— Ты ее не боишься? Хорошо. Пусть все твои труды ничего не стоят, пусть на земле ты останешься безнаказанным, бессовестная и
злая тварь, пусть в море лжи, которая есть ваша жизнь, бесследно растворится и исчезнет и твоя ложь, пусть на всей земле нет ноги, которая раздавила бы тебя, волосатый червь. Пусть! Здесь бессилен и я. Но наступит день, и ты уйдешь с этой земли. И когда ты придешь ко Мне и вступишь под сень Моей державы…
Неточные совпадения
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни;
тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и
зла.
Очевидно также, что
зло, как таковое, не могло быть создано благим и любящим Творцом, а потому и не может иметь в себе бытия или самостоятельного источника жизни, который, однако, присущ самомалейшей
твари.
Этим обосновывается для
твари возможность не только относительного пути возрастания, но и отрицательного пути
зла.
Поглядела на него мачеха,
Злым огнем глаза ее вспыхнули,
Крепко она встала на ноги,
Супроти Ионы заспорила:
— Ах ты,
тварь неразумная,
Недоносок ты, выбросок,
Ты чего это выдумал?
Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой
твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
Переживание адских мучений возможно для
твари лишь поскольку в ней не померк окончательно образ Божий, поскольку божественный свет освещает еще тьму
злых фантасмагорий.
И борьбу с Творцом ведет не только тот, кто
злом искажает образ
твари, но и тот, кто мучится
злом сотворенного мира.
Положительный смысл
зла в том, что оно есть испытание свободы и что свобода, высшее достоинство
твари, предполагает возможность
зла.
Происхождение
зла объясняется обыкновенно свободой, которой Бог наделил
тварь и которой она злоупотребила.
Натуральная любовь, приводящая к обоготворению
твари, всегда
зла по своим плодам, всегда есть идолопоклонство, которое не дает жить тому, кто обоготворяется.
Божественная жертва, божественное самораспятие должно победить
злую свободу ничто, победить, не насилуя ее, не лишая
тварь свободы, а лишь просветляя ее.
Распря между Творцом и
тварью, а мы стоим под знаком этой распри, есть распря о
зле и его происхождении.
Свободу, через которую
тварь склоняется ко
злу,
тварь не от себя имеет, она получила ее от Бога, т. е. в конце концов она детерминирована Богом.
Но факт существования
зла, за которое возлагается ответственность не на Творца, а на
тварь, делает непонятным такое унижение тварного мира!
— Еще и как-то хорошо, милый барин! Просто и нельзя сказать, как хорошо! Ишь, ведь оно выходит какое ласковое да приветное. Радуйся, мол, на меня всякая божья
тварь,
зла не думай… Пользуйся теплом и благодари господа!
Особенно много говорил он про Аввакума, ласково говорил, а не понравился мне протопопище: великий изувер пред людьми, а перед богом — себялюбец, самохвал и велия
зла зачинщик. «Бог, — говорит, — вместил в меня небо и землю и всю
тварь» — вишь ты, какой честолюб!
— Проклятый Фома! — сказал я, со злостью стукнув кулаком по столу. — Я уверен, что он источник всякого здешнего
зла и во всем замешан! Проклятая
тварь!
Когда она выстоит целый час на том поносительном зрелище, то, чтобы лишить
злую ее душу в сей жизни всякого человеческого сообщества, а от крови человеческой смердящее ее тело предать собственному промыслу Творца всех
тварей, приказать, заключить в железы, отвезти оттуда ее в один их женских монастырей, находящийся в Белом или Земляном городе, и там, подле которой есть церкви, посадить в нарочно сделанную подземельную тюрьму, в которой по смерть ее содержать таким образом, чтобы она ни откуда в ней свету не имела.
Конечно, и то надобно правду сказать, природа во всех
тварях одинакова: посмотрите на матерей из всех животных, когда их детищам умышляют сделать какое
зло — тут они забывают свое сложение, не помнят о своем бессилии и с остервенением кидаются на нападающих.