Неточные совпадения
— Тише, тише, кум! — прервал Иван Матвеевич. — Что ж, все тридцать пять! Когда до пятидесяти дотянешь? Да с пятидесятью
в рай не попадешь. Женишься, так
живи с оглядкой, каждый рубль считай, об ямайском забудь и думать — что это за жизнь!
— Нет, Андрей, разве ее можно забыть? Это значит забыть, что я когда-то
жил, был
в раю… А теперь вот!.. — Он вздохнул. — Но где же она?
В голове его мелькал какой-то
рай,
в котором
живут добродетельные люди, делают добродетельные дела и достигают добродетельных результатов.
— Знаю, что наступит
рай для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать хочу. Приму страдание и
жить начну. Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. Теперь не только ближнего моего, но и детей моих любить не смею. Господи, да ведь поймут же дети, может быть, чего стоило мне страдание мое, и не осудят меня! Господь не
в силе, а
в правде.
— Дай этот грош нищему… Христа ради! — шептал он страстно, держа ладонь перед ней, — дай еще этого
рая и ада вместе! дай
жить, не зарывай меня живого
в землю!.. — едва слышно договаривал он, глядя на нее с отчаянием.
Ай вы, девушки, девицы,
Вы, духовные сестрицы,
Когда Богом занялись,
Служить ему задались —
Вы служите, не робейте,
Живу воду сами пейте,
На землю ее не лейте,
Не извольте унывать,
А на Бога уповать,
Рая в нем ожидать.
Люди там как
в раю жили — никому не гребтелось, как концы с концами по хозяйству свести, откуда добыть деньгу — Богу на свечку, себе на рукавицы, на соль, на деготь, на ков, на привар да на штоф зелена вина, как гребтится мужику рядовому.
«Прощай, отец… дай руку мне;
Ты чувствуешь, моя
в огне…
Знай, этот пламень с юных дней
Таяся,
жил в груди моей;
Но ныне пищи нет ему,
И он прожег свою тюрьму
И возвратится вновь к тому,
Кто всем законной чередой
Дает страданье и покой…
Но что мне
в том? — пускай
в раю,
В святом, заоблачном краю
Мой дух найдет себе приют…
Увы! — за несколько минут
Между крутых и темных скал,
Где я
в ребячестве играл,
Я б
рай и вечность променял…
Лука. А господь — взглянет на тебя кротко-ласково и скажет: знаю я Анну эту! Ну, скажет, отведите ее, Анну,
в рай! Пусть успокоится… Знаю я,
жила она — очень трудно… очень устала… Дайте покой Анне…
Мы
живем в греховной жизни, по сю сторону добра и зла, и нам необычайно трудно мыслить
рай.
Райское состояние означает питание с древа жизни и неведение добра и зла, мы же питаемся с древа познания добра и зла,
живем этим различением и переносим его на тот новый
рай, который явится
в конце мирового процесса.
Адам «начертан» богом пятого марта
в шестом часу дня; без души он пролетал тридцать лет, без Евы
жил тридцать дней, а
в раю всего был от шестого часу до девятого; сатана зародился на море Тивериадском,
в девятом валу, а на небе он был не более получаса; болезни
в человеке оттого, что диавол «истыкал тело Адама»
в то время, когда господь уходил на небо за душой, и т. д., и т. д.
— То есть
в том смысле, что чем хуже, тем лучше, я понимаю, понимаю, Варвара Петровна. Это вроде как
в религии: чем хуже человеку
жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее мечтает он о вознаграждении
в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на ней спекулируя, то… я понимаю вас, Варвара Петровна, будьте покойны.
Матушка не знает, что у меня есть такой милый друг!» — Эраст целовал Лизу, говорил, что ее счастие дороже ему всего на свете, что по смерти матери ее он возьмет ее к себе и будет
жить с нею неразлучно,
в деревне и
в дремучих лесах, как
в раю.
Не мог я к нему подойти, не мог заговорить таким языком, чтоб он хотя бы понял, о чем я говорю. Я стал рассказывать, что люди, которые на земле
жили праведно, которые не убивали, не крали, не блудили, попадут
в рай, — там будет так хорошо, что мы себе здесь даже и представить не можем.
Так вот он, конец! Удержаться я был уж не
в силах:
Любви слишком сильно просила душа молодая,
Горячая кровь слишком быстро катилася
в жилах,
А ты — ты была хороша, как валькирия
рая.
И призрак создал я себе обаятельно-чудный,
И сам я поверил
в него беззаветно и страстно…
— Ваша светлость, да наградит же вас Господь Бог! От милости твоей я не знаю,
жив ли я или мертвый? Вот третий день я как во сне,
живу словно
в раю. О, спасибо же вам, отец родной!
Благословенно детство за то благо, которое оно дает само, и за то добро, которое оно производит, не зная и не желая этого, только заставляя, позволяя себя любить. Только благодаря ему мы видим на земле частичку
рая. Благословенна и смерть. Ангелы не могут нуждаться ни
в рождении, ни
в смерти для того, чтобы
жить; но для людей необходимо, неизбежно и то и другое.
Да, нам нужно новое откровение, не о
рае и аде, а о том духе, который
живет в нас.
Мне казалось, что Кашин есть нечто вроде светлого помещичьего
рая, и я горько роптал на провидение, уродившее меня не
в Кашине, а
в глухой калязинской Мещере, где помещики вповалку не спали,
в сижу-посижу не играли, экосезов не танцевали, а
жили угрюмо, снедаемые клопами и завистью к счастливым кашинцам [Я еще застал веселую помещичью жизнь и помню ее довольно живо.
Иной и
в палатах и
в неженье
живет, да через золото слезы льет, а другой и
в соломку зароется, хлебца с кваском покушает, а на душе-то у него
рай!
Прежде она мечтала, как будет сидеть с женихом, — словно княжна какая, словно у вей каждый день праздник, — как она будет
жить замужем, словно
в раю, словно гордясь чем-то…
Настал какой-то волшебный
рай,
в котором царствовало безмерное и беспримесное блаженство. Прежде он нередко бывал подвержен приливам крови к голове, но теперь и эту болезнь как рукой сняло. Вся фигура его приняла бодрый и деятельный вид, совершенно, впрочем, лишенный характера суетливости, а выражавший одно внутреннее довольство. Когда он шел по улице, приветливый взгляд его, казалось, каждому говорил:
живи! И каждый
жил, ибо знал, что начальством ему воистину
жить дозволено.
Да! смейтесь надо мной вы, все глупцы земные,
Беспечные, но жалкие мужья.
Которых некогда обманывал и я,
Которые меж тем
живете, как святые
В раю… увы!.. но ты мой
рай,
Небесный и земной… прощай!..
Прощай, я знаю всё.
Ну, там хоть и трудно будет замужем
жить, может быть, работы много будет, да зато
живешь ты как
в раю; словно ты гордишься чем!
Ему казалось не больше 28 лет; на лице его постоянно отражалась насмешка, горькая, бесконечная; волшебный круг, заключавший вселенную; его душа еще не
жила по-настоящему, но собирала все свои силы, чтобы переполнить жизнь и прежде времени вырваться
в вечность; — нищий стоял сложа руки и рассматривал дьявола, изображенного поблекшими красками на св. вратах, и внутренно сожалел об нем; он думал: если б я был чорт, то не мучил бы людей, а презирал бы их; стоят ли они, чтоб их соблазнял изгнанник
рая, соперник бога!.. другое дело человек; чтоб кончить презрением, он должен начать с ненависти!
— Она потеряла дорóгой следы страстей человеческих, она смеется над переменами столетий, протекающих над нею безвредно, как женщина над пустыми вздохами глупых любовников; — она не боится ни ада, ни
рая, вольна
жить и умереть, когда ей угодно; — сделавшись могилой какого-нибудь несчастного сердца, она не теряет своей прелести, живого, беспокойного своего нрава; и
в ее погребальном ропоте больше утешений, нежели жалости.
Вася. Чудеса! Он теперь на даче
живет,
в роще своей. И чего-чего только у него нет! Б саду беседок, фонтанов наделал; песельники свои; каждый праздник полковая музыка играет; лодки разные завел и гребцов
в бархатные кафтаны нарядил. Сидит все на балконе без сертука, а медали все навешаны, и с утра пьет шампанское. Круг дому народ толпится, вес на него удивляются. А когда народ
в сад велит пустить, поглядеть все диковины, и тогда уж
в саду дорожки шампанским поливают.
Рай, а не житье!
— Ага! — говорит. — Это ты просто придумал. Только хорошо ли для меня этак-то? Сообрази: я мои деньги, может быть, большим грехом купил, может, я за них душу чёрту продал. Пока я
в грехах пачкался, — ты праведно
жил, да и теперь того же хочешь, за счёт моих грехов? Легко праведному
в рай попасть, коли грешник его на своём хребте везёт, — только я не согласен конём тебе служить! Уж ты лучше сам погреши, тебе бог простит, — чай, ты вперёд у него заслужил!
Вера Филипповна. Что ты, бог с тобой. Нашел кого жалеть! Я так счастлива, как
в раю живу!
Вера Филипповна. Какой еще жизни! Вот только сам-то болен; а то как
в раю живу.
Авдотья Максимовна. Ненаглядный ты мой! Радость, жизнь моя! Куда хочешь с тобой! Никого я теперь не боюсь и никого мне не жалко. Так бы вот улетела с тобой куда-нибудь. (Обнявши его, смотрит ему
в глаза.) Какой ты хорошенький! я таких и не видывала… точно нарисованный! (Говорит с расстановкой.) Знаешь, что! Давай
жить здесь все вместе с тятенькой! Точно бы
жила я, как
в раю. А то уедешь далеко… тятеньки нет… скучно будет без него.
— Чи пар, чи другое що, я уж за то не знаю, — нетерпеливо отмахнулся от него Александр. — А только я одно скажу, что всякая шкода, всякая швара — все через них робится. Как
в святых книгах сказано? Через кого господь прогнал Адама из
раю? Через бабу… Шкодливы, пакостницы, сокотухи [Болтуньи. Когда кричит сорока, про нее говорят, что она «сокочет». (Примеч. А. И. Куприна.)]. Плетут невесть что… Вот уж это правду сказано: лучше железо варить, чем с злою женою
жить.
И хоть мы
живем не
в раю...
Не было бы тогда гнусной зависти, непозволительных стремлений, всякого рода опасений и подкопов; люди
жили бы, как святые
в царстве небесном: много будет
в раю обителей, много степеней блаженства, но низшие степени будут братски сочувствовать высшим и сами наслаждаться отблеском того высшего блаженства, которого удостоены избранные.
Вокруг домика
рай земной, зелень,
живут веселые птицы,
в домике же, — увы!
Это была земля, не оскверненная грехопадением, на ней
жили люди, не согрешившие,
жили в таком же
раю,
в каком
жили, по преданиям всего человечества, и наши согрешившие прародители, с тою только разницею, что вся земля здесь была повсюду одним и тем же
раем.
Двадцать девятый Митьке пошел: давно пора своих детей наживать. Правду говорят, что и
в раю тошно
жить одному. Семейная каша погуще кипит, а холостой век
проживет да помрет — собака не взвоет по нем…