Неточные совпадения
Почтенный
замок был построен,
Как
замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины.
Везде высокие покои,
В гостиной штофные обои,
Царей портреты на стенах,
И печи в пестрых изразцах.
Всё это ныне обветшало,
Не
знаю, право, почему;
Да, впрочем, другу моему
В том нужды было очень мало,
Затем, что он равно зевал
Средь модных и старинных зал.
— Да черт их
знает,
замок чуть не разломал, — отвечал Кох. — А вы как меня изволите
знать?
А главное, об этом ни слова никому не говорить, потому что бог
знает еще что из этого выйдет, а деньги поскорее под
замок, и, уж конечно, самое лучшее во всем этом, что Федосья просидела в кухне, а главное, отнюдь, отнюдь, отнюдь не надо сообщать ничего этой пройдохе Ресслих и прочее и прочее.
— Пусти? Ты смеешь говорить: «пусти»? Да
знаешь ли, что я сейчас с тобой сделаю? Возьму в охапку, завяжу узлом да и отнесу под мышкой домой, под
замок!
— Королева сидела в гробу, обнимая графиню. Испуганная стража закрыла дверь.
Знали, что графиня Стенбок тоже опасно больна. Послан был гонец в
замок к ней и, — оказалось, что она умерла именно в ту самую минуту, когда ее видели в объятиях усопшей королевы.
Василиса Егоровна возвратилась домой, не успев ничего выведать от попадьи, и
узнала, что во время ее отсутствия было у Ивана Кузмича совещание и что Палашка была под
замком.
Кабанов. Кто ее
знает. Говорят, с Кудряшом с Ванькой убежала, и того также нигде не найдут. Уж это, Кулигин, надо прямо сказать, что от маменьки; потому стала ее тиранить и на
замок запирать. «Не запирайте, говорит, хуже будет!» Вот так и вышло. Что ж мне теперь делать, скажи ты мне! Научи ты меня, как мне жить теперь! Дом мне опостылел, людей совестно, за дело возьмусь, руки отваливаются. Вот теперь домой иду; на радость, что ль, иду?
В Ванкувере Грэя поймало письмо матери, полное слез и страха. Он ответил: «Я
знаю. Но если бы ты видела, как я; посмотри моими глазами. Если бы ты слышала, как я; приложи к уху раковину: в ней шум вечной волны; если бы ты любила, как я, — все, в твоем письме я нашел бы, кроме любви и чека, — улыбку…» И он продолжал плавать, пока «Ансельм» не прибыл с грузом в Дубельт, откуда, пользуясь остановкой, двадцатилетний Грэй отправился навестить
замок.
Если он не хотел, чтобы подстригали деревья, деревья оставались нетронутыми, если он просил простить или наградить кого-либо, заинтересованное лицо
знало, что так и будет; он мог ездить на любой лошади, брать в
замок любую собаку; рыться в библиотеке, бегать босиком и есть, что ему вздумается.
Нельзя отпереть
замка иначе как
зная, сколько именно вставлено пластинок и каким образом они расположены; а пластинок много.
Чрез слуховое окно войдя на чердак дома, он спустился к ней вниз в жилые комнаты по лесенке с чердака,
зная, что дверь, бывшая в конце лесенки, не всегда по небрежности слуг запиралась на
замок.
«Гонит!» — с горечью подумал он и не
знал, что сказать, как вдруг кто-то взялся за ручку
замка снаружи.
Я не
знал ее раньше, и, как чудесное видение, предстала она, утонувшая в саду под сенью старого
замка.
Лев-бык бьет двойным копытом, царапает землю, сердится… но сторожа
знают хитрости
замков и засовов свободы, которыми он заперт, болтают ему какой-то вздор и держат ключ в кармане… и точка исчезает в океане.
Перекрестился Жилин, подхватил рукой
замок на колодке, чтобы не бренчал, пошел по дороге, — ногу волочит, а сам все на зарево поглядывает, где месяц встает. Дорогу он
узнал. Прямиком идти верст восемь. Только бы до лесу дойти прежде, чем месяц совсем выйдет. Перешел он речку, — побелел уже свет за горой. Пошел лощиной, идет, сам поглядывает: не видать еще месяца. Уж зарево посветлело и с одной стороны лощины все светлее, светлее становится. Ползет под гору тень, все к нему приближается.
После тюрем, арестантского вагона и пароходного трюма в первое время чистые и светлые чиновницкие комнаты кажутся женщине волшебным
замком, а сам барин — добрым или злым гением, имеющим над нею неограниченную власть; скоро, впрочем, она свыкается со своим новым положением, но долго еще потом слышатся в ее речи тюрьма и пароходный трюм: «не могу
знать», «кушайте, ваше высокоблагородие», «точно так».
— Черт бы его побрал, старую скотину!.. Я так и
знал, что
замок с секретом. Тут надо
знать буквы… Придется плавить электричеством, а это черт
знает сколько времени займет.
Тогда наверно в
замке знали,
Что пьет иль кушает княжна.
— Если б у меня был револьвер, я бы прятал его куда-нибудь под
замок.
Знаете, ей-Богу, соблазнительно! Я, может быть, и не верю в эпидемию самоубийств, но если торчит вот это перед глазами — право, есть минуты, что и соблазнит.
Честной купец призадумался и сказал потом: «Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая: привезу я тебе таковой венец;
знаю я за морем такова человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны заморския, а и спрятан он в кладовой каменной, а и стоит та кладовая в каменной горе, глубиной на три сажени, за тремя дверьми железными, за тремя
замками немецкими.
Положив к этим билетам расписку Екатерины Петровны, управляющий опустил верхнее дно на прежнее место, а затем, снова уложив в сундук свое платье, запер его с прежним как бы тоскующим звоном
замка, который словно давал
знать, что под ним таится что-то очень нехорошее и недоброе!
— И такой не
знаю, батюшка; а вот есть разрыв-трава; когда дотронешься ею до
замка али до двери железной, так и разорвет на куски!
«Все из-за Операции»… Смешной, ограниченный человек. Ничего не видит дальше своей тарелки. Если бы он
знал, что, не будь Операции, — завтра в 12 он сидел бы под
замком в стеклянной клетке, метался бы там и лез на стену…
Приказчики разгоняли их, дубася по чем попало железными
замками, звали полицейских офицеров и солдат; но те и сами не
знали, в какую им сторону идти и брать ли этих господ, от которых хотя и припахивало водкой, но которые по большей части одеты были прилично, называли себя дворянами или чиновниками и с примерным бескорыстием усердствовали в разбитии дверей тех лавок, хозяева которых не успевали вовремя явиться на место.
Мне давно хотелось
узнать, что он прячет в сундуке. Он запирал его висячим
замком, а открывал всегда с какими-то особенными предосторожностями и, если я пытался заглянуть в сундук, грубо спрашивал...
Савин фабриковал в своем
замке адские машины и динамит, предназначенный для преступных замыслов его единомышленников; когда же русские власти
узнали об этом и окружили
замок с целью его арестовать, он взорвал на воздух
замок своих предков, а сам скрылся подземным ходом.
Она крепко сжала его руку и твердою поступью вышла за дверь, ключ которой поворотился за генеральшей одновременно с ключом, щелкнувшим в
замке спальни Ларисы, искавшей в тишине и уединении исхода душившей ее досады на то, что она вышла замуж, на то, что на свете есть люди, которые поступают так или иначе,
зная, почему они так поступают, на то, что она лишена такого ведения и не
знает, где его найти, на то, наконец, что она не видит, на что бы ей рассердиться.
За этим пошла речь о
замках, о разрыв-траве и как ее
узнавать, когда сено косят и косы ломятся, и о том, что разрыв-трава одну кошку не разрывает, но что за то кошке дана другая напасть: она если вареного гороху съест, сейчас оглохнет.
Предмет, казавшийся кивающею адамовой головой, был полукруглый кожаный баул, который мыши столкнули с дорожного сундука, а что такое были два белые глаза, это даже и не занимало Глафиру: она
знала, что это две замаскировавшие
замки перламутровые пуговицы. Она чувствовала себя теперь свежею и бодрою, и относилась к недавнему своему разлому как к слабости, которую надо откинуть, и только торопила время...
Разговор с Бутлером как бы подвел меня к запертой двери, но не дал ключа от
замка;
узнав кое-что, я, как и раньше,
знал очень немного о том, почему фотография Биче Сениэль украшает стол Геза.
Немного спустя после отъезда Урбенина мне, против моей воли, довелось побывать в графской усадьбе. У одной из графских конюшен воры сломали
замок и утащили несколько дорогих седел. Дали
знать судебному следователю, т. е. мне, и я volens-nolens должен был ехать.
— Вы хотите
знать доказательства? Извольте… ваша дверь, по моему приказанию, была отперта… дурачье-прислуга отперла дверь и забыла припрятать
замок… все камеры запираются одинаковыми
замками… Вы ночью взяли свой ключ и, выйдя в коридор, отперли им дверь своего соседа… Задушив его, вы дверь заперли и ключ вставили в свой
замок.
В Швейцарии, я
знаю, что в 1890-х годах в Шильонском
замке сидели люди за отказ от исполнения воинской повинности, не изменившие вследствие наказания своего решения.
Товарищи! мы выступаем завтра
Из Кракова. Я, Мнишек, у тебя
Остановлюсь в Самборе на три дня.
Я
знаю: твой гостеприимный
замокИ пышностью блистает благородной,
И славится хозяйкой молодой. —
Прелестную Марину я надеюсь
Увидеть там. А вы, мои друзья,
Литва и Русь, вы, братские знамена
Поднявшие на общего врага,
На моего коварного злодея,
Сыны славян, я скоро поведу
В желанный бой дружины ваши грозны. —
Но между вас я вижу новы лица.
Браницкий принял на себя наблюдение и оборону от конфедератских шаек с той стороны Вислы, а Александр Васильевич — осаду
замка. Мы уже
знаем выгодное положение последнего и невозможность взять его без сильного обстреливания и пробития бреши. У Суворова между тем не было ни одного осадного орудия. Но по его приказанию втащили с чрезвычайными усилиями несколько полевых пушек в верхние этажи наиболее высоких домов и оттуда открыли по
замку огонь, а королевско-польский военный инженер повел две минные галереи.
«Если бы у меня был револьвер, — говорит Подросток, — я бы прятал его куда-нибудь под
замок.
Знаете, ей-богу, соблазнительно! Если торчит вот это перед глазами, — право, есть минуты, что и соблазнит».
Восемь солдат проходило через Арматлук.
Узнали они, что есть склад вина, дали в зубы охранявшему склад милиционеру-почтальону, прикладами сбили
замок, добыли вина и стали на горке пить. Подпили. Остановили проезжавшую по шоссе порожнюю линейку и велели извозчику-греку катать их. Все восьмеро взвалились на линейку и в сумерках долго носились вскачь по улицам дачного поселка с гиканьем и песнями. А потом стали стрелять в цель по собакам на дворах. Пьяные заснули в степи за поселком. Грек уехал.
Прохор. Еще раз — дура! Коньяк соды не требует. Чего торчишь? Поставь
замки на стол. Ничего не видишь, не
знаешь. За что тебе подарки дарю?
Прохор. Да — как
знать? Никто
замки старые не собирает, а я собираю. И выходит, что среди тысяч рыжих один я — брюнет. Н-да.
Замок — это вещь! Всё — на
замках, всё — заперто. Не научились бы запирать имущество, так его бы и не было. Без узды — коня не освоишь.
— Подожди еще гореть ты, Ринген! подожди, пока месть Елисаветы Трейман не погуляла в тебе! — говорила Ильза, приближаясь вторично в один и тот же день к Гельмету. Поутру она была пешая: теперь катила на своей походной тележке, далеко упреждавшей о себе стуком по битой дороге. Стражи окликнули маркитантшу; но,
узнав любимицу свою, тотчас ее пропустили и доложили ей именем Мурзенки, что он, взяв проводника, поскакал опустошать окрестные
замки и что к утру ждет ее в Рингене.
— Вот в первый раз приход хочет быть умнее своего пастора! Я не глупее других;
знаю, что делаю, — сказал он с сердцем и, сидя на своем коньке, решил: быть брачному торжеству непременно через двадцать дней. Никакие обстоятельства не должны были этому помешать. — Только с тем уговором, — прибавил он, — чтобы цейгмейстер вступил в службу к Великому Алексеевичу, в случае осады русскими мариенбургского
замка и, паче чаяния, сдачи оного неприятелю. — Обещано…
— Не
знаю,
знаю только, что зовут его Борисом Петровичем. Сегодня утром я его не видал, не видал и после полудня, а тут я услыхал о найденном трупе, побежал к избе, которую занимал постоялец — глядь,
замок висит. Ну, подумал я, наверно, это моего соколика укокошили… Сел на лошадь, да айда сюда… вхожу, а он тут и есть, лежит весь искрошенный…
— Ну да…
замки. Я тоже люблю зам-ки, — бормочет князь в восторге, впиваясь в Зину единственным своим глазом. — Но… боже мой! — восклицает он, — это романс!.. Но… я
знаю этот ро-манс! Я давно уже слышал этот романс… Это так мне на-по-ми-нает… Ах, боже мой!
Мы
узнали, что Антон — сын баронессы Эренштейн. Скажем еще более: отец его жив, богат, знатен, занимает важную должность при императоре Фридерике III; но в
замке богемском
знают эту тайну баронесса да старый Ян, никто более. Прочие жители башни, сам Антон почитают его умершим. Но для чего это? Зачем, в каком звании ехал молодой Эренштейн на Русь?
И этого
замка не
знала, и этой башни.
Мне — рыться в каких-то мемуарах! Мне — Нине бек-Израэл, не имеющей ничего общего с родом Джаваха?.. Разбираться во всем этом хаосе имен и событий, когда я не осмотрела как следует
замка, не влезала еще на башню, не обегала построек и не открыла их назначения! Но,
зная по опыту, что открытое сопротивление не приведет ни к чему хорошему, я подошла к бабушке и почтительно попросила...
После я
узнала, что верная служанка охраняла таким образом
замок своей госпожи от горных душманов, которыми кишели окрестные горы. Но до того, как я это
узнала, особенно в первые ночи, этот ужасный вой внушал мне безотчетный страх.
Шаги становились слышны все яснее и яснее. Великанша не могла бы ступать так легко, чуть слышно. За время моего пребывания в
замке я успела
узнать ее тяжелую, грузную походку. Стало быть, в чувяки или войлочные туфли, мягко шаркающие сейчас по полу, не мог быть обут никто другой, кроме призрака старой княгини.
— Верно не
знает! — подхватил Зарядьев. — Вот года три тому назад ко мне в роту попал такой же точно молодчик — всех так и загонял! Бывало, на словах города берет, а как вышел в первый раз на ученье, так и язык прилип к гортани. До штабс-капитанского чина все в
замке ходил.
Узнав, что в Несвижском
замке назначен блистательный праздник, Бродовский разоделся и явился в залах Радзивила во время самого разгара бала.