Неточные совпадения
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до
тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению,
что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были
из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович,
что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер
из-за того только,
что попался начальник не
того…
Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне!
Что разорять казну! И без
того теперь завелось много служащих ради доходных мест. Храни бог, чтобы
из-за меня,
из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати на бедное сословие: и без
того ему трудно при этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
Поверьте-с, Павел Иванович,
что покамест, брося все
то,
из-за чего грызут и едят друг друга на земле, не подумают о благоустройстве душевного имущества, не установится благоустройство и земного имущества.
Он
то и дело подливал да подливал;
чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали
из-за стола — как бы ни в
чем не бывали, точно выпили по стакану воды.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы
из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого мнения,
что если он подымет нос и заважничает,
то с дворянством решительно ничего не сделает.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю
из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за
что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный год, всё пришлые,
из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство,
то увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так
что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
Он не участвовал в ночных оргиях с товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр, завели на стороне любовницу — одну на восемь человек, — ни также в других шалостях, доходивших до кощунства и насмешек над самою религиею
из-за того только,
что директор требовал частого хожденья в церковь и попался плохой священник.
Из-за нее две дамы, большие приятельницы и даже родственницы, перессорились совершенно, именно за
то,
что одна из них как-то манкировала контрвизитом.
Даже
из-за него уже начинали несколько ссориться: заметивши,
что он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде,
то едва не произошла пренеприятная история, и многим, желавшим себе сделать
то же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
И точно, такую панораму вряд ли где еще удастся мне видеть: под нами лежала Койшаурская долина, пересекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей утра; направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые снегами, кустарником; вдали
те же горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую, — и все эти снега горели румяным блеском так весело, так ярко,
что кажется, тут бы и остаться жить навеки; солнце чуть показалось
из-за темно-синей горы, которую только привычный глаз мог бы различить от грозовой тучи; но над солнцем была кровавая полоса, на которую мой товарищ обратил особенное внимание.
Но, стало быть, и к нему сейчас придут, если так, «потому
что… верно, все это из
того же…
из-за вчерашнего…
Как:
из-за того,
что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с бредом, уже, может быть, начинавшейся в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе цену и шесть месяцев у себя в углу никого не видавший, в рубище и в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды.
«Если действительно все это дело сделано было сознательно, а не по-дурацки, если у тебя действительно была определенная и твердая цель,
то каким же образом ты до сих пор даже и не заглянул в кошелек и не знаешь,
что тебе досталось,
из-за чего все муки принял и на такое подлое, гадкое, низкое дело сознательно шел? Да ведь ты в воду его хотел сейчас бросить, кошелек-то, вместе со всеми вещами, которых ты тоже еще не видал… Это как же?»
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он ходил в церковь молиться вместе с другими.
Из-за чего, он и сам не знал
того, — произошла однажды ссора; все разом напали на него с остервенением.
— И зачем, зачем я ей сказал, зачем я ей открыл! — в отчаянии воскликнул он через минуту, с бесконечным мучением смотря на нее, — вот ты ждешь от меня объяснений, Соня, сидишь и ждешь, я это вижу; а
что я скажу тебе? Ничего ведь ты не поймешь в этом, а только исстрадаешься вся…
из-за меня! Ну вот, ты плачешь и опять меня обнимаешь, — ну за
что ты меня обнимаешь? За
то,
что я сам не вынес и на другого пришел свалить: «страдай и ты, мне легче будет!» И можешь ты любить такого подлеца?
— А журнал, это есть, братец ты мой, такие картинки, крашеные, и идут они сюда к здешним портным каждую субботу, по почте,
из-за границы, с
тем то есть, как кому одеваться, как мужскому, равномерно и женскому полу. Рисунок, значит. Мужской пол все больше в бекешах пишется, а уж по женскому отделению такие, брат, суфлеры,
что отдай ты мне все, да и мало!
Тарас видел еще издали,
что беда будет всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню, и вскрикнул зычно: «Выбирайтесь скорей
из-за возов, и садись всякий на коня!» Но не поспели бы сделать
то и другое козаки, если бы Остап не ударил в самую середину; выбил фитили у шести пушкарей, у четырех только не мог выбить: отогнали его назад ляхи.
Хотя мне в эту минуту больше хотелось спрятаться с головой под кресло бабушки,
чем выходить
из-за него, как было отказаться? — я встал, сказал «rose» [роза (фр.).] и робко взглянул на Сонечку. Не успел я опомниться, как чья-то рука в белой перчатке очутилась в моей, и княжна с приятнейшей улыбкой пустилась вперед, нисколько не подозревая
того,
что я решительно не знал,
что делать с своими ногами.
Но каков был мой стыд, когда вслед за гончими, которые в голос вывели на опушку,
из-за кустов показался Турка! Он видел мою ошибку (которая состояла в
том,
что я не выдержал) и, презрительно взглянув на меня, сказал только: «Эх, барин!» Но надо знать, как это было сказано! Мне было бы легче, ежели бы он меня, как зайца, повесил на седло.
Вдруг раздались из залы звуки гросфатера, и стали вставать
из-за стола. Дружба наша с молодым человеком тотчас же и кончилась: он ушел к большим, а я, не смея следовать за ним, подошел, с любопытством, прислушиваться к
тому,
что говорила Валахина с дочерью.
Он часто испытывал,
что иногда во время спора поймешь
то,
что любит противник, и вдруг сам полюбишь это самое и тотчас согласишься, и тогда все доводы отпадают, как ненужные; а иногда испытывал наоборот: выскажешь наконец
то,
что любишь сам и
из-за чего придумываешь доводы, и если случится,
что выскажешь это хорошо и искренно,
то вдруг противник соглашается и перестает спорить.
Сверх
того, отъезд был ей приятен еще и потому,
что она мечтала залучить к себе в деревню сестру Кити, которая должна была возвратиться
из-за границы в середине лета, и ей предписано было купанье.
Когда же встали
из-за стола и дамы вышли, Песцов, не следуя за ними, обратился к Алексею Александровичу и принялся высказывать главную причину неравенства. Неравенство супругов, по его мнению, состояло в
том,
что неверность жены и неверность мужа казнятся неравно и законом и общественным мнением.
— Хорошо доехали? — сказал сын, садясь подле нее и невольно прислушиваясь к женскому голосу
из-за двери. Он знал,
что это был голос
той дамы, которая встретилась ему при входе.
Теперь, при вывозе меньшой, переживались
те же страхи,
те же сомнения и еще большие,
чем из-за старших, ссоры с мужем.
— Я
то же самое сейчас думал, — сказал он, — как
из-за меня ты могла пожертвовать всем? Я не могу простить себе
то,
что ты несчастлива.
Разговор,
то общий,
то частный, не умолкал и к концу обеда так оживился,
что мужчины встали
из-за стола, не переставая говорить, и даже Алексей Александрович оживился.
— Я спрашивала доктора: он сказал,
что он не может жить больше трех дней. Но разве они могут знать? Я всё-таки очень рада,
что уговорила его, — сказала она, косясь на мужа
из-за волос. — Всё может быть, — прибавила она с
тем особенным, несколько хитрым выражением, которое на ее лице всегда бывало, когда она говорила о религии.
Одна выгода этой городской жизни была
та,
что ссор здесь в городе между ними никогда не было. Оттого ли,
что условия городские другие, или оттого,
что они оба стали осторожнее и благоразумнее в этом отношении, в Москве у них не было ссор
из-за ревности, которых они так боялись, переезжая в город.
Он думал о
том,
что Анна обещала ему дать свиданье нынче после скачек. Но он не видал ее три дня и, вследствие возвращения мужа
из-за границы, не знал, возможно ли это нынче или нет, и не знал, как узнать это. Он виделся с ней в последний раз на даче у кузины Бетси. На дачу же Карениных он ездил как можно реже. Теперь он хотел ехать туда и обдумывал вопрос, как это сделать.
Он испытывал в Петербурге
то же,
что говорил ему вчера еще шестидесятилетний князь Облонский, Петр, только
что вернувшийся
из-за границы...
Что он испытывал к этому маленькому существу, было совсем не
то,
что он ожидал. Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был новый мучительный страх. Это было сознание новой области уязвимости. И это сознание было так мучительно первое время, страх за
то, чтобы не пострадало это беспомощное существо, был так силен,
что из-за него и не заметно было странное чувство бессмысленной радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул.
Однажды, скитаясь с Ермолаем по полям за куропатками, завидел я в стороне заброшенный сад и отправился туда. Только
что я вошел в опушку, вальдшнеп со стуком поднялся из куста; я выстрелил, и в
то же мгновенье, в нескольких шагах от меня, раздался крик: испуганное лицо молодой девушки выглянуло
из-за деревьев и тотчас скрылось. Ермолай подбежал ко мне. «
Что вы здесь стреляете: здесь живет помещик».
У меня был дядька Иван Андреич. Он выучил меня стрелять, когда мне было еще 13 лет. Он достал маленькое ружьецо и давал мне из него стрелять, когда мы ходили гулять. И я убил раз галку и другой раз сороку. Но отец не знал,
что я умею стрелять. Один раз, это было осенью, в маменькины именины, и мы ожидали дядюшку к обеду, и я сидел на окне и смотрел в
ту сторону, откуда ему надо было приехать, а отец ходил по комнате. Я увидел
из-за рощи четверню серых и коляску и закричал: «Едет! едет!..»
«Но эти слова говорят лишь о
том,
что я умею не выдавать себя. Однако роль внимательного слушателя и наблюдателя откуда-то со стороны,
из-за угла, уже не достойна меня. Мне пора быть более активным. Если я осторожно начну ощипывать с людей павлиньи перья, это будет очень полезно для них. Да. В каком-то псалме сказано: «ложь во спасение». Возможно, но — изредка и — «во спасение», а не для игры друг с другом».
— Слышала я,
что товарищ твой стрелял в себя из пистолета.
Из-за девиц,
из-за баб многие стреляются. Бабы подлые, капризные. И есть у них эдакое упрямство… не могу сказать какое. И хорош мужчина, и нравится, а — не
тот. Не потому не
тот,
что беден или некрасив, а — хорош, да — не
тот!
Но вот
из-за кулис, под яростный грохот и вой оркестра, выскочило десятка три искусно раздетых девиц, в такт задорной музыки они начали выбрасывать из ворохов кружев и разноцветных лент голые ноги; каждая из них была похожа на огромный махровый цветок, ноги их трепетали, как пестики в лепестках, девицы носились по сцене с такой быстротой,
что, казалось, у всех одно и
то же ярко накрашенное, соблазнительно улыбающееся лицо и
что их гоняет по сцене бешеный ветер.
Кабанова. Не пущу, и не думай!
Из-за нее да себя губить, стоит ли она
того! Мало нам она страму-то наделала, еще
что затеяла!
Мы счастливы
тем,
что скоро вырвались
из-за черты урагана и потому дешево отделались.
Между двух холмов лепилась куча домов, которые
то скрывались,
то появлялись
из-за бахромы набегавших на берег бурунов: к вершинам холмов прилипло облако тумана. «
Что это такое?» — спросил я лоцмана. «Dover», — каркнул он. Я оглянулся налево: там рисовался неясно сизый, неровный и крутой берег Франции. Ночью мы бросили якорь на Спитгедском рейде, между островом Вайтом и крепостными стенами Портсмута.
Мимоходом съел высиженного паром цыпленка, внес фунт стерлингов в пользу бедных. После
того, покойный сознанием,
что он прожил день по всем удобствам,
что видел много замечательного,
что у него есть дюк и паровые цыплята,
что он выгодно продал на бирже партию бумажных одеял, а в парламенте свой голос, он садится обедать и, встав
из-за стола не совсем твердо, вешает к шкафу и бюро неотпираемые замки, снимает с себя машинкой сапоги, заводит будильник и ложится спать. Вся машина засыпает.
Заметив,
что на нее смотрят, она
то спрячется за копну сена, которое собирала,
то за морду вола, и так лукаво выглядывает
из-за рогов…
Я и Посьет беспрестанно выходили
из-за стола
то подлить им шампанского,
то показать, как надо есть какое-нибудь блюдо, или растолковать, из
чего оно приготовлено. Они смущались нашею вежливостью и внимательностью и не знали, как благодарить.
Но время взяло свое, и японцы уже не
те,
что были сорок, пятьдесят и более лет назад. С нами они были очень любезны; спросили об именах, о чинах и должностях каждого из нас и все записали, вынув
из-за пазухи складную железную чернильницу, вроде наших старинных свечных щипцов. Там была тушь и кисть. Они ловко владеют кистью. Я попробовал было написать одному из оппер-баниосов свое имя кистью рядом с японскою подписью — и осрамился: латинских букв нельзя было узнать.
Вчера предупредили японцев,
что нам должно быть отведено хорошее место, но ни одно из
тех, которые они показывали прежде. Они были готовы к этому объяснению. Хагивари сейчас же вынул и план
из-за пазухи и указал, где будет отведено место: подле города где-то.
Он так низмен,
что едва возвышается над горизонтом воды и состоит из серой глины, весь защищен плотинами,
из-за которых видны кровли, с загнутыми уголками, и редкие деревья да борозды полей, и
то уж ближе к Шанхаю, а до
тех пор кругозор ограничивается едва заметной темной каймой.
Прыщ был уже не молод, но сохранился необыкновенно. Плечистый, сложенный кряжем, он всею своею фигурой так, казалось, и говорил: не смотрите на
то,
что у меня седые усы: я могу! я еще очень могу! Он был румян, имел алые и сочные губы,
из-за которых виднелся ряд белых зубов; походка у него была деятельная и бодрая, жест быстрый. И все это украшалось блестящими штаб-офицерскими эполетами, которые так и играли на плечах при малейшем его движении.
— Да вы-то меня, может, тоже не так совсем понимаете, милая барышня, я, может, гораздо дурнее
того,
чем у вас на виду. Я сердцем дурная, я своевольная. Я Дмитрия Федоровича, бедного,
из-за насмешки одной тогда заполонила.
Потому поссорились,
что когда он объявил мне,
что в случае осуждения Дмитрий Федорович убежит за границу вместе с
той тварью,
то я вдруг озлилась — не скажу вам
из-за чего, сама не знаю
из-за чего…