Неточные совпадения
Весьма умный и расторопный чиновник, которому поручено было
сделать экстракт, чуть не сошел
с ума: никаким образом нельзя было поймать нити дела.
— Я-то в уме-с, а вот вы так… мошенник! Ах, как это низко! Я все слушал, я нарочно все ждал, чтобы все понять, потому что, признаюсь, даже до сих пор оно не совсем логично… Но для чего вы все это
сделали — не понимаю.
— Потом поймешь. Разве ты не то же
сделала? Ты тоже переступила… смогла переступить. Ты на себя руки наложила, ты загубила жизнь… свою (это все равно!) Ты могла бы жить духом и разумом, а кончишь на Сенной… Но ты выдержать не можешь и, если останешься одна, сойдешь
с ума, как и я. Ты уж и теперь как помешанная; стало быть, нам вместе идти, по одной дороге! Пойдем!
Что ему
делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат не только
с плеч, но и
с души,
с ума; вместе
с пылью и паутиной со стен смести паутину
с глаз и прозреть!
Начал гаснуть я над писаньем бумаг в канцелярии; гаснул потом, вычитывая в книгах истины,
с которыми не знал, что
делать в жизни, гаснул
с приятелями, слушая толки, сплетни, передразниванье, злую и холодную болтовню, пустоту, глядя на дружбу, поддерживаемую сходками без цели, без симпатии; гаснул и губил силы
с Миной: платил ей больше половины своего дохода и воображал, что люблю ее; гаснул в унылом и ленивом хождении по Невскому проспекту, среди енотовых шуб и бобровых воротников, — на вечерах, в приемные дни, где оказывали мне радушие как сносному жениху; гаснул и тратил по мелочи жизнь и
ум, переезжая из города на дачу,
с дачи в Гороховую, определяя весну привозом устриц и омаров, осень и зиму — положенными днями, лето — гуляньями и всю жизнь — ленивой и покойной дремотой, как другие…
Шестнадцатилетний Михей, не зная, что
делать с своей латынью, стал в доме родителей забывать ее, но зато, в ожидании чести присутствовать в земском или уездном суде, присутствовал пока на всех пирушках отца, и в этой-то школе, среди откровенных бесед, до тонкости развился
ум молодого человека.
Всё семейство сидело за обедом. Дети Долли
с гувернанткой и Варенькой
делали планы о том, куда итти за грибами. Сергей Иванович, пользовавшийся между всеми гостями уважением к его
уму и учености, доходившим почти до поклонения, удивил всех, вмешавшись в разговор о грибах.
«А я сама, что же я буду
делать? — подумала она. — Да, я поеду к Долли, это правда, а то я
с ума сойду. Да, я могу еще телеграфировать». И она написала депешу...
— Интересно, что
сделает ваше поколение, разочарованное в человеке? Человек-герой, видимо, антипатичен вам или пугает вас, хотя историю вы мыслите все-таки как работу Августа Бебеля и подобных ему. Мне кажется, что вы более индивидуалисты, чем народники, и что массы выдвигаете вы вперед для того, чтоб самим остаться в стороне. Среди вашего брата не чувствуется человек, который сходил бы
с ума от любви к народу, от страха за его судьбу, как сходит
с ума Глеб Успенский.
Вчера мы
сделали тридцать пять верст и нисколько не устали. Что будет сегодня? Ах, Джукджур, Джукджур:
с ума нейдет!
— «Что ты, любезный,
с ума сошел: нельзя ли вместо сорока пяти проехать только двадцать?» — «
Сделайте божескую милость, — начал умолять, — на станции гора крута, мои кони не встащат, так нельзя ли вам остановиться внизу, а ямщики сведут коней вниз и там заложат, и вы поедете еще двадцать пять верст?» — «Однако не хочу, — сказал я, — если озябну, как же быть?» — «Да как-нибудь уж…» Я
сделал ему милость — и ничего.
Тогда барин сказал: «Вот если бы ты знал грамоте, я бы тебе книжку дал о механике, и там ты бы прочел о такой мельнице и увидал бы, что такой мельницы
сделать нельзя, что много людей ученых посходили
с ума — все выдумывали такую мельницу, чтоб сама ходила».
— Господа! — воскликнул он, — я ведь вижу, что я пропал. Но она? Скажите мне про нее, умоляю вас, неужели и она пропадет со мной? Ведь она невинна, ведь она вчера кричала не в
уме, что «во всем виновата». Она ни в чем, ни в чем не виновата! Я всю ночь скорбел,
с вами сидя… Нельзя ли, не можете ли мне сказать: что вы
с нею теперь
сделаете?
Дмитрий Федорович хуже всякого лакея и поведением, и
умом, и нищетой своею-с, и ничего-то он не умеет
делать, а, напротив, от всех почтен.
«Этот умок помогает
с успехом пробавляться в обиходной жизни,
делать мелкие делишки, прятать грешки и т. д. Но когда женщинам возвратят их права — эта тонкость, полезная в мелочах и почти всегда вредная в крупных, важных делах, уступит место прямой человеческой силе —
уму».
Другая причина — приезд нашего родственника Бориса Павловича Райского. Он живет теперь
с нами и, на беду мою, почти не выходит из дома, так что я недели две только и
делала, что пряталась от него. Какую бездну
ума, разных знаний, блеска талантов и вместе шума, или «жизни», как говорит он, привез он
с собой и всем этим взбудоражил весь дом, начиная
с нас, то есть бабушки, Марфеньки, меня — и до Марфенькиных птиц! Может быть, это заняло бы и меня прежде, а теперь ты знаешь, как это для меня неловко, несносно…
— И тут вы остались верны себе! — возразил он вдруг
с радостью, хватаясь за соломинку, — завет предков висит над вами: ваш выбор пал все-таки на графа! Ха-ха-ха! — судорожно засмеялся он. — А остановили ли бы вы внимание на нем, если б он был не граф?
Делайте, как хотите! —
с досадой махнул он рукой. — Ведь… «что мне за дело»? — возразил он ее словами. — Я вижу, что он, этот homme distingue, изящным разговором, полным
ума, новизны, какого-то трепета, уже тронул, пошевелил и… и… да, да?
— Наоборот: ты не могла
сделать лучше, если б хотела любви от меня. Ты гордо оттолкнула меня и этим раздражила самолюбие, потом окружила себя тайнами и раздражила любопытство. Красота твоя,
ум, характер
сделали остальное — и вот перед тобой влюбленный в тебя до безумия! Я бы
с наслаждением бросился в пучину страсти и отдался бы потоку: я искал этого, мечтал о страсти и заплатил бы за нее остальною жизнью, но ты не хотела, не хочешь… да?
— Будешь задумчив, как навяжется такая супруга, как Марина Антиповна! Помнишь Антипа? ну, так его дочка! А золото-мужик, большие у меня дела
делает: хлеб продает, деньги получает, — честный, распорядительный, да вот где-нибудь да подстережет судьба! У всякого свой крест! А ты что это затеял, или в самом деле
с ума сошел? — спросила бабушка, помолчав.
Еще хорошо, что Катя так равнодушно перенесла, что я погубил ее состояние, оно и при моей-то жизни было больше ее, чем мое: у ее матери был капитал, у меня мало; конечно, я из каждого рубля
сделал было двадцать, значит, оно,
с другой стороны, было больше от моего труда, чем по наследству; и много же я трудился! и уменье какое нужно было, — старик долго рассуждал в этом самохвальном тоне, — потом и кровью, а главное,
умом было нажито, — заключил он и повторил в заключение предисловие, что такой удар тяжело перенести и что если б еще да Катя этим убивалась, то он бы, кажется,
с ума сошел, но что Катя не только сама не жалеет, а еще и его, старика, поддерживает.
Господь Иисус есть Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в Нем «обитает вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9.]; как Бог, в абсолютности Своей Он совершенно трансцендентен миру, премирен, но вместе
с тем Он есть совершенный Человек, обладающий всей полнотой тварного, мирового бытия, воистину мирочеловек, — само относительное, причем божество и человечество, таинственным и для
ума непостижимым образом, соединены в Нем нераздельно и неслиянно [Это и
делает понятной, насколько можно здесь говорить о понятности, всю чудовищную для разума, прямо смеющуюся над рассудочным мышлением парадоксию церковного песнопения: «Во гробе плотски, во аде же
с душею, яко Бог, в рай же
с разбойником и на престоле сущий со Отцем и Духом, вся исполняя неописанный» (Пасхальные часы).].
Развитие новой философии в немецком идеализме отмечено,
с одной стороны, попыткой узников забаррикадироваться в пещере и
сделать ее отверстие для солнца непроницаемым, что совершил Кант в своем феноменализме, либо дерзновенно прорваться к миру идей люциферическою самоуверенностью спекулятивного
ума (Фихте и Гегель).
St.-Jérôme доволен мною, хвалит меня, и я не только не ненавижу его, но, когда он иногда говорит, чтос моими способностями,
с моим
умом стыдно не
сделать того-то и того-то, мне кажется даже, что я люблю его.
Князь всегда почти
делал вид, что очень смеется, а иногда и в самом деле смеялся блестящему
уму и светлому чувству,
с которым она иногда рассказывала, когда увлекалась, а она увлекалась часто.
— Это жаль; а то бы я посмеялась. Разбейте по крайней мере китайскую вазу в гостиной! Она дорого стоит; пожалуйста, разбейте; она дареная, мамаша
с ума сойдет и при всех заплачет, — так она ей дорога.
Сделайте какой-нибудь жест, как вы всегда
делаете, ударьте и разбейте. Сядьте нарочно подле.
— Это он тебя подтыкает на скорые-то слова, Михей Зотыч… Мирское у тебя на
уме. А ты думай про себя, что хуже ты всех, — вот ему и нечего будет
с тобой
делать. А как ты погордился, он и проскочит.
— Все тебя поминала, — тихим, чуть слышным голосом говорила Дуня. — Сначала боязно было, стыдно, ни минуты покоя не знала. Что ни
делаю, что ни вздумаю, а все одно да одно на
уме. Тяжело мне было, Грунюшка, так тяжело, что, кажется, смерть бы легче принять. По реке мы катались,
с косной.
С нами был… Добрый такой… правдивый… И так он глядел на меня и таким голосом говорил со мной, что меня то в жар, то в озноб.
— А то, что этот самый Дюков того проходимца к нам и завез, — отвечал Пантелей. — Дело было накануне именин Аксиньи Захаровны. Приехали нежданные, незваные — ровно
с неба свалились. И все-то шепчутся, ото всех хоронятся. Добрые люди так разве
делают?.. Коли нет на
уме ду́рна, зачем людей таиться?
Патап Максимыч ушел в свою заднюю, прилег уснуть, но сон не брал его. Настины слова из
ума не выходили: «Девка
с норовом, — думал он. —
С виду тихоней смотрит, а гляди-ка какая!.. «Уходом!..» Нет, ни окриком, ни плетью такую не проймешь… Хуже начудит… Лаской надо,
делать нечего… «Уходом!..» Эко слово сказала!..»
— И не говори, батюшка!.. Что мне
с ним делать-то?..
Ума не приложу… Не брат, а враг он мне… Век бы его не видала. Околел бы где-нибудь, прости Господи, под оврагом.
— Что же это ты, на срам, что ли, хочешь поднять меня перед гостями?.. А?.. На смех ты это
делаешь, что ли?.. Да говори же, спасенница… Целый, почитай, вечер
с гостями сидела, все ее видели, и вдруг, ни
с того ни
с сего, ночью, в самые невесткины именины, домой собраться изволила!.. Сказывай, что на
уме?.. Ну!.. Да что ты проглотила язык-от?
Наконец все мужики были отпущены, но писарь все-таки не вдруг допустил до себя Алексея. Больно уж хотелось ему поломаться. Взял какие-то бумаги, глядит в них, перелистывает, дело, дескать,
делаю, мешать мне теперь никто не моги, а ты, друг любезный, постой, подожди, переминайся
с ноги на ногу… И то у Морковкина на
уме было: не вышло б передряги за то, что накануне сманил он к себе Наталью
с грибовной гулянки… Сидит, ломает голову — какая б нужда Алешку в приказ привела.
Дюма, быть может, еще менее хромал на эту ножку. Его все-таки занимали вопросы общественной морали и справедливости. И его интерес к театру, к изящным искусствам
делал его беседу более разнообразной. И его
ум, меткость суждений и независимость взглядов
делали его разговор все-таки менее личным и анекдотическим, чем
с большинством французов из литературного и артистического мира.
Представили меня и старику Сушкову, дяде графини Ростопчиной, написавшему когда-то какую-то пьесу
с заглавием вроде"Волшебный какаду". От него пахнуло на меня миром"Горя от
ума". Но я отвел душу в беседе
с М.
С.Щепкиным, который мне как автору никаких замечаний не
делал, а больше говорил о таланте Позняковой и, узнав, что ту же роль в Петербурге будет играть Снеткова, рассказал мне, как он ей давал советы насчет одной ее роли, кажется, в переводной польской комедийке"Прежде маменька".
Она не могла, конечно, не чувствовать таланта,
ума Тэна и его специальных познаний, но вполне ценить все это,
делать сравнение
с другими лекторами Парижа вряд ли была в силах.
— Не в своем
уме… пропащий человек. И что мне
с ним
делать, не знаю! Никого он не любит, никого не почитает, никого не боится… Знаете, над всеми смеется, говорит глупости, всякому в глаза тычет. Вы не можете поверить, раз приехал сюда Варламов, а Соломон такое ему сказал, что тот ударил кнутом и его и мене… А мене за что? Разве я виноват? Бог отнял у него
ум, значит, это божья воля, а я разве виноват?
Метод этот так обаятельно действовал на
ум потому, что являлся не в виде школьных правил отвлеченной логики, а
с необходимостью вытекал из самой сути дела: каждый факт, каждое объяснение факта как будто сами собою твердили золотые слова Бэкона: «non fingendum aut excogitandum, sed inveniendum, quid natura faciat aut ferat, — не выдумывать, не измышлять, а искать, что
делает и несет
с собою природа».
— Что
делать! Человек
с сатирическим направлением
ума, — сказал про него воинский начальник, и провинциальный город принял эту сентенцию как своего рода патент, узаконивший поведение интересного учителя. Другим, конечно, спустить того, что спускалось Авдиеву, было бы невозможно. Человеку
с «сатирическим направлением
ума» это как бы полагалось по штату…
Возражение его прекрасно, я согласен, и
делает честь его бесспорному
уму; прекрасно уже тем, что самое простое, а самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано все, что мудреней или глупей; но я знал это возражение и сам, раньше Васина; эту мысль я прочувствовал
с лишком три года назад; даже мало того, в ней-то и заключается отчасти «моя идея».
—
С тех пор, в то самое утро, как мы
с вами в последний раз виделись, я
сделала тот шаг, который не всякий способен понять и разобрать так, как бы понял его человек
с вашим незараженным еще
умом,
с вашим любящим, неиспорченным, свежим сердцем.
Иван Борисыч все
делал с изумительною скоростью и часто, не дожидаясь розыгрыша игры, вычислив все ходы в
уме, писал мелом свой будущий выигрыш или проигрыш.
Он всё расспрашивал его, что
делает государь и военный министр, и рассказывал ему
с ненатуральным восторгом подвиги храбрости, свершенные в Севастополе, жалел о том, как мало встречаешь патриотизма, и какие делаются неблагоразумные распоряжения и т. д., вообще выказывал много знания,
ума и благородных чувств; но почему-то всё это казалось Володе заученным и неестественным.
Лиза испугалась и не знала, что
с собой
делать: ей пришла на
ум жена Фарстера в королеве Мааб, и перспектива быть погребенною заживо ее ужаснула.
— Эх, матушка Анна Павловна! да кого же мне и любить-то, как не вас? Много ли у нас таких, как вы? Вы цены себе не знаете. Хлопот полон рот: тут и своя стройка вертится на
уме. Вчера еще бился целое утро
с подрядчиком, да все как-то не сходимся… а как, думаю, не поехать?.. что она там, думаю, одна-то, без меня станет
делать? человек не молодой: чай, голову растеряет.
Он не знал, что
делать: ворочался
с боку на бок на диване, стал перебирать в
уме знакомых — и пуще затосковал.
Петр Иваныч медленно положил письмо на стол, еще медленнее достал сигару и, покатав ее в руках, начал курить. Долго обдумывал он эту штуку, как он называл ее мысленно, которую сыграла
с ним его невестка. Он строго разобрал в
уме и то, что
сделали с ним, и то, что надо было
делать ему самому.
Если б мы жили среди полей и лесов дремучих — так, а то жени вот этакого молодца, как ты, — много будет проку! в первый год
с ума сойдет, а там и пойдет заглядывать за кулисы или даст в соперницы жене ее же горничную, потому что права-то природы, о которых ты толкуешь, требуют перемены, новостей — славный порядок! а там и жена, заметив мужнины проказы, полюбит вдруг каски, наряды да маскарады и
сделает тебе того… а без состояния так еще хуже! есть, говорит, нечего!
«Я, на старости лет, пустился в авторство, — писал он, — что
делать: хочется прославиться, взять и тут, —
с ума сошел! Вот я и произвел прилагаемую при сем повесть. Просмотрите ее, и если годится, то напечатайте в вашем журнале, разумеется, за деньги: вы знаете, я даром работать не люблю. Вы удивитесь и не поверите, но я позволяю вам даже подписать мою фамилию, стало быть, не лгу».
— Напрочь отказал; помилуйте, два года подряд одна и та же история. Возьмет учителя для сына, заведет
с ним шуры-муры. Муж, выживший из
ума старик,
делает в деревне скандалы, да еще приезжает сюда объясняться. Вы, дескать, рекомендовали студента, а он увлек мою Зизи. Это Зизи-то, эту старую бабу увлек… Комикс…