Неточные совпадения
На других были легкие шапочки, розовые и голубые с перегнутыми набекрень верхами; кафтаны с откидными рукавами, шитые и
золотом и просто выложенные шнурками; у тех сабли и ружья в
дорогих оправах, за которые дорого приплачивались паны, — и много было всяких других убранств.
Все, какие у меня есть,
дорогие кубки и закопанное в земле
золото, хату и последнюю одежду продам и заключу с вами контракт на всю жизнь, с тем чтобы все, что ни добуду на войне, делить с вами пополам.
Пришел дьячок уволенный,
Тощой, как спичка серная,
И лясы распустил,
Что счастие не в пажитях,
Не в соболях, не в
золоте,
Не в
дорогих камнях.
«А в чем же?»
— В благодушестве!
Пределы есть владениям
Господ, вельмож, царей земных,
А мудрого владение —
Весь вертоград Христов!
Коль обогреет солнышко
Да пропущу косушечку,
Так вот и счастлив я! —
«А где возьмешь косушечку?»
— Да вы же дать сулилися…
Тяжелая
дорогая мебель стояла в обычном чопорном порядке вдоль стен, обитых коричневыми обоями с
золотыми разводами; покойный Одинцов выписал ее из Москвы через своего приятеля и комиссионера, винного торговца.
Не успел я отойти двух верст, как уже полились кругом меня по широкому мокрому лугу, и спереди по зазеленевшимся холмам, от лесу до лесу, и сзади по длинной пыльной
дороге, по сверкающим, обагренным кустам, и по реке, стыдливо синевшей из-под редеющего тумана, — полились сперва алые, потом красные,
золотые потоки молодого, горячего света…
Все молчали, глядя на реку: по черной
дороге бесшумно двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец, черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на
золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
Там есть горы, равные нашим высочайшим горам, горящие пики, и в горах — мы знаем уже — родится лучшая медь в свете, но не знаем еще, нет ли там лучших алмазов, серебра,
золота, топазов и, наконец, что
дороже золота, лучшего каменного угля, этого самого
дорогого минерала XIX столетия.
Вот кто-то показался по
дороге — это козак! И тяжело вздохнул узник. Опять все пусто. Вот кто-то вдали спускается… Развевается зеленый кунтуш… горит на голове
золотой кораблик… Это она! Еще ближе приникнул он к окну. Вот уже подходит близко…
— Что мне до матери? ты у меня мать, и отец, и все, что ни есть
дорогого на свете. Если б меня призвал царь и сказал: «Кузнец Вакула, проси у меня всего, что ни есть лучшего в моем царстве, все отдам тебе. Прикажу тебе сделать
золотую кузницу, и станешь ты ковать серебряными молотами». — «Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменьев
дорогих, ни
золотой кузницы, ни всего твоего царства: дай мне лучше мою Оксану!»
— Встань! — сказала ласково государыня. — Если так тебе хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые
дорогие, с
золотом! Право, мне очень нравится это простодушие! Вот вам, — продолжала государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами, показывал, что он не принадлежал к числу придворных, — предмет, достойный остроумного пера вашего!
Развели эту игру два восточных красавца с довольно зверскими лицами, в черкесках
дорогого сукна, в
золотых поясах, с кинжалами, сверкавшими крупными драгоценными камнями.
По
дороге к нам присоединился китаец — искатель
золота.
Жаль, что Сибирь так скверно управляется. Выбор генерал-губернаторов особенно несчастен. Не знаю, каков Муравьев; он известен умом и способностями; остальные были никуда не годны. Сибирь имеет большую будущность — на нее смотрят только как на подвал, в котором много
золота, много меху и другого добра, но который холоден, занесен снегом, беден средствами жизни, не изрезан
дорогами, не населен. Это неверно.
Посмотрев Миньону и решившись еще раз прийти ее посмотреть вечером, мы отправились обедать к «Яру». У меня был
золотой, и у Огарева около того же. Мы тогда еще были совершенные новички и потому, долго обдумывая, заказали ouka au shampagne, [уху на шампанском (фр.).] бутылку рейнвейна и какой-то крошечной дичи, в силу чего мы встали из-за обеда, ужасно
дорогого, совершенно голодные и отправились опять смотреть Миньону.
Мальчики собирались бежать куда-то в Америку добывать
золото; у них для
дороги было уже все готово: пистолет, два ножа, сухари, увеличительное стекло для добывания огня, компас и четыре рубля денег.
Они узнали, что мальчикам придется пройти пешком несколько тысяч верст, а по
дороге сражаться с тиграми и дикарями, потом добывать
золото и слоновую кость, убивать врагов, поступать в морские разбойники, пить джин и в конце концов жениться на красавицах и обрабатывать плантации.
Под некоторыми иконами висели богатые пелены с
золотыми крестами и
дорогим шитьем по углам; на маленьком столике, около самого аналоя, дымилась серебряная кацея.
Для этой гигантской работы застоявшейся провинциальной мысли и не знавшей удержу фантазии достаточно было всего нескольких дней, пока Привалов отдыхал от
дороги в «
Золотом якоре».
Здесь перечитывались его письма, здесь припоминались счастливые мгновения
дорогих встреч, здесь складывались
золотые сны, здесь переживались счастливые минуты первого пробуждения молодого чувства…
В переднем углу, в золоченом иконостасе, темнели образа старинного письма; изможденные, высохшие лица угодников, с вытянутыми в ниточку носами и губами, с глубокими морщинами на лбу и под глазами, уныло глядели из
дорогих золотых окладов, осыпанных жемчугом, алмазами, изумрудами и рубинами.
Привалов вернулся в игорную комнату, где дела принимали самый энергичный характер. Лепешкин и кричал и ругался, другие купцы тоже. В
золотой кучке Ивана Яковлича виднелись чьи-то кольца и двое
золотых часов; тут же валялась
дорогая брильянтовая булавка.
Вся передняя стена моленной была занята иконостасом, в котором, под
дорогими окладами из серебра и
золота, темнели образа самого старинного письма.
— А как вы думаете относительно сибирской рыбы? У меня уже арендованы пески на Оби в трех местах. Тоже дело хорошее и верное. Не хотите? Ну, тогда у меня есть пять
золотых приисков в оренбургских казачьих землях… Тут уж дело вернее смерти. И это не нравится? Тогда, хотите, получим концессию на устройство подъездного пути от строящейся Уральской железной
дороги в Заполье? Через пять лет вы не узнали бы своего Заполья: и банки, и гимназия, и театр, и фабрики кругом. Только нужны люди и деньги.
Из «мест не столь отдаленных» Полуянов шел целый месяц, обносился, устал, изнемог и все-таки был счастлив.
Дорогой ему приходилось питаться чуть не подаянием. Хорошо, что Сибирь —
золотое дно, и «странного» человека везде накормят жальливые сибирские бабы. Впрочем, Полуянов не оставался без работы: писал по кабакам прошения, солдаткам письма и вообще представлял своею особой походную канцелярию.
Много было у князя Хабарова и вотчин, и всякого добра — денег,
дорогих уборов,
золотой и серебряной посуды ни взвесить, ни сосчитать.
Парчевой кафтан,
Сапожки́ сафьян,
Золоту казну,
дорогих соболей им показывает.
— Очень даже недолго, — отвечал Алексей. — Тут он со своими приятелями по каким-то случаям вздумал за рекой за Ветлугой на пустом месте
золото искать и по доверию ко мне меня послал туда. Тут-то
дорогой и спознался я с теперешней женой моей Марьей Гавриловной.
Я принес тебе подарок,
Подарочек
дорогой,
С руки перстень
золотой,
На белую грудь цепочку,
На шею жемчужок.
Ты гори, гори, цепочка,
Разгорайся, жемчужок!..
Полюби меня, Дуняша,
Люби, миленький дружок!..
Скати, батюшка, скати,
Скати, гость
дорогой,
Во чертог свой
золотой,
В души праведные,
В сердца пламенные.
А когда жнецы и жнеи с обвитыми серпами и со снопом именинником подходили к помещичьему дому, хозяин с хозяйкой и со всей своей семьей выходили навстречу
дорогому гостю за ворота и, трижды перекрестясь, низкими поклонами «хлебушку встречали», приговаривая: «Жнеи молодые, серпы
золотые — милости просим откушать, нового хлебца порушать».
Был он в архалуке из тармаламы, с толстой
золотой часовой цепочкой по борту; на голове сияла
золотом и бирюзами расшитая тюбетейка, и чуть не на каждом пальце было по
дорогому перстню.
На нем лежали
золотой напрестольный крест и в
дорогом окладе Евангелие.
Я принес тебе подарок,
Подарочек
дорогой,
С руки перстень
золотой,
На белую грудь цепочку,
На шеюшку жемчужок,
Ты гори, гори, цепочка,
Разгорайся, жемчужок!
Ты люби меня, Дуняша,
Люби, миленький дружок!
На Смоленскую владычицу, на родительское мое благословенье ризу червонного
золота справлю с жемчугами, с бурмицкими зернами, с
дорогими каменьями!
Я принес тебе подарок,
Подарочек
дорогой,
С руки перстень
золотой…
Эй, кто пиво варил? Эй, кто затирал?
Варил пивушко сам Бог, затирал святый дух.
Сама матушка сливала, с Богом вкупе пребывала,
Святы ангелы носили, херувимы разносили,
Херувимы разносили, архангелы подносили…
Скажи, батюшка родной, скажи, гость
дорогой,
Отчего пиво не пьяно? Али гостю мы не рады?
На святом кругу гулять, света Бога прославлять,
Рады, батюшка родной, рады, гость
дорогой,
В
золоту трубу трубить, в живогласну возносить.
И был ли то сон, была ль явь, сам он не знал того, — видит у своего ложа святолепного старца в ветхой одежде, на шее
золотой крест с самоцветными каменьями, такой
дорогой, что не только у князя, да и в царской казне такого не бывало.
— Эти книги теперь очень редки, — заметила Марья Ивановна. — Иные можно купить разве на вес
золота, а пожалуй, и
дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам Бог их послал тебе… Вижу перст Божий… Святый дух своею благостью, видимо, ведет тебя на путь истинного знания, к дверям истинной веры… Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его в ожидании небесного жениха.
Здравствуй, светик мой Наташа,
Здравствуй, ягодка моя!
Я принес тебе подарок,
Подарочек
дорогой.
Подарочек
дорогой:
С руки перстень
золотой,
На белу́ю грудь цепочку,
На шеюшку жемчужок.
Ты гори, гори, цепочка,
Разгорайся, жемчужок!
Ты люби меня, Наташа,
Люби, миленький дружок!
— Ничего, ничего,
дорогая Любочка, — быстро прошептал Лихонин, задерживаясь в дверях кабинета, — ничего, сестра моя, это всё люди свои, хорошие, добрые товарищи. Они помогут тебе, помогут нам обоим. Ты не гляди, что они иногда шутят и врут глупости. А сердца у них
золотые.
Дом двухэтажный, зеленый с белым, выстроен в ложнорусском, ёрническом, ропетовском стиле, с коньками, резными наличниками, петухами и деревянными полотенцами, окаймленными деревянными же кружевами; ковер с белой дорожкой на лестнице; в передней чучело медведя, держащее в протянутых лапах деревянное блюдо для визитных карточек; в танцевальном зале паркет, на окнах малиновые шелковые тяжелые занавеси и тюль, вдоль стен белые с
золотом стулья и зеркала в золоченых рамах; есть два кабинета с коврами, диванами и мягкими атласными пуфами; в спальнях голубые и розовые фонари, канаусовые одеяла и чистые подушки; обитательницы одеты в открытые бальные платья, опушенные мехом, или в
дорогие маскарадные костюмы гусаров, пажей, рыбачек, гимназисток, и большинство из них — остзейские немки, — крупные, белотелые, грудастые красивые женщины.
Где-то далеко-далеко, за линией железной
дороги, за какими-то черными крышами и тонкими черными стволами деревьев, низко, над темной землей, в которой глаз не видит, а точно чувствует могучий зеленый весенний тон, рдеет алым
золотом, прорезавшись сквозь сизую мглу, узкая, длинная полоска поздней зари.
— Как же не кладет? — возразил Артемий. — Зарывает!.. Господь в землю и
золото, серебро, и всяки
дорогие камни тайной силой своей зарывает. То и есть Божий клад…
Золото ведь из земли же роют, а кто его туда положил?.. Вестимо — Бог.
Дивуется небывалый новичок низким поклонам, что ему, человеку заезжему, незнакомому, отвешивают стоящие за буфетом дородные приказчики и сам сановитый хозяин с
дорогими перстнями на пальцах и с
золотой медалью на застегнутой наглухо бархатной жилетке.
— А где тебе добыть
золотой казны? На большую
дорогу, что ли, с кистенем пойдешь аль нечистому душу заложишь? — желчно усмехнулась Настя.
Испокон веку народ говорит: жена добрая, домовитая во сто крат ценней
золота, не в пример
дороже камня самоцветного.
Хоть и сулишь ты горы
золота, однако же я скажу тебе, Яким Прохорыч, что домашний теленок не в пример
дороже заморской коровы.
— То-то и есть! — сказал Стуколов. — Без умелых людей как за такое дело приниматься? Сказано: «Божьей волей свет стоит, человек живет уменьем». Досужество да уменье всего
дороже… Вот ты и охоч
золото добывать, да не горазд — ну и купи досужество умелых людей.
Не пожалую, говорит, Волгу-матушку ни казной
золотой, ни
дорогим перекатным жемчугом, пожалую тем, чего на свете краше нет, что нам, есаулы-молодцы,
дороже всего».
Попав на
дорогу, Сережа с пути не свернул. Вышел из него человек умный, сильный духом, работящий. Кончив учение, поступил он на службу на сибирские казенные заводы, а потом работал на
золотых промыслах одной богатой компании.