Следующие два препятствия, канава и барьер, были перейдены легко, но Вронский стал слышать ближе сап и скок Гладиатора. Он послал лошадь и с радостью почувствовал, что она легко прибавила ходу, и
звук копыт Гладиатора стал слышен опять в том же прежнем расстоянии.
Вдруг Пропалый завидел всадника, который, заметя русский стан, торопился ускользнуть из его вида и поспешно своротил в сторону с дороги. Не вымолвив ни слова, быстро вскочил Иван на коня, вонзил в его бока шпоры, и
звук копыт через мгновенье заглох вдали.
Он стал прислушиваться и услыхал звуки приближающегося топота лошадей и звуки голосов, говоривших по-французски. Он раскрыл глаза. Над ним было опять всё то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. Он не поворачивал головы и не видал тех, которые, судя по
звуку копыт и голосов, подъехали к нему и остановились.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон. По доскам моста раздались прозрачные
звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди, по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и
звуками копыт и колес. В общем гуле из-за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи — это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто-то проехал со свитой на белой лошади и что-то сказал, проезжая.
Неточные совпадения
Остальные лошади тоже испугались и, спутанными ногами шлепая по воде и производя вытаскиваемыми из густой глины
копытами звук, подобный хлопанью, запрыгали из болота.
— Ступай, черт, на все четыре стороны! — проговорил он сквозь зубы и, выпустив повод Малек-Аделя, с размаху ударил его по плечу прикладом пистолета. Малек-Адель немедленно повернулся назад, выкарабкался вон из оврага… и побежал. Но недолго слышался стук его
копыт. Поднявшийся ветер мешал и застилал все
звуки.
Непривычен был подавленный шум города, слишком мягки и тупы удары лошадиных
копыт по деревянной мостовой, шорох резиновых и железных шин на колесах экипажей почти не различался по
звуку, голоса людей звучали тоже глухо и однообразно.
В магазинах вспыхивали огни, а на улице сгущался мутный холод, сеялась какая-то сероватая пыль, пронзая кожу лица. Неприятно было видеть людей, которые шли встречу друг другу так, как будто ничего печального не случилось; неприятны голоса женщин и топот лошадиных
копыт по торцам, — странный
звук, точно десятки молотков забивали гвозди в небо и в землю, заключая и город и душу в холодную, скучную темноту.
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены; стук
копыт коня,
звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон; домы росли и будто подымались из земли на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по стенам, досягая головою труб и крыш.
А когда пастух, старый бродяга, пригнал стадо больше чем в полтораста голов и воздух наполнился летними
звуками — мычанье, хлопанье бича, крик баб и детей, загоняющих телят, глухие удары босых ног и
копыт по пыльной унавоженной дороге — и когда запахло молоком, то иллюзия получилась полная.
Проснулся он среди ночи от какого-то жуткого и странного
звука, похожего на волчий вой. Ночь была светлая, телега стояла у опушки леса, около неё лошадь, фыркая, щипала траву, покрытую росой. Большая сосна выдвинулась далеко в поле и стояла одинокая, точно её выгнали из леса. Зоркие глаза мальчика беспокойно искали дядю, в тишине ночи отчётливо звучали глухие и редкие удары
копыт лошади по земле, тяжёлыми вздохами разносилось её фырканье, и уныло плавал непонятный дрожащий
звук, пугая Илью.
Тощие лошади, известные в Миргороде под именем курьерских, потянулись, производя
копытами своими, погружавшимися в серую массу грязи, неприятный для слуха
звук.
Вдруг ему послышался приближающийся от города
звук конских
копыт.
Опять
звуки хрустенья
копыт, покрикиванья и колокольчика заменили
звук завывания ветра, который был особенно слышен, когда стояли на месте.
Между тем незаметно подходила осень. Уже с августа утренники крепко стискивали землю. К середине дня она едва успевала оттаять под косыми лучами солнца, как уж с ранних сумерек ее опять начинало примораживать. Воздух был чист и прозрачен,
звуки неслись отчетливо, ясно, далеко,
копыта лошадей звонко стучали по голой, но уже скованной земле…
Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты.
Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных
копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.
Алпатыч собрал свои покупки, передал их вошедшему кучеру, расчелся с хозяином. В воротах прозвучал
звук колес,
копыт и бубенчиков выезжавшей кибиточки.