Неточные совпадения
— Да
так просто. Или, пожалуй, продайте. Я вам
за них дам деньги.
— Да что же тебе
за прибыль знать? ну,
просто так, пришла фантазия.
Когда услышал Чичиков, от слова до слова, все дело и увидел, что из-за одного слова ты произошла
такая история, он оторопел. Несколько минут смотрел пристально в глаза Тентетникова и заключил: «Да он
просто круглый дурак!»
Сидят они на том же месте, одинаково держат голову, их почти готов принять
за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из
таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется
просто: ого-го!
Это не то чтобы
за кого-нибудь, а
так просто «пострадать надо»; страдание, значит, принять, а от властей —
так тем паче.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я
за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это не
так. Я
просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…
— Ах, не знаете? А я думала, вам все уже известно. Вы мне простите, Дмитрий Прокофьич, у меня в эти дни
просто ум
за разум заходит. Право, я вас считаю как бы
за провидение наше, а потому
так и убеждена была, что вам уже все известно. Я вас как
за родного считаю… Не осердитесь, что
так говорю. Ах, боже мой, что это у вас правая рука! Ушибли?
Те
просто считали весь этот люд
за невежд и хлопов и презирали их свысока; но Раскольников не мог
так смотреть: он ясно видел, что эти невежды во многом гораздо умнее этих самых поляков.
Какие это люди на свете есть счастливые, что
за одно словцо,
так вот шепнет на ухо другому, или строчку продиктует, или
просто имя свое напишет на бумаге — и вдруг
такая опухоль сделается в кармане, словно подушка, хоть спать ложись.
«Да, может быть, и это неприятно ей было, когда я подала ему плед. Всё это
так просто, но он
так неловко это принял,
так долго благодарил, что и мне стало неловко. И потом этот портрет мой, который он
так хорошо сделал. А главное — этот взгляд, смущенный и нежный! Да, да, это
так! — с ужасом повторила себе Кити. — Нет, это не может, не должно быть! Он
так жалок!» говорила она себе вслед
за этим.
— Позор и срам! — отвечал полковник. — Одного боишься, — это встречаться с Русскими
за границей. Этот высокий господин побранился с доктором, наговорил ему дерзости
за то, что тот его не
так лечит, и замахнулся палкой. Срам
просто!
Катавасов сначала смешил дам своими оригинальными шутками, которые всегда
так нравились при первом знакомстве с ним, но потом, вызванный Сергеем Ивановичем, рассказал очень интересные свои наблюдения о различии характеров и даже физиономий самок и самцов комнатных мух и об их жизни. Сергей Иванович тоже был весел и
за чаем, вызванный братом, изложил свой взгляд на будущность восточного вопроса, и
так просто и хорошо, что все заслушались его.
— Браво! браво! Слушай, Аркадий… вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не идти
за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть
за невежд,
так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! — и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они
просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.
Он имел о себе самое высокое мнение; тщеславие его не знало границ, но он держался
просто, глядел одобрительно, слушал снисходительно и
так добродушно смеялся, что на первых порах мог даже прослыть
за «чудного малого».
Поведение его с Марьей Гавриловной было
просто и свободно; но что б она ни сказала или ни сделала, душа и взоры его
так за нею и следовали.
— Правду говоря, — нехорошо это было видеть, когда он сидел верхом на спине Бобыля. Когда Григорий злится, лицо у него… жуткое! Потом Микеша плакал. Если б его
просто побили, он бы не
так обиделся, а тут —
за уши! Засмеяли его, ушел в батраки на хутор к Жадовским. Признаться — я рада была, что ушел, он мне в комнату всякую дрянь через окно бросал — дохлых мышей, кротов, ежей живых, а я страшно боюсь ежей!
Он мне показал бумаги, какие сам писал до моего приезда в Лондон. Я прочитал и увидел, что… ни
за что не напишу
так, как они написаны, то есть
таким строгим, точным и сжатым стилем:
просто не умею!
Хотел ли он подарка себе или кому другому — не похоже, кажется; но он говорил о злоупотреблениях да тут же кстати и о строгости. Между прочим, смысл одной фразы был тот, что официально, обыкновенным путем, через начальство, трудно сделать что-нибудь, что надо «
просто прийти»,
так все и получишь
за ту же самую цену. «Je vous parle franchement, vous comprenez?» — заключил он.
Пища — горсть рису, десерт — ананас, стоящий грош, а если нет гроша, а затем и ананаса, то первый выглянувший из-за чужого забора и ничего не стоящий банан, а нет и этого,
так просто поднятый на земле упавший с дерева мускатный орех.
Самый Британский музеум, о котором я
так неблагосклонно отозвался
за то, что он поглотил меня на целое утро в своих громадных сумрачных залах, когда мне хотелось на свет Божий, смотреть все живое, — он разве не есть огромная сокровищница, в которой не только ученый, художник, даже
просто фланер, зевака, почерпнет какое-нибудь знание, уйдет с идеей обогатить память свою не одним фактом?
— То есть что же это
такое? Я опять перестаю понимать, — перебил Миусов, — опять какая-то мечта. Что-то бесформенное, да и понять нельзя. Как это отлучение, что
за отлучение? Я подозреваю, вы
просто потешаетесь, Иван Федорович.
Нимало,
просто отмстить хотел
за то, что я
такой молодец, а она не чувствует.
Эта дама возненавидела его с самого начала
просто за то, что он жених Катерины Ивановны, тогда как ей почему-то вдруг захотелось, чтобы Катерина Ивановна его бросила и вышла замуж
за «милого, рыцарски образованного Ивана Федоровича, у которого
такие прекрасные манеры».
— Страшно
так и храбро, особенно коли молодые офицерики с пистолетами в руках один против другого палят
за которую-нибудь.
Просто картинка. Ах, кабы девиц пускали смотреть, я ужасно как хотела бы посмотреть.
— Как же бы я мог тогда прямее сказать-с? Один лишь страх во мне говорил-с, да и вы могли осердиться. Я, конечно, опасаться мог, чтобы Дмитрий Федорович не сделали какого скандалу, и самые эти деньги не унесли,
так как их все равно что
за свои почитали, а вот кто же знал, что
таким убивством кончится? Думал, они
просто только похитят эти три тысячи рублей, что у барина под тюфяком лежали-с, в пакете-с, а они вот убили-с. Где же и вам угадать было, сударь?
Когда Вольф кончил свои доводы, Бе, не дорисовав гирлянду, с грустью — ему было грустно
за то, что приходилось доказывать
такие труизмы — мягким, приятным голосом, коротко,
просто и убедительно показал неосновательность жалобы и, опустив голову с белыми волосами, продолжал дорисовывать гирлянду.
Нехлюдов предлагал ей брак по великодушию и по тому, что было прежде; но Симонсон любил ее
такою, какою она была теперь, и любил
просто за то, что любил.
— Если бы была задана психологическая задача: как сделать
так, чтобы люди нашего времени, христиане, гуманные,
просто добрые люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо, чтобы эти люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что есть
такое дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с людьми, как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой государственной службой были связаны
так, чтобы ответственность
за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно.
Но неумышленно, когда он не делал никаких любовных прелюдий, а
просто брал ее
за руку, она давала ему руку, брала сама его руку, опиралась ему доверчиво на плечо, позволяла переносить себя через лужи и даже, шаля, ерошила ему волосы или, напротив, возьмет гребенку, щетку, близко подойдет к нему,
так что головы их касались, причешет его, сделает пробор и, пожалуй, напомадит голову.
Все пьяным-пьяно, все гудит, поет, ругается… Только в левом углу
за буфетом тише — там идет игра в ремешок, в наперсток… И никогда еще никто в эти игры не выигрывал у шулеров, а все-таки по пьяному делу играют… Уж очень
просто.
Вот Верочка играет, Дмитрий Сергеич стоит и слушает, а Марья Алексевна смотрит, не запускает ли он глаз
за корсет, — нет, и не думает запускать! или иной раз вовсе не глядит на Верочку, а
так куда-нибудь глядит, куда случится, или иной раз глядит на нее,
так просто в лицо ей глядит, да
так бесчувственно, что сейчас видно: смотрит на нее только из учтивости, а сам думает о невестином приданом, — глаза у него не разгораются, как у Михаила Иваныча.
Но он действительно держал себя
так, как, по мнению Марьи Алексевны, мог держать себя только человек в ее собственном роде; ведь он молодой, бойкий человек, не запускал глаз
за корсет очень хорошенькой девушки, не таскался
за нею по следам, играл с Марьею Алексевною в карты без отговорок, не отзывался, что «лучше я посижу с Верою Павловною», рассуждал о вещах в духе, который казался Марье Алексевне ее собственным духом; подобно ей, он говорил, что все на свете делается для выгоды, что, когда плут плутует, нечего тут приходить в азарт и вопиять о принципах чести, которые следовало бы соблюдать этому плуту, что и сам плут вовсе не напрасно плут, а
таким ему и надобно быть по его обстоятельствам, что не быть ему плутом, — не говоря уж о том, что это невозможно, — было бы нелепо,
просто сказать глупо с его стороны.
Пусть он не знал, что это должно неизбежно возникнуть из сущности данных отношений между вашим и его характером, он все-таки должен был на всякий случай приготовить вас к чему-нибудь подобному,
просто как к делу случайности, которой нельзя желать, которой незачем ждать, но которая все-таки может представиться: ведь
за будущее никак нельзя ручаться, какие случайности может привести оно.
Что это
за люди
такие? желал бы я знать, и желал бы я знать, не
просто ли они хорошие люди, которым никто не мешает видеться, когда и сколько им угодно, которым никто не мешает повенчаться, как только им вздумается, и которым поэтому не из —
за чего бесноваться.
Вера Павловна, слушая
такие звуки, смотря на
такое лицо, стала думать, не вовсе, а несколько, нет не несколько, а почти вовсе думать, что важного ничего нет, что она приняла
за сильную страсть
просто мечту, которая рассеется в несколько дней, не оставив следа, или она думала, что нет, не думает этого, что чувствует, что это не
так? да, это не
так, нет,
так,
так, все тверже она думала, что думает это, — да вот уж она и в самом деле вовсе думает это, да и как не думать, слушая этот тихий, ровный голос, все говорящий, что нет ничего важного?
— Вы меня
просто стращаете, — отвечал я. — Как же это возможно
за такое ничтожное дело сослать семейного человека
за тысячу верст, да и притом приговорить, осудить его, даже не спросив, правда или нет?
Он взошел к губернатору, это было при старике Попове, который мне рассказывал, и сказал ему, что эту женщину невозможно сечь, что это прямо противно закону; губернатор вскочил с своего места и, бешеный от злобы, бросился на исправника с поднятым кулаком: «Я вас сейчас велю арестовать, я вас отдам под суд, вы — изменник!» Исправник был арестован и подал в отставку; душевно жалею, что не знаю его фамилии, да будут ему прощены его прежние грехи
за эту минуту — скажу
просто, геройства, с
такими разбойниками вовсе была не шутка показать человеческое чувство.
Одно существо поняло положение сироты;
за ней была приставлена старушка няня, она одна
просто и наивно любила ребенка. Часто вечером, раздевая ее, она спрашивала: «Да что же это вы, моя барышня,
такие печальные?» Девочка бросалась к ней на шею и горько плакала, и старушка, заливаясь слезами и качая головой, уходила с подсвечником в руке.
— Коли он сечет с навеса,
просто сверху кладет лозу, — ну, тут лежи спокойно, мягко; а ежели он с оттяжкой сечет, — ударит да к себе потянет лозину, чтобы кожу снять, —
так и ты виляй телом к нему,
за лозой, понимаешь? Это легче!
— Очень
просто: вы и Ляховский держитесь только благодаря дворянской опеке и кой-каким связям в Петербурге…
Так? Дворянскую опеку и после нельзя будет обойти, но ее купить очень недорого стоит: члены правления — один полусумасшедший доктор-акушер восьмидесяти лет, другой — выгнанный со службы
за взятки и просидевший несколько лет в остроге становой, третий — приказная строка, из поповичей… Вся эта братия получает по двадцать восемь рублей месячного жалованья.
Так?
— То есть как тебе сказать; ведь мы, собственно, не ссорились,
так что и мириться нечего было.
Просто приехал к родителю, и вся недолга. Он сильно переменился
за это время…
— Скажите, пожалуйста,
за что ненавидит меня эта дама? — спрашивала Зося доктора Сараева, указывая на Хину. — Она
просто как-то шипит, когда увидит меня… У нее делается
такое страшное лицо, что я не шутя начинаю бояться ее. А между тем я решительно ничего ей не сделала.
Привалова поразило больше всего то, что в этом кабинете решительно ничего не изменилось
за пятнадцать лет его отсутствия, точно он только вчера вышел из него. Все было
так же скромно и
просто, и стояла все та же деловая обстановка. Привалову необыкновенно хорошо казалось все: и кабинет, и старик, и даже самый воздух, отдававший дымом дорогой сигары.
Факт этот верный, я стою
за это и… надобно же было высказать когда-нибудь правду вполне,
просто и откровенно; но факт этот в то же время и
такой, которого нигде и никогда, спокон веку и ни в одном народе, не бывало и не случалось, а стало быть, факт этот случайный и может пройти, я согласен.
А
так как люди гораздо умнее, чем обыкновенно думают про них их господа, то и камердинеру зашло в голову, что тут два дела: или князь
так, какой-нибудь потаскун и непременно пришел на бедность просить, или князь
просто дурачок и амбиции не имеет, потому что умный князь и с амбицией не стал бы в передней сидеть и с лакеем про свои дела говорить, а стало быть, и в том и в другом случае не пришлось бы
за него отвечать?
— Я вас подлецом теперь уже никогда не буду считать, — сказал князь. — Давеча я вас уже совсем
за злодея почитал, и вдруг вы меня
так обрадовали, — вот и урок: не судить, не имея опыта. Теперь я вижу, что вас не только
за злодея, но и
за слишком испорченного человека считать нельзя. Вы, по-моему,
просто самый обыкновенный человек, какой только может быть, разве только что слабый очень и нисколько не оригинальный.
— Без сомнения, и всё произошло
так просто и натурально, как только может происходить в самом деле; возьмись
за это дело романист, он наплетет небылиц и невероятностей.
Да и то соврал, если уж подслушал меня: я не
просто за одну графиню Дюбарри молился; я причитал
так: «Упокой, господи, душу великой грешницы графини Дюбарри и всех ей подобных», а уж это совсем другое; ибо много таковых грешниц великих, и образцов перемены фортуны, и вытерпевших, которые там теперь мятутся и стонут, и ждут; да я и
за тебя, и
за таких же, как ты, тебе подобных, нахалов и обидчиков, тогда же молился, если уж взялся подслушивать, как я молюсь…
— И что у вас
за повадка
так… странно поступать? Ведь вы…
просто шпион! Почему вы писали анонимом и тревожили…
такую благороднейшую и добрейшую женщину? Почему, наконец, Аглая Ивановна не имеет права писать кому ей угодно? Что вы жаловаться, что ли, ходили сегодня? Что вы надеялись там получить? Что подвинуло вас доносить?
За Суслоном рассажались по Ключевой
такие села, как Роньжа, Заево, Бакланиха. Некоторые избы уже пустовали, — семьи разбрелись, как после пожара. Михей Зотыч купил муки у попа Макара и раздавал фунтами и
просто пригоршнями. Бабы
так и рвали с причитаньем и плачем.