Неточные совпадения
— Я только спросить, — говорила Акулина, взяв
петуха за ноги, головой вниз, — семьдесят копеек
дает.
— Богачи-то, богачи, а овса всего три меры
дали. До
петухов дочиста подобрали. Что ж три меры? только закусить. Ныне овес у дворников сорок пять копеек. У нас, небось, приезжим сколько поедят, столько
дают.
Лицо, взгляд, голос, каждое движенье — все существо незнакомца дышало сумасбродной отвагой и гордостью непомерной, небывалой; его бледно-голубые, стеклянные глаза разбегались и косились, как у пьяного; он закидывал голову назад, надувал щеки, фыркал и вздрагивал всем телом, словно от избытка достоинства, — ни
дать ни взять, как индейский
петух.
В губернаторе находят пока один недостаток: он слишком исполнен своего достоинства, гордится древностью рода и тем, что жена его — первая штатс-дама при королеве, от этого он важничает, как
петух…
«Так неужели же и это всё делалось только по недоразумению? Как бы сделать так, чтобы обеспечить всем этим чиновникам их жалованье и даже
давать им премию за то, чтобы они только не делали всего того, что они делают?» думал Нехлюдов. И на этих мыслях, уже после вторых
петухов, несмотря на блох, которые, как только он шевелился, как фонтан, брызгали вокруг него, он заснул крепким сном.
— Ах ты, жадный! — говорила девушка, замахиваясь на большого
петуха, — никому не
даешь — кому ни брошу, везде схватит!
— Ничего, хороший человек… — говорил Пантелей, глядя на хутора. —
Дай бог здоровья, славный господин… Варламов-то, Семен Александрыч… На таких людях, брат, земля держится. Это верно…
Петухи еще не поют, а он уж на ногах… Другой бы спал или дома с гостями тары-бары-растабары, а он целый день по степу… Кружится… Этот уж не упустит дела… Не-ет! Это молодчина…
— Думал, что
дадите, и теперь думаю, — невозмутимо продолжал
Петухов.
— Позволь мне тебе заметить, — промолвил Лаврецкий, — что мы вовсе не спим теперь, а скорее другим не
даем спать. Мы, как
петухи, дерем горло. Послушай-ка, это, никак, уже третьи кричат.
И припомнились ей при этом многознаменательные подробности того времени, когда она еще была «тяжела» Порфишей. Жил у них тогда в доме некоторый благочестивый и прозорливый старик, которого называли Порфишей-блаженненьким и к которому она всегда обращалась, когда желала что-либо провидеть в будущем. И вот этот-то самый старец, когда она спросила его, скоро ли последуют роды и кого-то Бог
даст ей, сына или дочь, — ничего прямо ей не ответил, но три раза прокричал
петухом и вслед за тем пробормотал...
— Она этого не захочет узнать, братец, — лукаво подмигивая ему, ответил Кирик. — Она знает, что ей это не нужно знать! Мужчина есть
петух по природе своей… Ну, а ты, братец, как — имеешь
даму сердца?
Чичиков, Плюшкин,
Петух, генерал Бетрищев, Костанжогло, отец и благодетель города полициймейстер, прокурор, председатель гражданской палаты,
дама просто приятная и
дама приятная во всех отношениях — все это примерло и свезено на кладбище.
Но вместо того, встретивши Гапку, начал бранить, зачем она шатается без дела, между тем как она тащила крупу в кухню; кинул палкой в
петуха, который пришел к крыльцу за обыкновенной подачей; и когда подбежал к нему запачканный мальчишка в изодранной рубашонке и закричал: «Тятя, тятя,
дай пряника!» — то он ему так страшно пригрозил и затопал ногами, что испуганный мальчишка забежал бог знает куда.
— Быти по тому: живота не
дать, кто сам посягает на чужую голову! (Тут он обратился к Курицыну, но, вспомнив, что он не сроден к поручениям о казнях, примолвил, махнув рукою:) Забыл я, что курица
петухом не поет. (При этих словах в глазах дьяка проникло удовольствие.) Мамон, это твое дело! Скажи моему тиуну московскому, да дворскому, чтобы литвина и толмача сожгли на Москве-реке. Сжечь их, слышишь ли? Чтобы другим неповадно было и помышлять о таких делах.
Так изъясняли его заботы до
петухов об устройстве походной его аптеки: он не
дал себе покоя до тех пор, пока не приготовился выполнить свои обязанности тотчас же по первому призыву страждущего.
— Ох-тех-те!.. Младшего брата давно оженили, — говорила Варвара, — а ты всё без пары, словно
петух на базаре. По-каковски это? Этих-тех, оженишься, бог
даст, там как хочешь, поедешь на службу, а жена останется дома помощницей-те. Без порядку-те живешь, парень, и все порядки, вижу, забыл. Ох-тех-те, грех один с вами, с городскими.
—
Давай!.. Пароль… лозунг… отзыв… Хорошо! Что это?.. «Воина третьей сотни, Ивана Лосева, за злостное похищение одного индейского
петуха и двух поросят выколотить завтрашнего числа перед фрунтом палками». Дело! «Господин полковой командир изъявляет свою совершенную признательность господину пятисотенному начальнику Буркину…»
— Да и
петухи пряничные! За чужими спинами всякий сумеет выше колокольни подняться, шапкой в облака упереться, а как дойдет до размена ударов, и кричат громче своего колокола: «
давай мировую, за что нам считаться, лучше чокаться кубками, чем мечами», — прибавил Сабуров.
Заметив, что светская тогдашнего времени любезность мало действовала на его
даму, он попробовал смешить ее, рассказывая ей забавные анекдоты: уверял, что он, если она прикажет, готов сейчас стать на голову, закричать
петухом, выскочить в окно или броситься в прорубь.
Кто ждал? вестимо, дочь.
Ты знаешь, я на всё гляжу сквозь пальцы
И волю вам
даю: сиди она
С тобою хоть всю ночь, до
петухов,
Ни слова не скажу я.
Вестимо, время.
Дайте ж
петуха.
И вот враз, чуть последнему грудному младенцу последнюю чарку хлебнуть
дали, весь базар заголосил-загалдел, аж до неба докатилось. А из лесу скотина да прочая живность откликается, — домой идут. Разговор-то у них, всех скотов, сразу и замкнулся: корова мычит,
петух кукарекает, как по расписанию Божьему полагается.
В третьем кружке Нарышкин говорил о заседании австрийского военного совета, в котором Суворов закричал
петухом в ответ на глупость австрийских генералов. Шиншин, стоявший тут же, хотел пошутить, сказав, что Кутузов, видно, и этому нетрудному искусству — кричать по петушиному — не мог выучиться у Суворова; но старички строго посмотрели на шутника,
давая ему тем чувствовать, что здесь и в нынешний день так неприлично было говорить про Кутузова.