Неточные совпадения
Ведь знал же я одну девицу, еще в запрошлом «романтическом» поколении, которая после нескольких лет загадочной любви к одному господину, за которого, впрочем, всегда могла выйти замуж самым спокойным образом, кончила, однако же,
тем,
что сама навыдумала себе непреодолимые препятствия и в бурную ночь бросилась с высокого берега, похожего на утес, в довольно глубокую и быструю реку и погибла в ней решительно от собственных капризов, единственно
из-за того, чтобы походить на шекспировскую Офелию, и даже так,
что будь этот утес, столь давно ею намеченный и излюбленный, не столь живописен, а будь на его месте лишь прозаический плоский берег,
то самоубийства, может быть, не произошло бы вовсе.
Ведь это он только
из-за нее одной в келье сейчас скандал такой сделал, за
то только,
что Миусов ее беспутною тварью назвать осмелился.
Опять нотабене. Никогда и ничего такого особенного не значил наш монастырь в его жизни, и никаких горьких слез не проливал он
из-за него. Но он до
того увлекся выделанными слезами своими,
что на одно мгновение чуть было себе сам не поверил; даже заплакал было от умиления; но в
тот же миг почувствовал,
что пора поворачивать оглобли назад. Игумен на злобную ложь его наклонил голову и опять внушительно произнес...
— Да вы-то меня, может, тоже не так совсем понимаете, милая барышня, я, может, гораздо дурнее
того,
чем у вас на виду. Я сердцем дурная, я своевольная. Я Дмитрия Федоровича, бедного,
из-за насмешки одной тогда заполонила.
Тем не менее когда ступил на крыльцо дома госпожи Хохлаковой, вдруг почувствовал на спине своей озноб ужаса: в эту только секунду он сознал вполне и уже математически ясно,
что тут ведь последняя уже надежда его,
что дальше уже ничего не остается в мире, если тут оборвется, «разве зарезать и ограбить кого-нибудь
из-за трех тысяч, а более ничего…».
— Шутки в сторону, — проговорил он мрачно, — слушайте: с самого начала, вот почти еще тогда, когда я выбежал к вам давеча
из-за этой занавески, у меня мелькнула уж эта мысль: «Смердяков!» Здесь я сидел за столом и кричал,
что не повинен в крови, а сам все думаю: «Смердяков!» И не отставал Смердяков от души. Наконец теперь подумал вдруг
то же: «Смердяков», но лишь на секунду: тотчас же рядом подумал: «Нет, не Смердяков!» Не его это дело, господа!
— А черт знает. Из похвальбы, может быть… так…
что вот так много денег прокутил… Из
того, может, чтоб об этих зашитых деньгах забыть… да, это именно оттого… черт… который раз вы задаете этот вопрос? Ну, соврал, и кончено, раз соврал и уж не хотел переправлять.
Из-за чего иной раз врет человек?
Ну и там дальше, очень смешно, я тебе потом принесу. Я про Дарданелова ничего не говорю: человек с познаниями, с решительными познаниями. Этаких я уважаю и вовсе не
из-за того,
что меня отстоял…
Она была уже дома; с полчаса как воротилась от Мити, и уже по
тому быстрому движению, с которым она вскочила с кресел
из-за стола к нему навстречу, он заключил,
что ждала она его с большим нетерпением.
Почему с отвращением вспоминал это потом, почему на другой день утром в дороге так вдруг затосковал, а въезжая в Москву, сказал себе: «Я подлец!» И вот теперь ему однажды подумалось,
что из-за всех этих мучительных мыслей он, пожалуй, готов забыть даже и Катерину Ивановну, до
того они сильно им вдруг опять овладели!
Что же, господа присяжные, я не могу обойти умолчанием эту внезапную черту в душе подсудимого, который бы, казалось, ни за
что не способен был проявить ее, высказалась вдруг неумолимая потребность правды, уважения к женщине, признания прав ее сердца, и когда же — в
тот момент, когда
из-за нее же он обагрил свои руки кровью отца своего!
Он бежит за своими заложенными чиновнику Перхотину пистолетами и в
то же время дорогой, на бегу, выхватывает из кармана все свои деньги,
из-за которых только
что забрызгал руки свои отцовскою кровью.
Потому поссорились,
что когда он объявил мне,
что в случае осуждения Дмитрий Федорович убежит за границу вместе с
той тварью,
то я вдруг озлилась — не скажу вам
из-за чего, сама не знаю
из-за чего…
Неточные совпадения
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до
тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению,
что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были
из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович,
что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер
из-за того только,
что попался начальник не
того…
Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне!
Что разорять казну! И без
того теперь завелось много служащих ради доходных мест. Храни бог, чтобы
из-за меня,
из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати на бедное сословие: и без
того ему трудно при этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
Поверьте-с, Павел Иванович,
что покамест, брося все
то,
из-за чего грызут и едят друг друга на земле, не подумают о благоустройстве душевного имущества, не установится благоустройство и земного имущества.
Он
то и дело подливал да подливал;
чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали
из-за стола — как бы ни в
чем не бывали, точно выпили по стакану воды.