Неточные совпадения
Еще много пути предстоит совершить всему походному экипажу, состоящему из господина средних лет, брички,
в которой
ездят холостяки, лакея Петрушки, кучера Селифана и тройки коней, уже известных поименно от Заседателя до подлеца чубарого.
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку, потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный человек»; потому что обратили
в лошадь добродетельного человека, и нет писателя, который бы не
ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного человека до того, что теперь нет на нем и тени добродетели, а остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного человека; потому что не уважают добродетельного человека.
В ворота гостиницы губернского города nn въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка,
в какой
ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки.
— Ну, поискать
в других местах,
поездить. — Тут богатая мысль сверкнула
в голове Чичикова, глаза его стали побольше. — Да вот прекрасное средство! — сказал он, глядя
в глаза Платонову.
В коротких, но определительных словах изъяснил, что уже издавна
ездит он по России, побуждаемый и потребностями, и любознательностью; что государство наше преизобилует предметами замечательными, не говоря уже о красоте мест, обилии промыслов и разнообразии почв; что он увлекся картинностью местоположенья его деревни; что, несмотря, однако же, на картинность местоположенья, он не дерзнул бы никак обеспокоить его неуместным заездом своим, если бы не случилось что-то
в бричке его, требующее руки помощи со стороны кузнецов и мастеров; что при всем том, однако же, если бы даже и ничего не случилось
в его бричке, он бы не мог отказать себе
в удовольствии засвидетельствовать ему лично свое почтенье.
Удержалось у него тысячонок десяток, запрятанных про черный день, да дюжины две голландских рубашек, да небольшая бричка,
в какой
ездят холостяки, да два крепостных человека, кучер Селифан и лакей Петрушка, да таможенные чиновники, движимые сердечною добротою, оставили ему пять или шесть кусков мыла для сбережения свежести щек — вот и все.
Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож, снесли с лица земли будто бы земскую полицию
в лице заседателя, какого-то Дробяжкина, что будто земская полиция, то есть заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто
ездить в их деревню, что
в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де та, что земская полиция, имея кое-какие слабости со стороны сердечной, приглядывался на баб и деревенских девок.
Чичиков сделался совершенно не
в духе и швырнул на пол саблю, которая
ездила с ним
в дороге для внушения надлежащего страха кому следует.
— Я давненько не вижу гостей, — сказал он, — да, признаться сказать,
в них мало вижу проку. Завели пренеприличный обычай
ездить друг к другу, а
в хозяйстве-то упущения… да и лошадей их корми сеном! Я давно уж отобедал, а кухня у меня низкая, прескверная, и труба-то совсем развалилась: начнешь топить, еще пожару наделаешь.
Андрей Иванович подумал, что это должен быть какой-нибудь любознательный ученый-профессор, который
ездит по России затем, чтобы собирать какие-нибудь растения или даже предметы ископаемые. Он изъявил ему всякую готовность споспешествовать; предложил своих мастеров, колесников и кузнецов для поправки брички; просил расположиться у него как
в собственном доме; усадил обходительного гостя
в большие вольтеровские <кресла> и приготовился слушать его рассказ, без сомнения, об ученых предметах и естественных.
Наконец и бричка была заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя
в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего
в том же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел
в экипаж, — и бричка,
в которой
ездят холостяки, которая так долго застоялась
в городе и так, может быть, надоела читателю, наконец выехала из ворот гостиницы.
На это полицеймейстер заметил, что бунта нечего опасаться, что
в отвращение его существует власть капитана-исправника, что капитан-исправник хоть сам и не
езди, а пошли только на место себя один картуз свой, то один этот картуз погонит крестьян до самого места их жительства.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них
в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что
в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев
ездит гораздо его почище.
Вы собирали его, может быть, около года, с заботами, со старанием, хлопотами;
ездили, морили пчел, кормили их
в погребе целую зиму; а мертвые души дело не от мира сего.
Было уже шесть часов пополудни, когда вспомнил я, что пора обедать; лошадь моя была измучена; я выехал на дорогу, ведущую из Пятигорска
в немецкую колонию, куда часто водяное общество
ездит en piquenique. [на пикник (фр.).]
— Да, — отвечал Казбич после некоторого молчания, —
в целой Кабарде не найдешь такой. Раз — это было за Тереком — я
ездил с абреками отбивать русские табуны; нам не посчастливилось, и мы рассыпались кто куда.
— Случилось это у них утром, — продолжала, торопясь, Пульхерия Александровна. — После того она тотчас же приказала заложить лошадей, чтоб сейчас же после обеда и ехать
в город, потому что она всегда
в таких случаях
в город
ездила; кушала за обедом, говорят, с большим аппетитом…
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества
в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя
в общем мнении, начала вдруг, ни с того ни с сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки»,
ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель его убиваль и что Карль его ошень, ошень просиль, чтоб он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и от страх ему сердце пронзиль».
Позвольте, расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб
ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась
в пух, —
Жоке́ не поддержал, считал он, видно, мух. —
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.
Берестовые скамьи вокруг всей комнаты; огромный стол под образами
в парадном углу; широкая печь с запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, — все это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на каникулярное время; приходившим потому, что у них не было еще коней, и потому, что не
в обычае было позволять школярам
ездить верхом.
— Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы
ездят теперь по всей Украйне
в таратайках. Да не то беда, что
в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам страху, что у вас уже ни глаз, ни ушей — ничего нет, и вы не слышите, что делается на свете.
Тут Рыцарь прыг
в седло и бросил повода,
А лошадь молодца, не
ездя никуда,
Прямёхонько примчала
в стойло.
Она возненавидела даже тележку, на которой Андрюша
ездил в город, и клеенчатый плащ, который подарил ему отец, и замшевые зеленые перчатки — все грубые атрибуты трудовой жизни.
Услыхав, что один из окрестных молодых помещиков
ездил в Москву и заплатил там за дюжину рубашек триста рублей, двадцать пять рублей за сапоги и сорок рублей за жилет к свадьбе, старик Обломов перекрестился и сказал с выражением ужаса, скороговоркой, что «этакого молодца надо посадить
в острог».
Иванов день прошел торжественно. Иван Матвеевич накануне не ходил
в должность,
ездил как угорелый по городу и всякий раз приезжал домой то с кульком, то с корзиной.
— Бывало — да; а теперь другое дело:
в двенадцать часов
езжу. — Он сделал на последнем слове ударение.
Потом… поселиться
в Обломовке, знать, что такое посев и умолот, отчего бывает мужик беден и богат; ходить
в поле,
ездить на выборы, на завод, на мельницы, на пристань.
Но все эти заботы не выходили пока из магического круга любви; деятельность его была отрицательная: он не спит, читает, иногда подумывает писать и план, много ходит, много
ездит. Дальнейшее же направление, самая мысль жизни, дело — остается еще
в намерениях.
А бедный Илюша
ездит да
ездит учиться к Штольцу. Как только он проснется
в понедельник, на него уж нападает тоска. Он слышит резкий голос Васьки, который кричит с крыльца...
Одет был
в последнем вкусе и
в петлице фрака носил много ленточек.
Ездил всегда
в карете и чрезвычайно берег лошадей: садясь
в экипаж, он прежде обойдет кругом его, осмотрит сбрую, даже копыта лошадей, а иногда вынет белый платок и потрет по плечу или хребту лошадей, чтоб посмотреть, хорошо ли они вычищены.
— Сегодня не поедешь;
в четверг большой праздник: стоит ли
ездить взад и вперед на три дня?
— Вы ничего не говорите, так что ж тут стоять-то даром? — захрипел Захар, за неимением другого голоса, который, по словам его, он потерял на охоте с собаками, когда
ездил с старым барином и когда ему дунуло будто сильным ветром
в горло.
Обломов отправился на Выборгскую сторону, на новую свою квартиру. Долго он
ездил между длинными заборами по переулкам. Наконец отыскали будочника; тот сказал, что это
в другом квартале, рядом, вот по этой улице — и он показал еще улицу без домов, с заборами, с травой и с засохшими колеями из грязи.
— С горя, батюшка, Андрей Иваныч, ей-богу, с горя, — засипел Захар, сморщившись горько. — Пробовал тоже извозчиком
ездить. Нанялся к хозяину, да ноги ознобил: сил-то мало, стар стал! Лошадь попалась злющая; однажды под карету бросилась, чуть не изломала меня;
в другой раз старуху смял,
в часть взяли…
— И сам я прошлогодних бы газет не читал,
в колымаге бы не
ездил, ел бы не лапшу и гуся, а выучил бы повара
в английском клубе или у посланника.
Он беспрестанно
в движении: понадобится обществу послать
в Бельгию или Англию агента — посылают его; нужно написать какой-нибудь проект или приспособить новую идею к делу — выбирают его. Между тем он
ездит и
в свет и читает: когда он успевает — Бог весть.
А ты
езди каждый день, как окаянный, с утра к невесте, да все
в палевых перчатках, чтоб у тебя платье с иголочки было, чтоб ты не глядел скучно, чтоб не ел, не пил как следует, обстоятельно, а так, ветром бы жил да букетами!
В Швейцарии они перебывали везде, куда
ездят путешественники. Но чаще и с большей любовью останавливались
в мало посещаемых затишьях. Их, или, по крайней мере, Штольца, так занимало «свое собственное дело», что они утомлялись от путешествия, которое для них отодвигалось на второй план.
— Ну, брат Андрей, и ты то же! Один толковый человек и был, и тот с ума спятил. Кто же
ездит в Америку и Египет! Англичане: так уж те так Господом Богом устроены; да и негде им жить-то у себя. А у нас кто поедет? Разве отчаянный какой-нибудь, кому жизнь нипочем.
— Ты засыпал бы с каждым днем все глубже — не правда ли? А я? Ты видишь, какая я? Я не состареюсь, не устану жить никогда. А с тобой мы стали бы жить изо дня
в день, ждать Рождества, потом Масленицы,
ездить в гости, танцевать и не думать ни о чем; ложились бы спать и благодарили Бога, что день скоро прошел, а утром просыпались бы с желанием, чтоб сегодня походило на вчера… вот наше будущее — да? Разве это жизнь? Я зачахну, умру… за что, Илья? Будешь ли ты счастлив…
Илья Ильич завел даже пару лошадей, но, из свойственной ему осторожности, таких, что они только после третьего кнута трогались от крыльца, а при первом и втором ударе одна лошадь пошатнется и ступит
в сторону, потом вторая лошадь пошатнется и ступит
в сторону, потом уже, вытянув напряженно шею, спину и хвост, двинутся они разом и побегут, кивая головами. На них возили Ваню на ту сторону Невы,
в гимназию, да хозяйка
ездила за разными покупками.
На Масленице и на Святой вся семья и сам Илья Ильич
ездили на гулянье кататься и
в балаганы; брали изредка ложу и посещали, также всем домом, театр.
Ездят себе по всей Европе, иные даже
в Азию и
в Африку, так, без всякого дела: кто рисовать альбом или древности откапывать, кто стрелять львов или змей ловить.
Крестьяне
в известное время возили хлеб на ближайшую пристань к Волге, которая была их Колхидой и Геркулесовыми Столпами, да раз
в год
ездили некоторые на ярмарку, и более никаких сношений ни с кем не имели.
Обломов ушел к себе, думая, что кто-нибудь пришел к хозяйке: мясник, зеленщик или другое подобное лицо. Такой визит сопровождался обыкновенно просьбами денег, отказом со стороны хозяйки, потом угрозой со стороны продавца, потом просьбами подождать со стороны хозяйки, потом бранью, хлопаньем дверей, калитки и неистовым скаканьем и лаем собаки — вообще неприятной сценой. Но подъехал экипаж — что бы это значило? Мясники и зеленщики
в экипажах не
ездят. Вдруг хозяйка,
в испуге, вбежала к нему.
Снаружи у них делалось все, как у других. Вставали они хотя не с зарей, но рано; любили долго сидеть за чаем, иногда даже будто лениво молчали, потом расходились по своим углам или работали вместе, обедали,
ездили в поля, занимались музыкой… как все, как мечтал и Обломов…
Три дня сряду
ездил он
в город к Ольге и обедал у них, под предлогом, что у него там еще не устроено, что на этой неделе он съедет и оттого не располагается на новой квартире, как дома.
И недели три Илюша гостит дома, а там, смотришь, до Страстной недели уж недалеко, а там и праздник, а там кто-нибудь
в семействе почему-то решит, что на Фоминой неделе не учатся; до лета остается недели две — не стоит
ездить, а летом и сам немец отдыхает, так уж лучше до осени отложить.
Впрочем, Ольга могла только поверхностно наблюдать за деятельностью своего друга, и то
в доступной ей сфере. Весело ли он смотрит, охотно ли
ездит всюду, является ли
в условный час
в рощу, насколько занимает его городская новость, общий разговор. Всего ревнивее следит она, не выпускает ли он из вида главную цель жизни. Если она и спросила его о палате, так затем только, чтоб отвечать что-нибудь Штольцу о делах его друга.