Неточные совпадения
Воспитание, образование детей, направление их
жизни, конечно, не легкая и не пустая
задача, но до нее еще далеко, а до тех пор что же он будет делать?
Простой, то есть прямой, настоящий взгляд на
жизнь — вот что было его постоянною
задачею, и, добираясь постепенно до ее решения, он понимал всю трудность ее и был внутренне горд и счастлив всякий раз, когда ему случалось заметить кривизну на своем пути и сделать прямой шаг.
Давать страсти законный исход, указать порядок течения, как реке, для блага целого края, — это общечеловеческая
задача, это вершина прогресса, на которую лезут все эти Жорж Занды, да сбиваются в сторону. За решением ее ведь уже нет ни измен, ни охлаждений, а вечно ровное биение покойно-счастливого сердца, следовательно, вечно наполненная
жизнь, вечный сок
жизни, вечное нравственное здоровье.
Она не могла разрешить
задачи, которую ей невольно задал отец своим веселым взглядом на ее друзей и на ту
жизнь, которую она так полюбила.
— Нет, а так:
задачи в
жизни не вышло. Да это всё под Богом, все мы под Богом ходим; а справедлив должен быть человек — вот что! Богу угоден, то есть.
— У пролетариата — своя
задача. Его передовые люди понимают, что рабочему классу буржуазные реформы ничего не могут дать, и его дело не в том, чтоб заменить оголтелое самодержавие — республикой для вящего удобства
жизни сытеньких, жирненьких.
«Нет, люди здесь проще, ближе к простому, реальному смыслу
жизни. Здесь нет Лютовых, Кутузовых, нет философствующих разбойников вроде Бердникова, Попова. Здесь и социалисты — люди здравомыслящие, их
задача сводится к реальному делу: препятствовать ухудшению условий труда рабочих».
Душа не раскрывается перед многообразной исторической действительностью, и энергия мысли не работает над новыми творческими
задачами, поставленными
жизнью и историей.
Это не есть от века предрешенное, уже в онтологическом порядке осуществленное преимущество России, это — стоящая перед нами свободная творческая
задача грядущей
жизни.
Жизнь историческая, национальная,
задачи истории, борьба народов и царств, великие исторические люди — все это казалось Л. Толстому несущественным, нереальным, обманчивой и внешней оболочкой
жизни.
Эта мировая
задача ныне острее стоит перед человечеством, чем
задачи внутренней
жизни кристаллизованных европейских государств и культур.
У женщин очень слабо развито чувство истории, их очень трудно довести до сознания исторической
задачи и исторической ценности, их взгляд на
жизнь — безнадежно и безвыходно «частный».
Эти
задачи предполагают большую гибкость и не допускают насилия над народной
жизнью.
Прямолинейное применение абсолютных ценностей духовной
жизни к относительной исторической
жизни и относительным историческим
задачам основано на совершенно ложном сознании.
Ныне мы вступаем в новый период русской и всемирной истории, и старые, традиционные идеи не годны уже для новых мировых
задач, которые ставит перед нами
жизнь.
Россия так глубоко вовлечена в самую гущу мировой
жизни, что никакая русская лень и инерция не могут уже отклонить ее от решения основных
задач своей истории.
Перед человечеством становятся все новые и новые творческие
задачи,
задачи творческого претворения энергий, исходящих из темной, изначальной глубины бытия в новую
жизнь и новое сознание.
Для чисто моралистической точки зрения, переносящей на историческую действительность моральные категории личной
жизни, не существует исторических
задач и ценностей
жизни исторической, как самостоятельной сферы.
Традиционное применение русской интеллигенции отвлеченно-социологических категорий к исторической
жизни и историческим
задачам всегда было лишь своеобразной и прикрытой формой морализирования над историей.
Достижения
жизни исторической, решения мировых
задач выше достижений
жизни замкнуто-эгоистической, личной и семейной.
Россия — творческая
задача, поставленная перед всечеловечеством, ценность, обогащающая мировую
жизнь.
Религиозное учение это состояло в том, что всё в мире живое, что мертвого нет, что все предметы, которые мы считаем мертвыми, неорганическими, суть только части огромного органического тела, которое мы не можем обнять, и что поэтому
задача человека, как частицы большого организма, состоит в поддержании
жизни этого организма и всех живых частей его.
— Хорошо, да все это не настоящая
жизнь, — сказал Райский, — так жить теперь нельзя. Многое умерло из того, что было, и многое родилось, чего не ведали твои греки и римляне. Нужны образцы современной
жизни, очеловечивания себя и всего около себя. Это
задача каждого из нас…
Но ведь сознательное достижение этой высоты — путем мук, жертв, страшного труда всей
жизни над собой — безусловно, без помощи посторонних, выгодных обстоятельств, дается так немногим, что — можно сказать — почти никому не дается, а между тем как многие, утомясь, отчаявшись или наскучив битвами
жизни, останавливаются на полдороге, сворачивают в сторону и, наконец, совсем теряют из вида
задачу нравственного развития и перестают верить в нее.
Или, как огонь, осветит путь, вызовет силы, закалит их энергией и бросит трепет, жар, негу и страсть в каждый момент, в каждую мысль… направит
жизнь, поможет угадать ее смысл,
задачу и совершить ее.
Смешать свою
жизнь с чужою, занести эту массу наблюдений, мыслей, опытов, портретов, картин, ощущений, чувств… une mer а boire! [грандиозная
задача! (фр.)]
Задача в том, чтобы как можно более не нарушать спокойствия женщины,
жизнь которой идет хорошо.
Поэтому вся
задача духовной
жизни и состоит «an einem unergründlichen Entsinken in ein unergründliches Nichts» [В непостижимом выпадении в непостижимое ничто (нем.).].
Но какой смысл имеет это при сопоставлении того, что происходит во времени и осуществляется мировым творчеством, как
задача и внутренний закон
жизни, и того, что выше времени и самого бытия?
Хозяйство, как связанное с проклятием земли, не имеет в себе эсхатологических
задач, переходящих за грань смертной
жизни этого века, к ней исключительно относится его область.
Он указал ему возможность таких достижений, о которых ранее Федорова никто не помышлял, именно поставил ему
задачу трудового воскрешения мертвых, хозяйственного воспроизведения и возвращения
жизни.
На этом основании можно и должно научаться вере, и правая вера, правые догматы, «православие», есть и
задача для религиозной
жизни, а не одна только эмпирическая ее данность.
Образ Божий дан человеку, он вложен в него как неустранимая основа его бытия, подобие же есть то, что осуществляется человеком на основе этого образа, как
задача его
жизни [Различие между образом и подобием Божьим было сделано уже Оригеном: «Моисей, когда рассказывает о первом сотворении человека, говорит: и рече Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию.
Эти
задачи состоят уже не в «возвышающем обмане», который, как и всякий обман, в действительности является унизительным и ядоносным, но в преображающем
жизнь творчестве.
Гибли молодые люди иной раз, но они гибли, не только не мешая работе мысли, разъяснявшей себе сфинксовую
задачу русской
жизни, но оправдывая ее упования.
— Гениальная мысль! — подхватил Фердыщенко. — Барыни, впрочем, исключаются, начинают мужчины; дело устраивается по жребию, как и тогда! Непременно, непременно! Кто очень не хочет, тот, разумеется, не рассказывает, но ведь надо же быть особенно нелюбезным! Давайте ваши жеребьи, господа, сюда, ко мне, в шляпу, князь будет вынимать.
Задача самая простая, самый дурной поступок из всей своей
жизни рассказать, — это ужасно легко, господа! Вот вы увидите! Если же кто позабудет, то я тотчас берусь напомнить!
— Что всего более облегчает мне мою
задачу, — начал Афанасий Иванович, — это непременная обязанность рассказать никак не иначе, как самый дурной поступок всей моей
жизни.
— И философия ваша точно такая же, как у Евлампии Николавны, — подхватила опять Аглая, — такая чиновница, вдова, к нам ходит, вроде приживалки. У ней вся
задача в
жизни — дешевизна; только чтоб было дешевле прожить, только о копейках и говорит, и, заметьте, у ней деньги есть, она плутовка. Так точно и ваша огромная
жизнь в тюрьме, а может быть, и ваше четырехлетнее счастье в деревне, за которое вы ваш город Неаполь продали, и, кажется, с барышом, несмотря на то что на копейки.
Он вспомнил, что еще в Москве задумал статью «О прекрасном в искусстве и в
жизни», и сел за работу. Первую половину тезиса, гласившую, что прекрасное присуще искусству, как обязательный элемент, он, с помощью амплификаций объяснил довольно легко, хотя развитие мысли заняло не больше одной страницы. Но вторая половина, касавшаяся влияния прекрасного на
жизнь, не давалась, как клад. Как ни поворачивал Бурмакин свою
задачу, выходил только голый тезис — и ничего больше. Даже амплификации не приходили на ум.
Естественные религии организовали
жизнь рода, спасали человечество от окончательного распадения и гибели, создавали колыбель истории, той истории, которая вся покоится на натуральном роде, на естественном продолжении человечества во времени, но имеет своей конечной
задачей преобразить человеческий род в богочеловечество, победив естественную стихию.
Существование зла в мире не только не есть аргумент в пользу атеизма, не только не должно восстанавливать против Бога, но и приводит к сознанию высшего смысла
жизни, великой
задачи мировой истории.
Для нас же
задача может быть только одна — работать для будущего, стремиться познать и покорить себе
жизнь во всей ее широте и сложности.
— У вас маленькие желания и маленькие
задачи. Поэтому вы всего достигнете в
жизни: окончите курс, поступите на службу, женитесь… И
жизнь ваша покатится по ровной, гладкой дороге…
Ему оставалось немного дослужить до пенсии. В период молодой неудовлетворенности он дважды бросал службу, и эти два — три года теперь недоставали до срока. Это заставляло его сильно страдать: дотянуть во что бы то ни стало, оставить пенсию семье — было теперь последней
задачей его
жизни.
Тяжба тянулась долго, со всякими подходами, жалобами, отзывами и доносами. Вся слава ябедника шла прахом. Одолеть капитана стало
задачей его
жизни, но капитан стоял, как скала, отвечая на патетические ябеды язвительными отзывами, все расширявшими его литературную известность. Когда капитан читал свои произведения, слушатели хлопали себя по коленкам и громко хохотали, завидуя такому необыкновенному «дару слова», а Банькевич изводился от зависти.
В письме говорилось о важных «в наше время»
задачах печати, и брат приглашался содействовать пробуждению общественной мысли в провинции присылкой корреспонденции, заметок и статей, касающихся вопросов местной
жизни.
— Цели Марфы Посадницы узки, — крикнул Бычков. — Что ж, она стояла за вольности новгородские, ну и что ж такое? Что ж такое государство? — фикция. Аристократическая выдумка и ничего больше, а свобода отношений есть факт естественной
жизни. Наша
задача и
задача наших женщин шире. Мы прежде всех разовьем свободу отношений. Какое право неразделимости? Женщина не может быть собственностью. Она родится свободною: с каких же пор она делается собственностью другого?
Огромная и трудная
задача философской этики и заключается в различении духовных и социальных элементов в нравственной
жизни.
Этика творчества, прошедшая через этику искупления, иначе смотрит на
жизнь и ее
задачи.
Наша религиозная
жизнь и до сих пор еще полна идолопоклонства, и освобождение от него есть великая нравственная
задача.