Неточные совпадения
Он не был ни технолог, ни инженер; но он был твердой души прохвост, а это тоже своего рода сила, обладая которою можно покорить мир. Он ничего не знал ни о процессе образования рек, ни о
законах, по которому они текут вниз, а не вверх, но был убежден, что стоит только указать: от сих мест до сих — и на протяжении отмеренного
пространства наверное возникнет материк, а затем по-прежнему, и направо и налево, будет продолжать течь река.
Так, как в математике — только там с большим правом — не возвращаются к определению
пространства, движения, сил, а продолжают диалектическое развитие их свойств и
законов, так и в формальном понимании философии, привыкнув однажды к началам, продолжают одни выводы.
Ни философия позитивная, ни философия критическая не в силах понять происхождения и значения времени и
пространства,
законов логики и всех категорий, так как исходит не из первичного бытия, с которым даны непосредственные пути сообщения, а из вторичного, больного уже сознания, не выходит из субъективности вширь, на свежий воздух.
Пространство, время, все категории познания, все
законы логики суть свойства самого бытия, а не субъекта, не мышления, как думает большая часть гносеологических направлений.
Идея же греха и вытекающей из него болезненности бытия дана нам до всех категорий, до всякого рационализирования, до самого противоположения субъекта объекту; она переживается вне времени и
пространства, вне
законов логики, вне этого мира, данного рациональному сознанию.
Время,
пространство, материя,
законы логики — все это не состояния субъекта, а состояния самого бытия, но болезненные.
— Вон, Сперанский недавно заметил, что там
законы лучше наших, а люди хуже, так может, ваше величество, это и происходит от их
законов, науки и развития… — снова, не отвечая на вопрос и глядя куда-то в
пространство, заметил граф.
Чтобы заглушить мелочные чувства, он спешил думать о том, что и он сам, и Хоботов, и Михаил Аверьяныч должны рано или поздно погибнуть, не оставив в природе даже отпечатка. Если вообразить, что через миллион лет мимо земного шара пролетит в
пространстве какой-нибудь дух, то он увидит только глину и голые утесы. Все — и культура, и нравственный
закон — пропадет и даже лопухом не порастет. Что же значат стыд перед лавочником, ничтожный Хоботов, тяжелая дружба Михаила Аверьяныча? Все это вздор и пустяки.
Низкие берега ее рек на далекое
пространство покрыты влажными рисовыми полями, но — как это ни странно! — поля эти не доставляли жителям особенной пользы, так как по
законам Анама ни один анамит не имел права заниматься торговлей (исключение оставалось только за императором и его домом), и избыток рисового богатства, остававшийся у земледельца от платы подати натурой и от домашнего обихода, скупался за бесценок китайцами.
Платонов. Ты не от мира сего? Ты вне времени и
пространства? Ты вне обычаев и
закона?
Только человеку с ложным представлением о жизни кажется, что он знает предметы тем лучше, чем точнее они определяются
пространством и временем; в действительности же мы знаем вполне только то, что не определяется ни
пространством, ни временем — благо и
закон разума.
Сколько бы ни изучал человек жизнь видимую, осязаемую, наблюдаемую им в себе и других, жизнь, совершающуюся без его усилий, — жизнь эта всегда останется для него тайной; он никогда из этих наблюдений не поймет эту несознаваемую им жизнь и наблюдениями над этой таинственной, всегда скрывающейся от него в бесконечность
пространства и времени, жизнью никак не осветит свою истинную жизнь, открытую ему в его сознании и состоящую в подчинении его совершенно особенной от всех и самой известной ему животной личности совершенно особенному и самому известному ему
закону разума, для достижения своего совершенно особенного и самого известного ему блага.
Мы знаем их только потому, что в них видим личность, подобную нашей животной личности, которая так же, как и наша, стремится к благу и подчиняет проявляющемуся в ней
закону разума вещество, в условиях
пространства и времени.
Ложное знание рассуждает так: люди существуют и существовали до нас; посмотрим, как они существовали, какие происходили во времени и
пространстве изменения в их существовании, куда направляются эти изменения. Из этих исторических изменений их существования мы найдем
закон их жизни.
Разумная жизнь есть. Она одна есть. Промежутки времени одной минуты или 50000 лет безразличны для нее, потому что для нее нет времени. Жизнь человека истинная — та, из которой он составляет себе понятие о всякой другой жизни, — есть стремление к благу, достигаемому подчинением своей личности
закону разума. Ни разум, ни степень подчинения ему не определяются ни
пространством, ни временем. Истинная жизнь человеческая происходит вне
пространства и времени.
И все эти самые важные понятные слова не определяются
пространством и временем; напротив: чем непонятнее нам
закон, которому подчиняется явление, тем точнее определяется явление временем и
пространством.
Надо думать, говорят неверующие, о том, по каким
законам совершает движения бесконечно малая частица материи в бесконечном
пространстве в бесконечное время; но о том, чего для его блага требует разум человека, об этом думать не надо, потому что улучшение состояния человека произойдет не от него, а от общих
законов, которые мы откроем.
Быть искренно убежденным, что всякая власть сильнее всякого
закона, и чувствовать себя целые недели единственным представителем власти на огромных
пространствах, не встречая нигде ни малейшего сопротивления, — от этого может закружиться голова и посильнее головы казачьего хорунжего.
Неоконченная фраза виснет в
пространстве… Сомнение в моих силах удесятеряет их… Мощное усилие — толчок — бух!.. Лодка летит, как стрела, и я, по всем
законам равновесия, шлепаюсь ничком в тину.
Я не помню, сколько времени мы неслись, и не могу представить: совершалось всё так, как всегда во сне, когда перескакиваешь через
пространство и время и через
законы бытия и рассудка и останавливаешься лишь на точках, о которых грезит сердце.
Кроме г. Берви, автора «Физиологическо-психологического взгляда», никто уже не может ныне сказать, что человек существует вне условий
пространства и времени и может по произволу изменять всеобщие
законы природы.
Человек, исповедующий внешний
закон, есть человек, стоящий в свете фонаря, привешанного к столбу. Он стоит в свете этого фонаря, ему светло, и итти ему дальше некуда. Человек, исповедующий Христово учение, подобен человеку, несущему фонарь перед собой на более или менее длинном шесте: свет всегда впереди его и всегда побуждает его итти за собой и вновь открывает ему впереди его новое, влекущее к себе освещенное
пространство.
Для того чтобы представить себе человека совершенно свободного, не подлежащего
закону необходимости, мы должны представить его себе одного вне
пространства, вне времени и вне зависимости от причин.