипывала; три — четыре выпавшие
зуба были заменены вставленными; цвет ее лица постоянно освежался разными притираньями; при этом Миропа Дмитриевна была стройна; глаза
имела хоть и небольшие, но черненькие и светящиеся, нос тонкий; рот, правда, довольно широкий, провалистый, но не без приятности; словом, всей своей физиономией она напоминала несколько мышь, способную всюду пробежать и все вынюхать, что подтверждалось даже прозвищем, которым называли Миропу Дмитриевну соседние лавочники: дама обделистая.
Видно было, что при этом он
имел в виду одну цель: так называемое"заговариванье
зубов", но, как человек умный, он и тут различал людей и знал, кому можно"заговаривать
зубы"и наголо и кому с тонким оттенком юмора, придающего речи приятный полузагадочный характер.
Мне скажут, может быть, что и в провинции уже успело образоваться довольно компактное сословие «кровопивцев», которые не
имеют причин причислять себя к лику недовольных; но ведь это именно те самые люди, о которых уже говорено выше и которые, в одно и то же время и пирог
зубами рвут, и глумятся над рукою, им благодеющею.
Прокуроры, краснея, усиливались выдвинуть вопрос о правде реальной, но успеха не
имели и выражали свое негодование тем, что, выходя из суда, сквозь
зубы произносили:"Это черт знает что!" — а вечером, за картами, рассказывали анекдоты из судебной практики.
Зайцы положительно травоядные животные, хотя
имеют очень острые
зубы, которыми больно кусаются, если возьмут их в руки неловко: живого зайца должно всегда держать за уши и задние ноги.
Для выражения своих благородных чувств и мыслей он
имел какой-то отрицательный прием, состоявший в том, что душой и телом стремился выбить
зубы каждому, кого только считал подлецом.
Он
имел привычку, происходившую от фальшивых
зубов, которых у него был полон рот, — сказав что-нибудь, поднимать верхнюю губу к носу и, производя легкий звук сопения, как будто втягивать эту губу себе в ноздри, и когда он это делал теперь, мне все казалось, что он про себя говорил: «Мальчишка, мальчишка, и без тебя знаю: наследник, наследник», и т. д.
После этого мы пили вдвоем с ним очень много рому, до того, что он раскраснелся и говорит, как умел: «Ну, теперь, мол, открывай, что ты с конем делал?» А я отвечаю: «Вот что…» — да глянул на него как можно пострашнее и
зубами заскрипел, а как горшка с тестом на ту пору при себе не
имел, то взял да для примеру стаканом на него размахнул, а он вдруг, это видя, как нырнет — и спустился под стол, да потом как шаркнет к двери, да и был таков, и негде его стало и искать.
— Н-да-а! Это, конечно, дурно! — небрежно протянул сквозь
зубы фон-Саксен. — Хотя, собственно говоря, в наш век более важно, чтобы церковь была построена в сердце человека, чтоб он в сердце своем
имел церковь… Это, конечно, важнее, чем он будет ходить, ничего не чувствуя и не понимая, в видимую церковь.
Не говоря уже о том, что он с трудом подписывал свою фамилию, он не знал даже употребления носового платка и такового при себе никогда не
имел и редко употреблял за столом вилку, и то разве для того, чтобы поковырять в
зубах.
Иностранное происхождение Инсарова (он был болгар родом) еще яснее сказывалось в его наружности: это был молодой человек лет двадцати пяти, худощавый и жилистый, с впалою грудью, с узловатыми руками; черты лица
имел он резкие, нос с горбиной, иссиня-черные, прямые волосы, небольшой лоб, небольшие, пристально глядевшие, углубленные глаза, густые брови; когда он улыбался, прекрасные белые
зубы показывались на миг из-под тонких жестких, слишком отчетливо очерченных губ.
С самым невозмутимым видом стоял он,
имея в
зубах маленькую глиняную трубочку, всматривался в плоские, низкие очертания берегов и по временам отрывисто и лаконично, точно лаясь, говорил вахтенному офицеру, каким курсом надо держать.
— Известно, оставил… Но только опосля все-таки начистил матросику
зубы… Знает, дьявол, что матрос не пойдет жалиться… А все ж таки на этих анафем боцманов да унтер-церов теперь справа есть… Опаску, значит, будут
иметь…
Учение око за око,
зуб за
зуб, жизнь за жизнь оттого и отменено христианством, что это учение есть только оправдание безнравственности, есть только подобие справедливости и не
имеет никакого смысла.
Это был намек на тот поцелуй, свидетелем которого невольно сделался Пепко. Он по своей испорченности самые чистые движения женской души объяснял какой-нибудь гнусностью, и я жалел только об одном, что был настолько слаб, что не
имел силы проломить Пепкину башку. Я мог только краснеть остатками крови и молча скрежетал
зубами.
Илья взглянул на арестанта. Это был высокого роста мужик с угловатой головой. Лицо у него было тёмное, испуганное, он оскалил
зубы, как усталая, забитая собака скалит их, прижавшись в угол, окружённая врагами, не
имея силы защищаться. А Петруха, Силачев, Додонов и другие смотрели на него спокойно, сытыми глазами. Лунёву казалось, что все они думают о мужике...
Поэтому, если и чувствовалась надобность в каком-либо исключительном праве, то отнюдь не в виде пропинационного, а в таком, которое
имело бы основание преимущественно нравственное и философическое («вот кабы в
зубы беспрекословно трескать можно было!» — секретно думал Фуксёнок, но мысли своей, однако, не высказал).
Доктор этот был видный из себя мужчина,
имел прекрасные смолистые бакенбарды, свежую, здоровую докторшу, ел поутру свежие яблоки и держал рот в необыкновенной чистоте, полоща его каждое утро почти три четверти часа и шлифуя
зубы пятью разных родов щеточками.
Ей было девятнадцать лет, и она уже
имела жениха, когда отец и мать погибли в море, во время прогулки на увеселительной яхте, разбитой и потопленной пьяным штурманом американского грузовика; она тоже должна была ехать на эту прогулку, но у нее неожиданно заболели
зубы.
В. Левшина (СПБ. 1779).], и дойду наконец до «острых, прямых
зубов?» Хотя их не худо
иметь каждому человеку, но я скажу вам нечто другое.
Мы не
имеем надобности отстаивать г. Нескладина против набегов наших литературных башибузуков, но говорим откровенно: мы перервем горло всякому (если позволят наши
зубы), кто осмелится быть не одного с нами мнения о наших сотрудниках».
Судак
имеет рот вытянутый, длинный, редкие, но толстые и крепкие
зубы и довольно большой язык, что дает ему некоторое право, по моему мнению, причисляться к роду форелей.
— Знамо дело глупа… На Степана я за тебя
зуб имел, тот часто на тебя глаза закидывал, а за тебя я кому хошь горло перережу…
Она стала почти на самой черте; но видно было, что не
имела сил переступить ее, и вся посинела, как человек, уже несколько дней умерший. Хома не
имел духа взглянуть на нее. Она была страшна. Она ударила
зубами в
зубы и открыла мертвые глаза свои. Но, не видя ничего, с бешенством — что выразило ее задрожавшее лицо — обратилась в другую сторону и, распростерши руки, обхватывала ими каждый столп и угол, стараясь поймать Хому. Наконец остановилась, погрозив пальцем, и легла в свой гроб.
А будь у него этих Захаров во сто, в тысячу раз больше — он бы не встречал себе противодействий и приучился бы довольно смело поддавать в
зубы каждому, с кем случится
иметь дело.
Князь закачался на ногах и повалился на пол. Бешеным зверем покатился он по мягкому ковру; из его опененных и посиневших губ вылетало какое-то зверское рычание; все мускулы на его багровом лице тряслись и подергивались; красные глаза выступали из своих орбит, а
зубы судорожно схватывали и теребили ковровую покромку. Все, что отличает человека от кровожадного зверя, было чуждо в эту минуту беснующемуся князю, сама слюна его, вероятно,
имела все ядовитые свойства слюны разъяренного до бешенства зверя.
Я его на руках держал, а он, Сереженька-то, пистолетом, коим забавляться изволил, мне по
зубам реприманду устроил. Хе, хе, хе… Шалун! Вы его, матушка, не
имею чести знать имени и отчества, в строгости содержите! Красотой своей вы мне одну картину напоминаете… Носик только не такой… Не дадите ручки?
Щербук. Обидно-с… Вашего супруга на руках носил, когда он еще под стол пешком ходил… Я от него знак
имею и знак сей в могилу унесу. (Открывает рот.) В-во!
Зуба нет! Замечаете?
Все рецепты
имели таинственный характер: «Змеиная голова:
зубами ее наколоть на руке, и будут; от того шишки — не годен будешь в солдаты; а после потереть канфарой, то (шишек) не будет».
Как термин отвлеченный, Ташкент есть страна, лежащая всюду, где бьют по
зубам и где
имеет право гражданственности предание о Макаре, телят не гоняющем.
Я полюбопытствовал взглянуть: мимо меня проходили не люди, а нечто вроде горилл, способных раздробить
зубами дуло ружья. У каждого из них, наверное, восприемницей была управа благочиния, — не та, которая
имеет местопребывание на Садовой улице, а та, которая издревле подстерегает рождение охочего русского человека и тотчас же принимает его в свои недра, чтоб не выпустить оттуда никогда.
Все служащие, молодые и старые,
имели нечто общее — одинаково измятые, потёртые, все они легко и быстро раздражались, кричали, оскалив
зубы, размахивая руками. Было много пожилых и лысых, несколько рыжих и двое седых: один — длинноволосый, высокий, с большими усами, похожий на священника, которому обрили бороду, другой — краснолицый, с огромною бородою и голым черепом.