Неточные совпадения
Какие б чувства ни таились
Тогда во мне — теперь их нет:
Они прошли иль изменились…
Мир вам, тревоги
прошлых лет!
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой
девы идеал,
И безыменные страданья…
Другие
дни, другие сны;
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал.
Неправильный, небрежный лепет,
Неточный выговор речей
По-прежнему сердечный трепет
Произведут в груди моей;
Раскаяться во мне нет силы,
Мне галлицизмы будут милы,
Как
прошлой юности грехи,
Как Богдановича стихи.
Но полно. Мне пора заняться
Письмом красавицы моей;
Я слово дал, и что ж? ей-ей,
Теперь готов уж отказаться.
Я знаю: нежного Парни
Перо не в моде в наши
дни.
— Здесь нечисто! Я встретил сегодня черноморского урядника; он мне знаком — был
прошлого года в отряде; как я ему сказал, где мы остановились, а он мне: «Здесь, брат, нечисто, люди недобрые!..» Да и в самом
деле, что это за слепой! ходит везде один, и на базар, за хлебом, и за водой… уж видно, здесь к этому привыкли.
Он одно
дело,
прошлого года, такое об убийстве разыскал, в котором почти все следы были потеряны!
Ведь уж видно, что поношенные, а ведь месяца на два удовлетворят, потому что заграничная работа и товар заграничный: секретарь английского посольства
прошлую неделю на толкучем спустил; всего шесть
дней и носил, да деньги очень понадобились.
— А вам разве не жалко? Не жалко? — вскинулась опять Соня, — ведь вы, я знаю, вы последнее сами отдали, еще ничего не видя. А если бы вы все-то видели, о господи! А сколько, сколько раз я ее в слезы вводила! Да на
прошлой еще неделе! Ох, я! Всего за неделю до его смерти. Я жестоко поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах, как теперь, целый
день вспоминать было больно!
Теперь припомнил он, что видел в
прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то женщиною, и поник седою головою, а все еще не хотел верить, чтобы могло случиться такое позорное
дело и чтобы собственный сын его продал веру и душу.
— Месяца и года нет, — сказал он, — должно быть, письмо валялось у старосты с
прошлого года; тут и Иванов
день, и засуха! Когда опомнился!
Дело в том, что Обломов накануне получил из деревни, от своего старосты, письмо неприятного содержания. Известно, о каких неприятностях может писать староста: неурожай, недоимки, уменьшение дохода и т. п. Хотя староста и в
прошлом и в третьем году писал к своему барину точно такие же письма, но и это последнее письмо подействовало так же сильно, как всякий неприятный сюрприз.
И, заметив полосу света, пробившуюся с боку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко
дню рождения в
прошлом году), обделанные в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат.
— Говорят, что это очень трудно, что только злое смешно, — начал он с улыбкою. — Но я попробую. Дайте тему. Всё
дело в теме. Если тема дана, то вышивать по ней уже легко. Я часто думаю, что знаменитые говоруны
прошлого века были бы теперь в затруднении говорить умно. Всё умное так надоело…
Личное
дело, занимавшее Левина во время разговора его с братом, было следующее: в
прошлом году, приехав однажды на покос и рассердившись на приказчика, Левин употребил свое средство успокоения — взял у мужика косу и стал косить.
— Экая я! — проговорила вдруг Лукерья с неожиданной силой и, раскрыв широко глаза, постаралась смигнуть с них слезу. — Не стыдно ли? Чего я? Давно этого со мной не случалось… с самого того
дня, как Поляков Вася у меня был
прошлой весной. Пока он со мной сидел да разговаривал — ну, ничего; а как ушел он — поплакала я таки в одиночку! Откуда бралось!.. Да ведь у нашей сестры слезы некупленные. Барин, — прибавила Лукерья, — чай, у вас платочек есть… Не побрезгуйте, утрите мне глаза.
«Осталась где-то вне действительности, живет бредовым
прошлым», — думал он, выходя на улицу. С удивлением и даже недоверием к себе он вдруг почувствовал, что десяток
дней, прожитых вне Москвы, отодвинул его от этого города и от людей, подобных Татьяне, очень далеко. Это было странно и требовало анализа. Это как бы намекало, что при некотором напряжении воли можно выйти из порочного круга действительности.
— В России живет два племени: люди одного — могут думать и говорить только о
прошлом, люди другого — лишь о будущем и, непременно, очень отдаленном. Настоящее, завтрашний
день, почти никого не интересует.
— Позволь, Тимофей! С одной стороны, конечно, интеллигенты-практики, влагая свою энергию в
дело промышленности и проникая в аппарат власти… с другой стороны, заветы недавнего
прошлого…
—
Дело —
прошлое, Клим Иванович, а — был, да, может, и есть около вас двуязычный человек, переломил он мне карьеру…
На улицах все было с детства знакомо, спокойно и тоже как будто существовало не на самом
деле, а возникало из памяти о
прошлом.
Насвистывая тихонько арию жреца из «Лакмэ», он сел к столу, развернул очередное «
дело о взыскании», но, прикрыв глаза, погрузился в поток воспоминаний о своем пестром
прошлом. Воспоминания развивались, как бы истекая из слов: «Чем я провинился пред собою, за что наказываю себя»?
— Забастовщики подкуплены жидами, это —
дело ясное, и вот хоронили они — кого? А — как хоронили? Эдак-то в
прошлом году генерала Келлера не хоронили, а — герой был!
Из коего
дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров
прошлого 18… года июня 9
дня взошел в сей суд с прошением в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14
дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и купчая в тот же
день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й
день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
Можно только сказать себе, что
прошлое кончилось и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придет само собою и назовется завтрашним
днем.
Прошлый год, так как-то около лета, да чуть ли не на самый
день моего патрона, приехали ко мне в гости (нужно вам сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай Бог им здоровья, не забывают старика.
— C’est charmant, [Это восхитительно (фр.).] приживальщик. Да я именно в своем виде. Кто ж я на земле, как не приживальщик? Кстати, я ведь слушаю тебя и немножко дивлюсь: ей-богу, ты меня как будто уже начинаешь помаленьку принимать за нечто и в самом
деле, а не за твою только фантазию, как стоял на том в
прошлый раз…
— Ах, Фанарин! — морщась сказал Масленников, вспоминая, как в
прошлом году этот Фанарин на суде допрашивал его как свидетеля и с величайшей учтивостью в продолжение получаса поднимал на смех. — Я бы не посоветовал тебе иметь с ним
дело. Фанарин — est un homme taré. [человек с подорванной репутацией.]
И потому ему хотелось начать и кончить раньше заседание нынешнего
дня с тем, чтобы до шести успеть посетить эту рыженькую Клару Васильевну, с которой у него
прошлым летом на даче завязался роман.
Привожу слова пушкинского Пимена, но я его несравненно богаче: на пестром фоне хорошо знакомого мне
прошлого, где уже умирающего, где окончательно исчезнувшего, я вижу растущую не по
дням, а по часам новую Москву. Она ширится, стремится вверх и вниз, в неведомую доселе стратосферу и в подземные глубины метро, освещенные электричеством, сверкающие мрамором чудесных зал.
И сидит в роскошном кабинете вновь отделанного амбара и наслаждается его степенство да недавнее
прошлое свое вспоминает. А в это время о миллионных
делах разговаривает с каким-нибудь иностранным комиссионером.
В конце
прошлого столетия при канализационных работах наткнулись на один из таких ходов под воротами этого дома, когда уже «Ада» не было, а существовали лишь подвальные помещения (в одном из них помещалась спальня служащих трактира, освещавшаяся и
днем керосиновыми лампами).
Наблюдая за китайцами, я убедился, какой популярностью среди них пользовался Чжан Бао. Слова его передавались из уст в уста. Все, что он приказывал, исполнялось охотно и без проволочек. Многие приходили к нему за советом, и, кажется, не было такого запутанного
дела, которого он не мог бы разобрать и найти виновных. Находились и недовольные. Часто это были люди с преступным
прошлым. Чжан Бао умел обуздывать их страсти.
Неужели ты думаешь, что сама Вера Павловна, когда на досуге, через несколько
дней, стала бы вспоминать
прошлую сумятицу, не осудила бы свою забывчивость о мастерской точно так же, как осудил Рахметов?
«Июль нынешнего года, и всякий месяц нынешнего года до болезни миленького, да и в
прошлом году то же, и прежде то же. Пять
дней тому назад были у нас студенты; вчера то же. Я с ними много шалила, так весело было. Завтра или послезавтра будут опять, опять будет очень весело».
Так прошло у них время третьего года и
прошлого года, так идет у них и нынешний год, и зима нынешнего года уж почти проходила, снег начинал таять, и Вера Павловна спрашивала: «да будет ли еще хоть один морозный
день, чтобы хоть еще раз устроить зимний пикник?», и никто не мог отвечать на ее вопрос, только
день проходил за
днем, все оттепелью, и с каждым
днем вероятность зимнего пикника уменьшалась.
Если аристократы
прошлого века, систематически пренебрегавшие всем русским, оставались в самом
деле невероятно больше русскими, чем дворовые оставались мужиками, то тем больше русского характера не могло утратиться у молодых людей оттого, что они занимались науками по французским и немецким книгам. Часть московских славян с Гегелем в руках взошли в ультраславянизм.
На реке Санхобе мы опять встретились с начальником охотничьей дружины Чжан Бао и провели вместе целый
день. Оказалось, что многое из того, что случилось с нами в
прошлом году на Имане, ему было известно. От него я узнал, что зимой он ходил разбирать спорный земельный вопрос между тазами и китайцами, а весной был на реке Ното, где уничтожил шайку хунхузов.
— Очень редко… Ведь мама никогда не ездит туда, и нам приходится всегда тащить с собой папу. Знакомых мало, а потом приедешь домой, — мама
дня три дуется и все вздыхает. Зимой у нас бывает бал… Только это совсем не то, что у Ляховских. Я в
прошлом году в первый раз была у них на балу, — весело, прелесть! А у нас больше купцы бывают и только пьют…
Скоро выплыло еще более казусное
дело о башкирских землях, замежеванных в дачу Шатровских заводов еще в конце
прошлого столетия.
Началось
дело о побеге, заглянули в статейный список и вдруг сделали открытие: этот Прохоров, он же Мыльников, в
прошлом году за убийство казака и двух внучек был приговорен хабаровским окружным судом к 90 плетям и прикованию к тачке, наказание же это, по недосмотру, еще не было приведено в исполнение.
Дело происходило давно, в
прошлом столетии.
Это бы ничего-с, маленькая слабость, но сейчас уверял, что всю его жизнь, с самого прапорщичьего чина и до самого одиннадцатого июня
прошлого года, у него каждый
день меньше двухсот персон за стол не садилось.
— О, не беспокойтесь, — перебил я опять, хватаясь за ручку двери, — меня смотрел на
прошлой неделе Б-н (опять я ввернул тут Б-на), — и
дело мое решенное. Извините…
— Вы были у меня на
прошлой неделе, ночью, во втором часу, в тот
день, когда я к вам приходил утром, вы!! Признавайтесь, вы?
— А насчет веры, — начал он, улыбнувшись (видимо не желая так оставлять Рогожина) и, кроме того, оживляясь под впечатлением одного внезапного воспоминания, — насчет веры я, на
прошлой неделе, в два
дня четыре разные встречи имел.
— В самом
деле, довольно, — заговорил Луковников. — В самом
деле, никому не страшно. Да как-то оно и нехорошо: вон в борода седая, а говоришь разные пустые слова.
Прошлого не воротишь.
— Женится — переменится, — молвил Патап Максимыч. — А он уж и теперь совсем переменился. Нельзя узнать супротив
прошлого года, как мы в Комарове с ним пировали. Тогда у него в самом
деле только проказы да озорство на уме были, а теперь парень совсем выровнялся… А чтоб он женины деньги нá ветер пустил, этому я в жизнь не поверю. Сколько за ним ни примечал, видится, что из него выйдет добрый, хороший хозяин, и не то чтоб сорить денежками, а станет беречь да копить их.
А здесь, в Казани, в Рыбнорядском трактире третьего
дня виделся с Петром Степанычем Самоквасовым — может, не забыла, тот самый, что в
прошлом году у матери Манефы в обители с нами на Петров
день кантовал, а после того у Макарья нас с Дорониными в косной по реке катал.
Оба зятя Зиновья Алексеича с женами приехали на ярманку, с тестем и с тещею. Пристали они в той же гостинице Бубнова, где жили и
прошлого года. Сам Зиновий Алексеич рыбным
делом не занимался, не взглянул даже на караван, носивший имя его, а Меркулов с Веденеевым каждый
день с утра до сумерек по очереди там бывали.
— Какая же ссора? — молвила Дуня, обращаясь к подруге. — И в
прошлом году и до сих пор я Петра Степаныча вовсе почти и не знала; ни я перед ним, ни он передо мной ни в чем не виноваты. В Комаров-от уехали вы тогда, так мне-то какое
дело было до того? Петр Степаныч вольный казак — куда воля тянет, туда ему и дорога.
— Нет, — молвила Марья Ивановна. — Видела я в
прошлом году у него большого его приятеля Доронина, так он где-то далеко живет, на волжских, кажется, низовьях, а сам ведет
дела по хлебной торговле. Нет близких людей у Смолокурова, нет никого. И Дуня ни про кого мне не говорила, хоть и было у нас с ней довольно об этом разговоров. Сказывала как-то, что на Ветлуге есть у них дальний сродник — купец Лещов, так с ним они в пять либо в шесть лет раз видаются.
Подговорил товарища из уральских казаков, летом
прошлого года было это
дело, — в ту пору хан на кочевке был, верстах во ста от города.