Неточные совпадения
Счастливое лето шло в Гапсале быстро; в вокзале показался статный итальянский
граф, засматривающийся на жгучую красоту гречанки; толстоносый Иоська становился ей все противнее и противнее, и в одно прекрасное утро гречанка
исчезла вместе с значительным еще остатком украденной в откупе кассы, а с этого же дня никто более не встречал в Гапсале и итальянского
графа — поехали в тот край, где апельсины зреют и яворы шумят.
— Ах, это Александр Федорыч! — первая сказала мать, опомнившись.
Граф приветливо поклонился. Наденька проворно откинула вуаль от лица, обернулась и посмотрела на него с испугом, открыв немного ротик, потом быстро отвернулась, стегнула лошадь, та рванулась вперед и в два прыжка
исчезла за воротами; за нею пустился
граф.
Вот в буфете зазвенели стаканами, ложками, накрывают стол, а
граф не уходит.
Исчезла всякая надежда. Он даже согласился на приглашение Любецкой остаться и поужинать простокваши.
Горечь семейного раздора с летами
исчезла совершенно. Короткое, свободное от многосложных занятий время
граф проводил в своем любимом Грузине, около своего верного друга Настасьи Федоровны, ставшей полновластной хозяйкой и в имении, и в сердце своего знаменитого повелителя, и если бы не огорчения со стороны его названного сына Михаила Андреевича Шуйского,
графа можно было бы назвать счастливым.
Жена этого «лица» — мягкосердечная женщина — умоляла своего мужа дать временный приют беглецу, а тот отплатил за гостеприимство тем, что обманным образом добыл бумаги своего друга и дальнего родственника по матери
графа де Тулуза Лотрека, призанял, пользуясь именем своего властного и уважаемого родственника, у многих лиц довольно крупные суммы и
исчез за границу.
Граф наклонился, стиснул зубы, съежился и
исчез.
Подозрение, которое она имела на этот счет относительно
графа Иосифа Яновича Свянторжецкого,
исчезло.
Она, конечно, дорого бы дала, чтобы
граф Свянторжецкий, он же Осип Лысенко,
исчез с ее жизненной дороги или же сделался бы для нее безопасным.
Тайну эту знали только пять лиц: Иван Петрович Архаров, его жена, Каверин, Давыдов да католический патер, воспитатель настоящего
графа. Последний скоро
исчез куда-то из Москвы.
Откуда он появлялся и куда
исчезал — никому не было известно, да никто об этом и не допытывался. Присутствие в гостиной княжны
графа в качестве услужливого кавалера ничуть, кстати сказать, не показалось странным, несмотря на репутацию завзятого ловеласа, которой пользовался
граф Довудский, сорокалетний красавец, неизвестно на какие средства, но всегда широко живший в столице.
Однажды, точно так же как и князь,
исчез и
граф.
Но, выговорив это, Анна Федоровна вдруг чего-то испугалась и покраснела. Вся веселость мгновенно
исчезла с лица
графа.
Граф. Vous êtes un ange. Я сейчас вернусь. Vous êtes un ange! (Делает ей ручой и
исчезает в переднюю.)
Когда засерело небо, потухли звезды и голос певца стал слабее и нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа. Согнувшись и придерживая левой рукой шапку, он тихо крался. В правой руке его было лукошко. Он замелькал между деревьями и скоро
исчез в чаще. Певец попел еще немного и вдруг умолк. Мы собрались уходить.
За обедом, за которым пили шампанское за здоровье нового георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье
исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину привели какого-то немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам
граф Растопчин), и как
граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб немец.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснились в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хороводы и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную.
Граф Илья Андреич с сияющею улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь
исчезла куда-то.