Неточные совпадения
Слегка улыбнувшись, Вронский продолжал
говорить со Свияжским, очевидно не имея никакого желания вступать в разговор с Левиным; но Левин,
говоря с братом, беспрестанно оглядывался на Вронского, придумывая, о чем бы заговорить с ним, чтобы загладить свою
грубость.
«За внешней
грубостью — добрая, мягкая душа. Тип Тани Куликовой, Любаши Сомовой, Анфимьевны. Тип человека, который чувствует себя созданным для того, чтоб служить, — определял он, поспешно шагая и невольно оглядываясь: провожает его какой-нибудь субъект? — Служить — все равно кому. Митрофанов тоже человек этой категории. Не изжито древнее, рабское, христианское. Исааки, как
говорил отец…»
— Ванька, в сущности, добрая душа, а грубит только потому, что не смеет
говорить иначе, боится, что глупо будет.
Грубость у него — признак ремесла, как дурацкий шлем пожарного.
Правдин. А кого он невзлюбит, тот дурной человек. (К Софье.) Я и сам имею честь знать вашего дядюшку. А, сверх того, от многих слышал об нем то, что вселило в душу мою истинное к нему почтение. Что называют в нем угрюмостью,
грубостью, то есть одно действие его прямодушия. Отроду язык его не
говорил да, когда душа его чувствовала нет.
Кулигин. Никакой я
грубости вам, сударь, не делаю, а
говорю вам потому, что, может быть, вы и вздумаете когда что-нибудь для города сделать. Силы у вас, ваше степенство, много; была б только воля на доброе дело. Вот хоть бы теперь то возьмем: у нас грозы частые, а не заведем мы громовых отводов.
— Э, черт,
говори ясней, чего тебе надобно? — вскричал наконец гневливо Иван Федорович, со смирения переходя на
грубость.
Не
говоря о том, что политические лучше помещались, лучше питались, подвергались меньшим
грубостям, перевод Масловой к политическим улучшил ее положение тем, что прекратились эти преследования мужчин, и можно было жить без того, чтобы всякую минуту ей не напоминали о том ее прошедшем, которое она так хотела забыть теперь.
Он остановился, подумал, подумал — и зачеркнул последние две строки. «Кажется, я
грубости начал
говорить! — шептал он. — А Тит Никоныч учит делать дамам только одни „приятности“». После посвящения он крупными буквами написал...
— Пощадите, государь мой, — отвечаю я: — смею ли я
говорить вам
грубости, когда ваш характер я столько же уважаю, как и ваш ум.
— Однако как ты смеешь
говорить мне
грубости? — восклицает проницательный читатель, обращаясь ко мне: — я за это подам на тебя жалобу, расславлю тебя человеком неблагонамеренным!
— Да, это дело очень серьезное, мсье Лопухов. Уехать из дома против воли родных, — это, конечно, уже значит вызывать сильную ссору. Но это, как я вам
говорила, было бы еще ничего. Если бы она бежала только от
грубости и тиранства их, с ними было бы можно уладить так или иначе, — в крайнем случае, несколько лишних денег, и они удовлетворены. Это ничего. Но… такая мать навязывает ей жениха; значит, жених богатый, очень выгодный.
Да, при всей дикости его манеры, каждый оставался убежден, что Рахметов поступил именно так, как благоразумнее и проще всего было поступить, и свои страшные резкости, ужаснейшие укоризны он
говорил так, что никакой рассудительный человек не мог ими обижаться, и, при всей своей феноменальной
грубости, он был, в сущности, очень деликатен.
— Хорошо, Вера Павловна, я начну
говорить вам
грубости, если вам это приятнее. В вашей натуре, Вера Павловна, так мало женственности, что, вероятно, вы выскажете совершенно мужские мысли.
Все они относились к нему очень бережно и внимательно, с какой-то участливой, немножко приторной жалостливостью, что весьма вяжется с внутренними закулисными нравами домов терпимости, где под внешней
грубостью и щегольством похабными словами живет такая же слащавая, истеричная сентиментальность, как и в женских пансионах и,
говорят, в каторжных тюрьмах.
Его прежний круг был до такой степени выше теперешнего, что когда, в минуты откровенности, ему случалось рассказывать пехотным товарищам, как у него были свои дрожки, как он танцовал на балах у губернатора и играл в карты с штатским генералом, его слушали равнодушно-недоверчиво, как будто не желая только противоречить и доказывать противное — «пускай
говорит», мол, и что ежели он не выказывал явного презрения к кутежу товарищей — водкой, к игре на 5-ти рублевый банк, и вообще к
грубости их отношений, то это надо отнести к особенной кротости, уживчивости и рассудительности его характера.
Первое утверждал купец, по
грубости своих понятий; но Максинька, как человек ума возвышенного,
говорил, что между ними существует совершенно чистая и неземная любовь.
a quoi menent toutes ces crudites! [к чему ведет вся эта
грубость! (франц.)] — жалуется он иногда, — зачем они привскакивают, когда
говорят?
— Нет, не то что не привык, а просто у него голова мутна: напичкает в бумагу и того и сего, а что сказать надобно, того не скажет, и при этом самолюбия громаднейшего; не только уж из своих подчиненных ни с кем не советуется, но даже когда я ему начну
говорить, что это не так, он отвечает мне на это
грубостями.
— Ну, ты, француз, везде бывал и всякие порядки видывал, —
говорил он с обычною своею
грубостью, — на устюжаниновские денежки выучился… Ну, теперь и помогай. Ежели с крепостными нужно было строго, так с вольными-то вдвое строже. Главное, не надо им поддаваться… Лучше заводы остановить.
Торопливая и слишком обнаженная
грубость этих колкостей была явно преднамеренная. Делался вид, что со Степаном Трофимовичем как будто и нельзя
говорить другим, более тонким языком и понятиями. Степан Трофимович твердо продолжал не замечать оскорблений. Но сообщаемые события производили на него всё более и более потрясающее впечатление.
Самая людская работа, шедшая в гавани, вносила какую-то бросающуюся в глаза дисгармонию в поэтическую картину. Потные, почерневшие от угольного дыма и загара лица рабочих, их сгорбленные под тяжестью нош спины, грубые резкие окрики, разносившиеся в прозрачном, как мечта, воздухе — все
говорило о хлебе и нужде, о
грубости среди этих роскошных красот природы, под этим нежно голубым небом.
Кулигин, в ответ на его
грубости,
говорит: «За что, сударь, Савел Прокофьич, честного человека обижать изволите?» Дикой отвечает вот что...
Уже и знакомые стали дразнить Передонова обманом. С обычною в нашем городе
грубостью к слабым
говорили об этом обмане при нем. Преполовенская с лукавою усмешечкою спрашивала...
Жадов. С вами лучше не
говорить, Аким Акимыч; вы всегда на
грубость напрашиваетесь. (Отходит и садится на авансцене.)
Маша. Про мужа я не
говорю, к нему я привыкла, но между штатскими вообще так много людей грубых, нелюбезных, невоспитанных. Меня волнует, оскорбляет
грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен. Когда мне случается быть среди учителей, товарищей мужа, то я просто страдаю…
«Я за что сержусь, —
говорил Фома, — кроме того, что он по-настоящему не должен бы сметь и подумать лезть ко мне с своими снами, тем более с белым быком; кроме этого — согласитесь сами, полковник, — что такое белый бык, как не доказательство
грубости, невежества, мужичества вашего неотесанного Фалалея?
— Хочу и я вас потешить спектаклем, Павел Семеныч. — Эй ты, ворона, пошел сюда! Да удостойте подвинуться поближе, Гаврила Игнатьич! — Это, вот видите ли, Павел Семеныч, Гаврила; за
грубость и в наказание изучает французский диалект. Я, как Орфей, смягчаю здешние нравы, только не песнями, а французским диалектом. — Ну, француз, мусью шематон, — терпеть не может, когда
говорят ему: мусью шематон, — знаешь урок?
В одних домах уже спали, в других играли в карты; мы ненавидели эти дома, боялись их и
говорили об изуверстве, сердечной
грубости, ничтожестве этих почтенных семейств, этих любителей драматического искусства, которых мы так испугали, и я спрашивал, чем же эти глупые, жестокие, ленивые, нечестные люди лучше пьяных и суеверных куриловских мужиков, или чем лучше они животных, которые тоже приходят в смятение, когда какая-нибудь случайность нарушает однообразие их жизни, ограниченной инстинктами.
Ну и вот
грубость да откровенность его эта княгине понравилась: она ему тут головкой кивнула и ласково
говорит...
Не бойся,
говори смелей:
Зачем ты нас возненавидел,
Какою
грубостью своей
Простой народ тебя обидел...
Эзоп — о! он,
говорят, знает его наизусть и словами фригийского мудреца умеет обличать самонадеянность, невежество, бестолковое удальство,
грубость, неуважение к старшим.
Об этом Викторе сохранилось предание как о монахе очень слабом — он вел самую нетрезвую жизнь и
говорил всем
грубости, но ему все это прощалось за хороший голос и за отменное мастерство руководить исполнителями при торжественных богослужениях.
Скажу без лести, многие на меня посматривали, и тут я должен был проходить несколько раз мимо тех же окон, но предмет страсти моей скрывался, а на ее место выходил слуга, и, без всякой политики,
говорил, чтобы я перестал глазеть на окна, а шел бы своею дорогою, иначе… ну, чего скрывать петербургскую
грубость?.. иначе, —
говорит, — вас прогонят палкою.
Любовь. Вы не смеете
говорить мне
грубости…
— Надоели мне эти голодающие, ну их! И всё обижаются и всё обижаются, — продолжал Иван Иваныч, обсасывая лимонную корку. — Голодные обижаются на сытых. И те, у кого есть хлеб, обижаются на голодных. Да… С голоду человек шалеет, дуреет, становится дикий. Голод не картошка. Голодный и
грубости говорит, и ворует, и, может, еще что похуже… Понимать надо.
— Это
грубость нравов, Павел Андреич, — сказала она. — Вы образованны и воспитаны, но в сущности какой вы еще… скиф! Это оттого, что вы ведете замкнутую, ненавистническую жизнь, ни с кем не видаетесь и не читаете ничего, кроме ваших инженерных книг. А ведь есть хорошие люди, хорошие книги! Да… Но я утомилась и мне тяжело
говорить. Спать надо.
— Можешь ли так родителям отвечать? Кому отвечаешь? Смотри ты! Молоко еще на губах не высохло, а
грубости отцу
говоришь.
Студент разочарованно замолчал. Ему всегда становилось грустно, когда он в жизни натыкался на
грубость и несправедливость. Он отстал от землемера и молча шел за ним, глядя ему в спину. И даже эта согнутая, узкая, жесткая спина, казалось, без слов, но с мрачною выразительностью
говорила о нелепо и жалко проволочившейся жизни, о нескончаемом ряде пошлых обид судьбы, об упрямом и озлобленном самолюбии…
«В России,
говорят (корпусные), все нехорошо, —
грубость, глупость и невежество. То ли дело за границею, во Франции, Италии, Германии, Англии. Даже у нас в Польше лучше, чем в России. И там даже свободнее дышится».
Прежде лисой прикидывался, а теперь, на-ка, вздумал командовать да свои мужицкие
грубости говорить.
— У тебя такая
грубость, что с тобой нельзя
говорить.
От
грубости до мятежа далеко ль!
Я не люблю, кто бойко
говорит!
— Да, но вид этого молодого человека не
говорит о
грубости: он, напротив, нежен и показался мне встревоженным или беспокойным.
Ресницын чувствовал себя выбитым из колеи, а потому сердился и нервно играл моноклем. Он не прочь был бы назвать Елену невестой, и ее холодность казалась ему
грубостью. А Елену более, чем когда-либо прежде, утомляло в его разговоре легкомысленное порхание с предмета на предмет. Она сама
говорила всегда сжато и точно, и всякое многоречие людское было ей тягостно. Но люди почти все таковы, — распущенные, беспорядочные.
И многие его ненавидели, но боялись его чудовищной силы, его
грубости, которая ни перед чем не останавливается, и даже за глаза не решались
говорить о нем дурно.
— Послушай, Лебедянцев, — больной выпрямился и сидел бледный, обливаясь потом, пересиливая боль, — послушай! Зачем ты мне прислал этого костоправа, подлекаря? Разве можно выносить его тон? И ты его приятель!.. Он тебе
говорит: дружище! Это твои приятели!.. Вот до чего ты опустился!.. Ты миришься со всею этою
грубостью, со всем этим доморощенным свинством!
Ни Пьер, и никто из товарищей его не
говорили ни о том, чтò они видели в Москве, ни о
грубости обращения французов, ни о том распоряжении пристреливать, которое было объявлено им: все были, как бы в отпор ухудшающемуся положению, особенно оживлены и веселы.
Говорили о личных воспоминаниях, о смешных сценах, виденных во время похода, и заминали разговоры о настоящем положении.
Потом он вспомнил
грубость, ясность ее мыслей и вульгарность выражений, свойственных ей, несмотря на ее воспитание в высшем аристократическом кругу. «Я не какая-нибудь дура… поди сам попробуй… allez vous promener», [Убирайся.]
говорила она. Часто, глядя на ее успех в глазах старых и молодых мужчин и женщин, Пьер не мог понять, отчего он не любил ее. Да я никогда не любил ее,
говорил себе Пьер; я знал, что она развратная женщина, повторял он сам себе, но не смел признаться в этом.
— Вот что̀, Берг, милый мой, — сказал Ростов. — Когда вы получите из дома письмо и встретитесь с своим человеком, у которого вам захочется расспросить про всё, и я буду тут, я сейчас уйду, чтобы не мешать вам. Послушайте, уйдите, пожалуйста, куда-нибудь, куда-нибудь… к чорту! — крикнул он и тотчас же, схватив его за плечо и ласково глядя в его лицо, видимо, стараясь смягчить
грубость своих слов, прибавил: — вы знаете, не сердитесь; милый, голубчик, я от души
говорю, как нашему старому знакомому.
— Мама, можно
поговорить, да? — сказала Наташа. — Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. — И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю
грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.