Неточные совпадения
Александр Петрович
делал с ними всякие
опыты и пробы, наносил им <то> сам чувствительные оскорбления, то посредством их же товарищей, но, проникнувши это, они становились еще осторожней.
Я тебе, читатель, позабыл сказать, что парнасский судья, с которым я в Твери обедал в трактире, мне
сделал подарок. Голова его над многим чем испытывала свои силы. Сколь
опыты его были удачны, коли хочешь, суди сам; а мне скажи на ушко, каково тебе покажется. Если, читая, тебе захочется спать, то сложи книгу и усни. Береги ее для бессонницы.
— Но что же
делать? — виновато сказал Левин. — Это был мой последний
опыт. И я от всей души пытался. Не могу. Неспособен.
— Князь, отпустите нам Константина Дмитрича, — сказала графиня Нордстон. — Мы хотим
опыт делать.
Давно уже и незаметно для себя он
сделал из
опыта своего, из прочитанных им романов умозаключение, не лестное для женщин: везде, кроме спальни, они мешают жить, да и в спальне приятны ненадолго.
— К чему ведет нас безответственный критицизм? — спросил он и, щелкнув пальцами правой руки по книжке, продолжал: — Эта книжка озаглавлена «Исповедь человека XX века». Автор, некто Ихоров, учит: «
Сделай в самом себе лабораторию и разлагай в себе все человеческие желания, весь человеческий
опыт прошлого». Он прочитал «Слепых» Метерлинка и
сделал вывод: все человечество слепо.
«Я обязан
сделать это из уважения к моему житейскому
опыту. Это — ценность, которую я не имею права прятать от мира, от людей».
На третий день
сделали привал в слободе Навозной; но тут, наученные
опытом, уже потребовали заложников. Затем, переловив обывательских кур, устроили поминки по убиенным. Странно показалось слобожанам это последнее обстоятельство, что вот человек игру играет, а в то же время и кур ловит; но так как Бородавкин секрета своего не разглашал, то подумали, что так следует"по игре", и успокоились.
Его занимал общий ход и развитие идей, победы науки, но он выжидал результатов, не
делая pas de geants, [гигантских шагов (фр.).] не спеша креститься в новую веру, предлагающую всевозможные умозрения и часто невозможные
опыты.
Она
сделала из наблюдений и
опыта мудрый вывод, что всякому дается известная линия в жизни, по которой можно и должно достигать известного значения, выгод, и что всякому дана возможность сделаться (относительно) важным или богатым, а кто прозевает время и удобный случай, пренебрежет данными судьбой средствами, тот и пеняй на себя!
— И когда я вас встречу потом, может быть, измученную горем, но богатую и счастьем, и
опытом, вы скажете, что вы недаром жили, и не будете отговариваться неведением жизни. Вот тогда вы глянете и туда, на улицу, захотите узнать, что
делают ваши мужики, захотите кормить, учить, лечить их…
Самобытность религии основана на том, что религия обладает своим способом опознания Божества, или органом трансцендентного, своим удостоверением или (если распространить на область религиозной жизни понятие
опыта, как
сделал это Джемс) своим особым
опытом.
Матвей, из экономических видов,
сделал отчаянный
опыт превратиться в повара, но, кроме бифстека и котлет, он не умел ничего
делать и потому держался больше вещей по натуре готовых, ветчины, соленой рыбы, молока, яиц, сыру и каких-то пряников с мятой, необычайно твердых и не первой молодости.
Губернатор Курута, умный грек, хорошо знал людей и давно успел охладеть к добру и злу. Мое положение он понял тотчас и не
делал ни малейшего
опыта меня притеснять. О канцелярии не было и помину, он поручил мне с одним учителем гимназии заведовать «Губернскими ведомостями» — в этом состояла вся служба.
В Петербурге, погибая от бедности, он
сделал последний
опыт защитить свою честь. Он вовсе не удался. Витберг просил об этом князя А. Н. Голицына, но князь не считал возможным поднимать снова дело и советовал Витбергу написать пожалобнее письмо к наследнику с просьбой о денежном вспомоществовании. Он обещался с Жуковским похлопотать и сулил рублей тысячу серебром. Витберг отказался.
Лекарство, видно, нелегко находится; мало ли какие
опыты делали во Франции со времени неумеренных кровопусканий 1793: ее лечили победами и усиленными моционами, заставляя ходить в Египет, в Россию, ее лечили парламентаризмом и ажиотажем, маленькой республикой и маленьким Наполеоном — что же, лучше, что ли, стало?
На столе я нашел записку от M. Ф. Орлова, он звал меня обедать. Не может ли он чего-нибудь
сделать?
Опыт хотя меня и проучил, но все же: попытка — не пытка и спрос — не беда.
Гонимый Прудон еще рванулся в своих цепях, еще
сделал усилие издавать «Voix du Peuple» в 1850; но этот
опыт был тотчас задушен. Мой залог был схвачен до копейки. Пришлось замолчать единственному человеку во Франции, которому было еще что сказать.
Лет двенадцати я был переведен с женских рук на мужские. Около того времени мой отец
сделал два неудачных
опыта приставить за мной немца.
Тогда княгиня
сделала последний отчаянный
опыт сватовства.
Русское сознание не
делает разделения на теологию откровенную и теологию натуральную, для этого русское мышление слишком целостно и в основе знания видит
опыт веры.
В конском снаряжении пришлось
сделать некоторые изменения. Из
опыта выяснилось, что путы — вещь малопригодная. Они цепляются за пни, кусты и сильно стесняют движение коней, иногда совершенно привязывая их к месту. Лошади часто их рвут и теряют, в особенности в сырую и дождливую погоду. Вместо пут мы купили канат для коновязи, недоуздки в двойном числе и колокольчики.
Пока делались нарты и лыжи, я экскурсировал по окрестностям, но большую часть времени проводил дома. Надо было все проверить, предусмотреть. Из личного
опыта я знал, что нельзя игнорировать многовековой
опыт туземцев. Впоследствии я имел много случаев благодарить удэгейцев за то, что слушался их советов и
делал так, как они говорили.
Он много
делал разных
опытов с электричеством, и все это показывал ученикам.
В какой форме он это
сделает, — пока для него еще не ясно, и придется действовать сообразно указаниям
опыта.
— А что касается до меня, — заметил князь, — то я готов, как твой приятель и как человек любознательный, присутствовать при этом
опыте и участвовать в нем. Но я тебя еще утром предупреждал, что такие
опыты бывали и всегда оканчивались позорной неудачей, по крайней мере те, о которых мы знаем лично, а те, о которых мы знаем только понаслышке, сомнительны в смысле достоверности. Но ты начал дело, Лихонин, — и
делай. Мы тебе помощники.
Судьба толкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь
опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что
сделают через полчаса — совсем как дети.
«Неужели я трус и тряпка?! — внутренне кричал Лихонин и заламывал пальцы. — Чего я боюсь, перед кем стесняюсь? Не гордился ли я всегда тем, что я один хозяин своей жизни? Предположим даже, что мне пришла в голову фантазия, блажь
сделать психологический
опыт над человеческой душой,
опыт редкий, на девяносто девять шансов неудачный. Неужели я должен отдавать кому-нибудь в этом отчет или бояться чьего-либо мнения? Лихонин! Погляди на человечество сверху вниз!»
Вот почему
опыт современного человечества социально и научно победить страдание и
сделать людей счастливыми есть безумие.
Мы хотим реально воспринять Христа,
сделать Его фактом нашего
опыта, и потому для нас не может быть безразлично, кто Он, что Он для нас.
Все вышесказанное позволяет
сделать заключение, что то гносеологическое направление, которое принято называть эмпиризмом, не достигает обоснования и оправдания твердыни знания; оно неизбежно разлагается на рационализм и мистицизм в зависимости от того, принимает ли ограниченный, вторичный и рационально-конструированный
опыт или неограниченный, первичный и живой
опыт.
Казалось бы, опубликование первого же такого
опыта должно бы
сделать совершенно невозможным их повторение; первый же такой экспериментатор должен бы быть с позором выброшен навсегда из врачебной среды.
«Позволительно ли еще, — писал по поводу этих
опытов Шнепф [De la contagion des accidents consecutifs de la syphilis. Annales des maladies de la peau et de la syphilis, publ. par A. Cazenave. Vol. IV. 1851–52, p. 44.], — ждать более убедительных доказательств заразительности вторичных явлений сифилиса? Не нужно новых
опытов на здоровых людях:
опыты Уоллеса
делают их совершенно бесполезными. Дело решено, наука не хочет новых жертв; тем хуже для тех, кто закрывает глаза перед светом».
От сотни-другой этих героев заключать о геройстве врачебного сословия вообще столь же несправедливо, как из вышеприведенных
опытов над больными
делать заключение, что так относятся к своим больным врачи вообще.
«Мало того, — пишет профессор, — в течение прошлого 1868/1869 учебного года я решился
сделать тот же
опыт с отделяемым твердого шанкра и последовательных явлений сифилиса.
Дальнейших
опытов Вертгейм не
делал «за недостатком в соответственном материале» [Замечу, что этот же Вертгейм два раза впрыснул себе под кожу чистые разводки гонококков, — оба раза с положительным результатом.].
Опыты на животных служили бы только для спекулятивных разысканий; ветеринарная медицина, конечно, извлекала бы из этих
опытов много пользы, но медицине человеческой с ними нечего было бы
делать».
Тарновский
сделал ряд
опытов для проверки утверждения Кюллерье, что на цельную оболочку мягкая язва не прививается.
Я описал мои два
опыта; в Петербурге, как известно уже, я
сделал третий — сходил на аукцион и, за один удар, взял семь рублей девяносто пять копеек барыша.
Это всегда только те говорят, которые никогда никакого
опыта ни в чем не
делали, никакой жизни не начинали и прозябали на готовом.
— Так вот, господа, — начал Белоярцев, — вы сами видите на
опыте несомненные выгоды ассоциации. Ясное дело, что, издержав в месяц только по двадцати пяти рублей, каждый из нас может
сделать невозможные для него в прежнее время сбережения и ассоциация может дозволить себе на будущее время несравненно большие удобства в жизни и даже удовольствия.
— Женюсь! вот еще! Неужели вы думаете, что я вверю свое счастье женщине, если б даже и полюбил ее, чего тоже быть не может? или неужели вы думаете, что я взялся бы
сделать женщину счастливой? Нет, я знаю, что мы обманем друг друга и оба обманемся. Дядюшка Петр Иваныч и
опыт научили меня…
«Вот их сто человек в нашей роте. И каждый из них — человек с мыслями, с чувствами, со своим особенным характером, с житейским
опытом, с личными привязанностями и антипатиями. Знаю ли я что-нибудь о них? Нет — ничего, кроме их физиономий. Вот они с правого фланга: Солтыс, Рябошапка, Веденеев, Егоров, Яшишин… Серые, однообразные лица. Что я
сделал, чтобы прикоснуться душой к их душам, своим Я к ихнему Я? — Ничего».
Тут она
сделала несколько отчаянных
опытов выйти замуж — они не удались; тогда, запрятав страшную злобу внутри своей груди, она переселилась в Москву, говоря, что ей шум большого света опротивел и что она ищет одного покоя.
Она родилась крестьянкой; лет пяти ее взяли во двор; у ее барыни были две дочери и муж; муж заводил фабрики,
делал агрономические
опыты и кончил тем, что заложил все имение в Воспитательный дом.
Мы принуждены ответить на это парадоксально: плохо, что возникло различение между добром и злом, но хорошо
делать это различение, когда оно возникло, плохо, что пережит
опыт зла, но хорошо, что мы познаем добро и зло, когда
опыт зла пережит.
— Если так, то… — сказал Вибель и, встав с кресла, поспешил поплотнее притворить дверь, что он, наученный, вероятно, прежним
опытом,
сделал весьма предусмотрительно, ибо в эту дверь подсматривала и подслушивала его молодая супруга, которой он
сделал свой обычный повелительный жест, после чего она, кокетливо высунув ему немного язык, удалилась, а Вибель запер дверь на замок.
— Конечно!.. — не отвергнула и адмиральша, хотя, по
опыту своей жизни и особенно подвигнутая последним страшным горем своим, она начинала чувствовать, что не все же бог устраивает, а что надобно людям самим заботиться, и у нее вдруг созрела в голове смелая мысль, что когда Егор Егорыч приедет к ним в воскресенье, то как-нибудь — без Сусанны, разумеется, — открыть ему все о несчастном увлечении Людмилы и об ее настоящем положении, не утаив даже, что Людмила боится видеть Егора Егорыча, и умолять его посоветовать, что тут
делать.
— Отчего же? Ведь доискаться, что человек между грядами спрятался, или допросить его так, чтоб ему тепло сделалось, — право, все это становой может
сделать если не лучше (не забудьте, на его стороне
опыт прежних лет!), то отнюдь не хуже, нежели любой юрист.
Он несет их без услад, которые могли бы обмануть его насчет свойств лежащего на нем бремени, без надежды на возможность хоть временных экскурсий в область запретного; несет потому, что вся жизнь его так сложилась, чтоб
сделать из него живулю, способную выдерживать всевозможные обуздательные
опыты.