Неточные совпадения
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не знаю, — только ночью они оба возвратились, и
часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а
голова окутана чадрой.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в
голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах;
часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
Внизу лестницы сидело по одному
часовому, которые картинно и симметрически держались одной рукой за стоявшие около них алебарды, а другою подпирали наклоненные свои
головы, и, казалось, таким образом, более походили на изваяния, чем на живые существа.
Стонал и всхлипывал дед, ворчала бабушка, потом хлопнула дверь, стало тихо и жутко. Вспомнив, зачем меня послали, я зачерпнул медным ковшом воды, вышел в сени — из передней половины явился
часовых дел мастер, нагнув
голову, гладя рукою меховую шапку и крякая. Бабушка, прижав руки к животу, кланялась в спину ему и говорила тихонько...
Приезжал дядя Яков с гитарой, привозил с собою кривого и лысого
часовых дел мастера, в длинном черном сюртуке, тихонького, похожего на монаха. Он всегда садился в угол, наклонял
голову набок и улыбался, странно поддерживая ее пальцем, воткнутым в бритый раздвоенный подбородок. Был он темненький, его единый глаз смотрел на всех как-то особенно пристально; говорил этот человек мало и часто повторял одни и те же слова...
Цепей нет,
часовых нет, бритых
голов нет».
Был он в архалуке из тармаламы, с толстой золотой
часовой цепочкой по борту; на
голове сияла золотом и бирюзами расшитая тюбетейка, и чуть не на каждом пальце было по дорогому перстню.
Перед утром связанного Райнера положили на фурманку; в
головах у него сидел подводчик, в ногах
часовой солдат с ружьем. Отдохнувший отряд снялся и тронулся в поход.
На лестнице самого здания страх его дамы еще более увеличился: зловонный, удушливый воздух, который отовсюду пахнул, захватывал у ней дыхание. Почти около нее раздался звук цепей. Она невольно отшатнулась в сторону: проводили скованного по рукам и ногам, с бритой
головой арестанта. Вдали слышалась перебранка нескольких голосов. В полутемном коридоре мелькали стволы и штыки
часовых.
Действительно,
часовой спал, опустив
голову на руки, протянутые по крышке бортового ящика.
И как ни странно, со второго же утра в крепости начал заниматься гимнастикой по необыкновенно рациональной системе какого-то немца Мюллера, которой увлекался: разделся
голый и, к тревожному удивлению наблюдавшего
часового, аккуратно проделал все предписанные восемнадцать упражнений.
Часовой, сконфуженно улыбаясь, покрутил
головою.
— Теперь уж казак лезет на сопку с лошадью в поводу и, достигнув вершины, высовывает только одну
голову и смотрит, а прежде, бывало, вытянется во весь рост и стоит как столб… Понятно, что японцы, увидя пост, могут сообразить, особенно имея карты полверсты в дюйме, где находится бивак и начать его обстреливать почти с математической точностью… Их
часовые обыкновенно лежат, их и не видно… Приноровились ложиться теперь и наши, отбросив русскую откровенность…
Сергей поднял было руку; но Катерина Львовна легко промелькнула по коридору и взялась за свои двери. Хохот из мужской комнаты вслед ей повторился до того громко, что
часовой, апатично стоявший против плошки и плевавший себе в носок сапога, приподнял
голову и рыкнул...
В эту минуту он, вероятно, всадил бы себе в бок нож с стоическим спокойствием Катона или разбил бы себе
голову об угол мрачной амбразуры входа; но гром цепей, ночная лампа и неподвижный
часовой довершают пробуждение, и завтрашний мертвец тяжело опускается, иногда стонет и снова забывается.
И мир твоим костям! Они сгниют,
Покрытые одеждою военной…
И сумрачен и тесен твой приют,
И ты забыт, как
часовой бессменный.
Но что же делать? — Жди, авось придут,
Быть может, кто-нибудь из прежних братий.
Как знать? — земля до молодых объятий
Охотница… Ответствуй мне, певец,
Куда умчался ты?.. Какой венец
На
голове твоей? И всё ль, как прежде,
Ты любишь нас и веруешь надежде?
И из-за этого я рискую своей судьбой, этим бедным Гавриловым, у которого трое детей, этим
часовым, который теперь склонился
головой на ружье.
Борис. На ком же грех, что вы обманываете стольких людей. Ведь что у них в
головах? (Показывает на
часового.)
Сумерки уже совершенно заменились темнотою ночи, над черным профилем гор зажглась яркая вечерняя зарница, над
головами на светло-синем морозном небе мерцали мелкие звезды, со всех сторон краснело во мраке пламя дымящихся костров, вблизи серели палатки и мрачно чернела насыпь нашей батареи. От ближайшего костра, около которого, греясь, тихо разговаривали наши денщики, изредка блестела на батарее медь наших тяжелых орудий, и показывалась фигура
часового в шинели внакидку, мерно двигавшегося вдоль насыпи.
Обедали в «Японии», после обеда, с сигарами в зубах, оба красные, счастливые, опять восходили на каланчу, и городской
голова, очевидно желая угостить гостя редким зрелищем, крикнул сверху
часовому, ходившему внизу...
Догляди-ка тут, — не
часовых же к подштанникам ставить… Капельмейстер на крик из своей фатеры поспешает. Скрозь очки глянул, чуть дневальному
голову не отгрыз. А что ж с дневального в таком разе и спросишь, — ведь эдак его и за лунное затмение под винтовку ставить-то надо…