Неточные совпадения
Начиная с
головы, человек этот удивлял своей лохматостью, из
дырявой кацавейки торчали клочья ваты, на животе — бахрома шали, — как будто его пытались обтесать, обстрогать, сделать не таким широким и угловатым, но обтесать не удалось, он так и остался весь в затесах, в стружках.
В это самое время из-под моста вдруг появляется, в одной грязной
дырявой рубахе, какое-то человеческое существо с опухшим бессмысленным лицом, качающейся, ничем не покрытой обстриженной
головой, кривыми безмускульными ногами и с какой-то красной глянцевитой культяпкой вместо руки, которую он сует прямо в бричку.
— Спасибо, родная, спасибо, — ласково ответила Варвара Петровна и поцеловала Лукерьюшку. — Поставь на скамейку, а ужо зайди ко мне, я тебе за этот гостинец платочек подарю, а то вон у тебя какой
дырявый на голове-то.
Когда я его достаточно ободряла и успокоивала, то старик наконец решался войти и тихо-тихо, осторожно-осторожно отворял двери, просовывал сначала одну
голову, и если видел, что сын не сердится и кивнул ему
головой, то тихонько проходил в комнату, снимал свою шинельку, шляпу, которая вечно у него была измятая,
дырявая, с оторванными полями, — все вешал на крюк, все делал тихо, неслышно; потом садился где-нибудь осторожно на стул и с сына глаз не спускал, все движения его ловил, желая угадать расположение духа своего Петеньки.
Илья давно не видел её и теперь смотрел на Матицу со смесью удовольствия и жалости. Она была одета в
дырявое платье из бумазеи, её
голову покрывал рыжий от старости платок, а ноги были босы. Едва передвигая их по полу, упираясь руками в стены, она медленно ввалилась в комнату Ильи и грузно села на стул, говоря сиплым, деревянным голосом...
Сын кузнеца шёл по тротуару беспечной походкой гуляющего человека, руки его были засунуты в карманы
дырявых штанов, на плечах болталась не по росту длинная синяя блуза, тоже рваная и грязная, большие опорки звучно щёлкали каблуками по камню панели, картуз со сломанным козырьком молодецки сдвинут на левое ухо, половину
головы пекло солнце, а лицо и шею Пашки покрывал густой налёт маслянистой грязи.
На Иерухиме был замасленный,
дырявый кафтанишка, а ермолка на
голове до того лоснилась и побелела, что издали можно было принять ее за только что навощенный паркет.
Тишина не прерывалась ни одним из тех звуков, какими приветствуется обыкновенно восход солнца: куры и голуби не думали подавать голоса; приютившись на окраине старой
дырявой лодки, помещенной на верхних перекладинах навеса, подвернув
голову под тепленькое, пушистое крыло, они спали крепчайшим сном.
Хотя старик свыкся уже с мыслью о необходимости разлучиться рано или поздно с приемышем, тем не менее, однако ж, заснуть он долго не мог: большую часть ночи проворочался он с боку на бок и часто так сильно покрякивал, что куры и голуби, приютившиеся на окраине
дырявой лодки, почти над самой его
головой, вздрагивали и поспешно высовывали
голову из-под теплого крыла.
Лошади стали
головами под
дырявым, соломенным навесом у покосившихся ворот, мы с бабушкой поспешно выбрались из коляски, кучер забрался в нее.
С ободранного тополя внезапно оторвался желтый
дырявый лист и, кружась, поплыл книзу — и сразу вихрем в
голове закружились: взмах белого платка, выстрелы, кровь.
Под окнами вагонов, на стороне противоположной станции, медленно прошли по шпалам два загорелых мужика. Один из них, с большою, лохматою
головою, имел за спиною холщовый узел, а на плече держал косье с привязанной к нему косой; другой мужик, громадного роста и широкоплечий, хромал на левую ногу; у него не было ни узла, ни косы, и через плечо был перекинут только
дырявый зипун.
Засыпают дети, думая о бесприютном сапожнике. А ночью приходит к ним Терентий, крестит их и кладет им под
головы хлеба. И такую любовь не видит никто. Видит ее разве одна только луна, которая плывет по небу и ласково, сквозь
дырявую стреху, заглядывает в заброшенный сарай.
Изодранные валенки на ногах, пестрядинная юбка, наточная неуклюжая кофта с несколькими разноцветными заплатами на спине и боках и
дырявый шерстяной платок, окутывающий всю
голову, — вот ее костюм.
— Ах он, воевода
дырявый! Да что ж он — о двух
головах? Тебе, Губареву, да колокольчики воспрещать?.. Который сына такого произвел, пятой роты Галицкого полка, Петра Губарева?.. По всей империи из всех солдат первый. Обдумай сам, гордый старик, — как исправника порешишь, так и будет. Хочь с места его долой, хочь в женский монастырь на покаяние. Воля твоя.