Неточные совпадения
Чтоб сложиться такому характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались у нас в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной
машине и с дремотой двигали ее по обычной колее, ставя ногу в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые
голоса… Сколько Штольцев должно явиться под русскими именами!
Варвара сидела на борту, заинтересованно разглядывая казака, рулевой добродушно улыбался, вертя колесом; он уже поставил баркас носом на мель и заботился, чтоб течение не сорвало его; в
машине ругались два
голоса, стучали молотки, шипел и фыркал пар. На взморье, гладко отшлифованном солнцем и тишиною, точно нарисованные, стояли баржи, сновали, как жуки, мелкие суда, мухами по стеклу ползали лодки.
Его грубоватая речь, тяжелые жесты, снисходительные и добродушные улыбочки в бороду, красивый
голос — все было слажено прочно и все необходимо, как необходимы
машине ее части.
Машина замолчала, последние звуки труб прозвучали вразнобой и как сквозь вату, еврей не успел понизить
голос, и по комнате раскатились отчаянные слова...
Мимоходом съел высиженного паром цыпленка, внес фунт стерлингов в пользу бедных. После того, покойный сознанием, что он прожил день по всем удобствам, что видел много замечательного, что у него есть дюк и паровые цыплята, что он выгодно продал на бирже партию бумажных одеял, а в парламенте свой
голос, он садится обедать и, встав из-за стола не совсем твердо, вешает к шкафу и бюро неотпираемые замки, снимает с себя машинкой сапоги, заводит будильник и ложится спать. Вся
машина засыпает.
Из воды выполз большой уж и, свернувшись, лег на
Машину рубашку. Девочки вылезли из воды, надели свои рубашки и побежали домой. Когда Маша подошла к своей рубашке и увидала, что на ней лежит ужак, она взяла палку и хотела согнать его; но уж поднял голову и засипел человечьим
голосом...
Раздавались хриплые восклицания сонных
голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня
машин, ворчание пара.
Заглушая тяжелую возню
машин, трудные вздохи пара и шелест проводов,
голоса сливались в шумный вихрь.
Солнце поднималось все выше, вливая свое тепло в бодрую свежесть вешнего дня. Облака плыли медленнее, тени их стали тоньше, прозрачнее. Они мягко ползли по улице и по крышам домов, окутывали людей и точно чистили слободу, стирая грязь и пыль со стен и крыш, скуку с лиц. Становилось веселее,
голоса звучали громче, заглушая дальний шум возни
машин.
Шел, полагаю, минут двадцать. Свернул направо, коридор шире, лампочки ярче. Какой-то смутный гул. Может быть,
машины, может быть,
голоса — не знаю, но только я — возле тяжелой непрозрачной двери: гул оттуда.
Наши поэты уже не витают более в эмпиреях: они спустились на землю; они с нами в ногу идут под строгий механический марш Музыкального Завода; их лира — утренний шорох электрических зубных щеток и грозный треск искр в
Машине Благодетеля, и величественное эхо Гимна Единому Государству, и интимный звон хрустально-сияющей ночной вазы, и волнующий треск падающих штор, и веселые
голоса новейшей поваренной книги, и еле слышный шепот уличных мембран.
— В час дня, ваше превосходительство! — звучала сказанная фраза, переливалась на все
голоса: то весело-насмешливая, то сердитая, то упрямая и тупая. Словно поставили в спальню сотню заведенных граммофонов, и все они, один за другим, с идиотской старательностью
машины выкрикивали приказанные им слова...
И хотя он нагибался поочередно к самым ушам акционеров и кричал во весь
голос, надсаживая грудь, но за страшным гулом
машин его слов не было слышно, а казалось только, что он беззвучно и напряженно шевелит губами.
Купцы окружили своего оратора тесным кольцом, маслеными глазами смотрели на него и уже не могли от возбуждения спокойно слушать его речи. Вокруг него стоял гул
голосов и, сливаясь с шумом
машины, с ударами колес по воде, образовал вихрь звуков, заглушая
голос старика. И кто-то в восторге визжал...
И ежик, испугавшись человеческого
голоса, живо надвинул себе на лоб и на задние лапы колючую шубу и превратился в шар. Мальчик тихонько коснулся его колючек; зверек еще больше съежился и глухо и торопливо запыхтел, как маленькая паровая
машина.
Когда погасает последний огонь в моем безмолвием палаццо, Я тихо спускаюсь по лестнице, тихо приказываю
машину — почему-то Я боюсь даже шума своих шагов и
голоса — и на всю ночь уезжаю в Кампанью.
Лето выдалось сырое и холодное, деревья были мокрые, все в саду глядело неприветливо, уныло, хотелось в самом деле работать. В комнатах, внизу и наверху, слышались незнакомые женские
голоса, стучала у бабушки швейная
машина: это спешили с приданым. Одних шуб за Надей давали шесть, и самая дешевая из них, по словам бабушки, стоила триста рублей! Суета раздражала Сашу; он сидел у себя в комнате и сердился; но все же его уговорили остаться, и он дал слово, что уедет первого июля, не раньше.
С утра до поздней ночи он гудел; непрерывно трещали
машины швеек, хористки оперетки пробовали
голоса, басовито ворковал гаммы студент, громко декламировал спившийся, полубезумный актер, истерически орали похмелевшие проститутки, и — возникал у меня естественный, но неразрешимый вопрос...
Прекратились поджоги и разгромы усадеб; выполз с жатвенной
машиной осмелевший помещик, приказчик осипшим от молчания
голосом закричал на баб — наступило перемирие.
Лухнов метал отчетливо, как
машина, изредка останавливаясь и неторопливо записывая или строго взглядывая сверх очков и слабым
голосом говоря: «пришлите».
Но вот с той стороны, из господской усадьбы, приехали на двух подводах приказчики и работники и привезли с собою пожарную
машину. Приехал верхом студент в белом кителе нараспашку, очень молодой. Застучали топорами, подставили к горевшему срубу лестницу и полезли по ней сразу пять человек, и впереди всех студент, который был красен и кричал резким, охрипшим
голосом и таким тоном, как будто тушение пожаров было для него привычным делом. Разбирали избу по бревнам; растащили хлев, плетень и ближайший стог.
Дедушка говорил эти страшные слова со своими обычными передышками, таким слабым и безучастным
голосом, с таким равнодушным выражением усталых, запавших глаз, что казалось, будто внутри его говорила старая, испорченная
машина.
— У меня беда-а! — кричит
голос за окном. — В
машину не пущают!
То десятирублевая бумажка начнет дрожать в глазах, да так ясно, и раздается
голос Аннушки:"Ах, вы — сочинитель! где уж вам
машину купить!"
Егорушка долго еще что-то рассказывал, но Половецкий уже дремал, не слушая его болтовни. В ночной тиши с особенной резкостью выдавались и глухая работа
машины, и шум воды. Тянулась смешанная струя звуков, и, прислушиваясь к удушливым хрипам пароходной
машины, Половецкий совершенно ясно слышал картавый, молодой женский
голос, который без конца повторял одну и у же фразу...