Больше часа прошло до тех пор, как маленько он успокоился. Встал с кровати и, шатаясь, как после болезни,
добрел до окна, растворил его и жадно стал глотать свежий воздух. Кум Иван Григорьич рядом с ним сел и молчал.
Неточные совпадения
Хоть и был он привинчен и к полу, и к стенам, хоть в
окнах комнаты и вделаны были толстые железные решетки, но Марко Данилыч всегда помнил, что на свете много охотников
до чужого
добра.
Этим олимпическим смехом окончилось служебное поприще
доброго приятеля нашего, Владимира Петровича Бельтова. Это было ровно за десять лет
до того знаменитого дня, когда в то самое время, как у Веры Васильевны за столом подавали пудинг, раздался колокольчик, — Максим Иванович не вытерпел и побежал к
окну. Что же делал Бельтов в продолжение этих десяти лет?
Подойдя к
окну своей спальни, он тихо отпирал его и одним прыжком прыгал в спальню, где, раздевшись и улегшись, засыпал крепчайшим сном часов
до десяти, не внушая никакого подозрения Миропе Дмитриевне, так как она знала, что Аггей Никитич всегда любил спать долго по утрам, и вообще Миропа Дмитриевна последнее время весьма мало думала о своем супруге, ибо ее занимала собственная довольно серьезная мысль: видя, как Рамзаев — человек не особенно практический и расчетливый — богател с каждым днем, Миропа Дмитриевна вздумала попросить его с принятием, конечно, залогов от нее взять ее в долю, когда он на следующий год будет брать новый откуп; но Рамзаев наотрез отказал ей в том, говоря, что откупное дело рискованное и что он никогда не позволит себе вовлекать в него своих
добрых знакомых.
— Вот бы, ненько, Весовщикова приласкать вам однажды! Сидит у него отец в тюрьме — поганенький такой старичок. Николай увидит его из
окна и ругает. Нехорошо это! Он
добрый, Николай, — собак любит, мышей и всякую тварь, а людей — не любит! Вот
до чего можно испортить человека!
— Эх, Марк Иваныч, Марк Иваныч! — вздохнул становой, глядя на
окно. — Говорил я тебе, что ты плохим кончишь! Говорил я тебе, сердяге, — не слушался! Распутство не доводит
до добра!
Вместе с матерью он боялся опоздать, хотя
до отхода дачного поезда оставалось
добрых полчаса; а когда они сели в вагон и поехали, Петька прилип к
окну, и только стриженая голова его вертелась на тонкой шее, как на металлическом стержне.