Слегка тронутые солнцем
громады домов, церкви и башни гордо смотрят с высоты на тысячи разнообразных судов от крохотного ботника до полуверстных коноводок и барж, густо столпившихся у городских пристаней и по всему плёсу [Плёс, или плесо, — колено реки между двух изгибов, также часть ее от одного изгиба до другого, видимая с одного места часть реки.].
Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную
громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся!
Неточные совпадения
Дом был обит тесом, но не выкрашен; он потемнел от дождей, и вся эта
громада имела очень печальный вид.
Нижние этажи чуть ли не шестиэтажных
громад были заняты роскошными магазинами, из огромных зеркальных окон которых лились по вечерам ослепительные потоки света: мостовая и тротуары в проезде между
домами были сделаны из тогда только что входившего в моду асфальта, и, кроме газовых фонарей, в проезде поставлены были электрические фонари по системе Яблочкова.
Не было бесполезной
громады комнат, которая давила ее в деревне; не слышно было таинственных шепотов, которые в деревенском
доме ползли из всех щелей.
Я уже миновал
громаду Древнего
Дома, когда сзади услышал чьи-то мелкие, торопливые шаги, частое дыхание. Оглянулся — и увидал: меня догоняла О.
Здесь было довольно тихо. Луна стала совсем маленькой, и синяя ночь была довольно темна, хотя на небе виднелись звезды, и большая, еще не застроенная площадь около центрального парка смутно белела под серебристыми лучами… Далекие
дома перемежались с пустырями и заборами, и только в одном месте какой-то гордый человек вывел
дом этажей в шестнадцать, высившийся черною
громадой, весь обставленный еще лесами… Эта вавилонская башня резко рисовалась на зареве от освещенного города…
Топпи, уже знакомый с Римом, блаженно внюхивался в каждую темную
громаду церкви и своим длинным пальцем показывал Мне остатки старого Рима, влипшие в огромные и гладкие стены новых
домов: как будто настоящее бомбардировали снарядами прошлого и они застряли в кирпиче.
Среди каменных
громад этой улицы, широкой и прямой, как все улицы нового Парижа, особенным изяществом архитектуры и художественными скульптурными орнаментами выделяется четырехэтажный
дом с широким подъездом, над которым красуется вывеска «Hôtel Normandy».
Подойдя к самому пригорку, на котором стояли развалины замка и господский
дом, ничего нельзя было различить, кроме нескольких черных, безобразных
громад.
Белые ялики с стройно взмахивающими веслами, грузные броненосцы, шпиц немецкой кирки, улицы, перерезанные каналами доков, где среди зданий, точно киты, неведомо как попавшие в средину города, стоят огромные морские
громады с толстыми мачтами, каменные
дома, бульвары, казармы, блеск и роскошь уголка столицы…
По осыпанным известью доскам лесов, обнявших красную
громаду строящегося
дома, бойко ползают фигурки каменщиков. Они лепятся на вершине здания, маленькие, как пчелы, и возводят его все выше, выше с каждым днем.