Неточные совпадения
Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него
глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат не только с плеч, но и с души, с
ума; вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть!
Да, сегодня она у него, он у ней, потом в опере. Как полон день! Как легко дышится в этой жизни, в сфере Ольги, в лучах ее девственного блеска, бодрых сил, молодого, но тонкого и
глубокого, здравого
ума! Он ходит, точно летает; его будто кто-то носит по комнате.
Как он тревожился, когда, за небрежное объяснение, взгляд ее становился сух, суров, брови сжимались и по лицу разливалась тень безмолвного, но
глубокого неудовольствия. И ему надо было положить двои, трои сутки тончайшей игры
ума, даже лукавства, огня и все свое уменье обходиться с женщинами, чтоб вызвать, и то с трудом, мало-помалу, из сердца Ольги зарю ясности на лицо, кротость примирения во взгляд и в улыбку.
Она все колола его легкими сарказмами за праздно убитые годы, изрекала суровый приговор, казнила его апатию
глубже, действительнее, нежели Штольц; потом, по мере сближения с ним, от сарказмов над вялым и дряблым существованием Обломова она перешла к деспотическому проявлению воли, отважно напомнила ему цель жизни и обязанностей и строго требовала движения, беспрестанно вызывала наружу его
ум, то запутывая его в тонкий, жизненный, знакомый ей вопрос, то сама шла к нему с вопросом о чем-нибудь неясном, не доступном ей.
Иногда в ней выражалось такое внутреннее утомление от ежедневной людской пустой беготни и болтовни, что Штольцу приходилось внезапно переходить в другую сферу, в которую он редко и неохотно пускался с женщинами. Сколько мысли, изворотливости
ума тратилось единственно на то, чтоб
глубокий, вопрошающий взгляд Ольги прояснялся и успокоивался, не жаждал, не искал вопросительно чего-нибудь дальше, где-нибудь мимо его!
Возделанные поля, чистота хижин, сады, груды плодов и овощей,
глубокий мир между людьми — все свидетельствовало, что жизнь доведена трудом до крайней степени материального благосостояния; что самые заботы, страсти, интересы не выходят из круга немногих житейских потребностей; что область
ума и духа цепенеет еще в сладком, младенческом сне, как в первобытных языческих пастушеских царствах; что жизнь эта дошла до того рубежа, где начинается царство духа, и не пошла далее…
— Ну да, гулять, и я то же говорю. Вот
ум его и пошел прогуливаться и пришел в такое
глубокое место, в котором и потерял себя. А между тем, это был благодарный и чувствительный юноша, о, я очень помню его еще вот таким малюткой, брошенным у отца в задний двор, когда он бегал по земле без сапожек и с панталончиками на одной пуговке.
Между бесчисленным количеством мыслей и мечтаний, без всякого следа проходящих в
уме и воображении, есть такие, которые оставляют в них
глубокую чувствительную борозду; так что часто, не помня уже сущности мысли, помнишь, что было что-то хорошее в голове, чувствуешь след мысли и стараешься снова воспроизвести ее.
Все больше я стал убеждаться, что и вообще нужно прежде всего выработать в себе
глубокое, полнейшее безразличие к чувству пациента. Иначе двадцать раз сойдешь с
ума от отчаяния и тоски.
Он давно уже подыскал в
уме своем оправдания ее с ним поступка, ее поспешного бегства из Москвы, после того счастливого для него дня, когда он увидал в ее
глубоких, как море, глазах светоч зарождающейся взаимности.
В 1872 году Глеб Успенский был в Париже. Он побывал в Лувре и писал о нем жене: «Вот где можно опомниться и выздороветь!.. Тут больше всего и святее всего Венера Милосская. Это вот что такое: лицо, полное
ума глубокого, скромная, мужественная, словом, идеал женщины, который должен быть в жизни. Это — такое лекарство от всего гадкого, что есть на душе, что не знаю, — какое есть еще другое? В стороне стоит диванчик, на котором больной Гейне, каждое утро приходя сюда, плакал».
Благодаря беспрерывному нахождению среди детей она до
глубокой старости сохранит ребяческую душу, ребяческое сердце, ребяческий
ум.
Он был человек природного
ума и, находясь постоянно при князе, даже вкусил от образованности, хотя очень поверхностно. Впрочем, и образование самого князя не было особенно
глубоким.
Натуральный
ум может заменить почти всякую степень образования, но никакое образование не заменит натурального
ума, хотя и имеет перед таким человеком преимущество богатства знания случаев и фактов (сведения исторические) и определение причинности (естественные науки) — всё в правильном, легком обозрении; но он от этого не обладает более правильным и
глубоким взглядом на настоящую сущность всех этих событий, случаев и причинностей.
Много «молитв» моих я и до сего дня помню, — работа
ума в детстве ложится на душу слишком
глубокими шрамами — часто они не зарастают всю жизнь.
Талантов никаких, поэзии нема, способностей к работе пропасть, память большая,
ум не разнообразный и не
глубокий, но здравый и живой; сушь и сила, и даже дар слова, когда речь идет об его, между нами сказать, скучнейшей Болгарии.
Иногда молодёжь подходила к тем огромным и
глубоким вопросам, которые, раскрываясь пред человеком, как бездонные пропасти, властно влекут его пытливый
ум и сердце в свою таинственную тьму.
Он шире раскидывает
умом и глядит куда дальше и
глубже.
Он
ума глубокого и обширного, просвещенного и громадной начитанности; она — недалека, неразвита, полу-образованна.
Она-то и дает ребенку способность «знать и понимать много такого, чего никто не знает» — не
умом понимать, а всем существом своим чувствовать
глубокую, неисчерпаемую самоценность жизни.
Она всегда блага, всегда божественно-мудра — тою
глубокою мудростью, которой
ум человеческий не должен дерзать даже касаться.
Россия ждала свою родную царицу, дочь Петра Великого, и Елисавета Петровна одним народным именем умела в несколько часов приобресть державу, которую оспоривала у ней
глубокая, утонченная, хотя и своекорыстная, политика, умевшая постигнуть русский
ум, но не понимавшая русского сердца.
Эти вопросы часто смущали
ум Гладких, и он по целым часам ходил порой в
глубокой задумчивости, опустив вниз свою поседевшую голову.
Глубокая и страстная натура княгини страдала неимоверно: Ольга Федотовна рассказывала, что пред тем, как княжну везть в институт, бабушка чуть
ума не решилась.
Патрикей Семеныч имел
ум довольно
глубокий и сосредоточенный, характер солидный и даже немножко важный; он по натуре был фанатик рабской преданности и твердый консерватор старых порядков.
Но все же передо мной в тяжелые минуты вставали глаза Изборского,
глубокие, умные и детски-наивные… Да, он много думал не над одними специальными вопросами. Глаза мудреца и ребенка… Но, если они могут так ясно смотреть на мир, то это оттого, что он не «увидел» того, что я увидел. Увидеть значит не только отразить в
уме известный зрительный образ и найти для него название. Это значит пустить его так, как я его пустил в свою душу…
Но Наденька боится. Все пространство от ее маленьких калош до конца ледяной горы кажется ей страшной, неизмеримо
глубокой пропастью. У нее замирает дух и прерывается дыхание, когда она глядит вниз, когда я только предлагаю сесть в санки, но что же будет, если она рискнет полететь в пропасть! Она умрет, сойдет с
ума.
Впрочем Печорин имел самый несчастный нрав: впечатления, сначала легкие, постепенно врезывались в его
ум все
глубже и
глубже, так что впоследствии эта любовь приобрела над его сердцем право давности, священнейшее из всех прав человечества.
Поспешно схватил я верхнее платье, отпер дверь, бросился за дерзким, кликнув людей; но нигде не могли его найти, а сказывали, что у ворот останавливалась тройка и в повозке сидел брат Петрусь. Его великого
ума была эта новая мне обида, о которой я не сказал ни батеньке, ни даже моей Анисье Ивановне. Она была в
глубоком сне и ничего не слыхала.
Княжна. О! я знаю, что он тебе нравится, но берегись! ты Арбенина не знаешь хорошо, потому что его никто хорошо знать не может…
Ум язвительный и вместе
глубокий, желания, не знающие никакой преграды, и переменчивость склонностей — вот что опасно в твоем любезном; он сам не знает, чего хочет, и по той же причине, полюбив, разлюбит тотчас, если представится ему новая цель!
Будь в нем менее
ума и благородства, не будь в его душе
глубокого поэтического чувства, трудно было бы ему уберечься от дурных влияний.
Брачные отношения были разобраны ими в самых мельчайших подробностях: много, конечно, Варвара Александровна, обладающая таким
умом, высказала
глубоких и серьезных истин; много в герой мой, тоже обладавший даром слова, сделал прекрасных замечаний; но я не решаюсь передать во всей подробности разговор их, потому что боюсь утомить читателя, и скажу только, что Хозаров отобедал у Мамиловой и уехал от нее часу в шестом.
Этот отрывистый разговор происходил в день самоубийства князя в одном из комфортабельных номеров «Hotel des Anglais» между вошедшим в номер мужчиной, среднего роста, лет тридцати пяти, с добродушным чисто русским лицом, невольно вызывавшим симпатию, с грустным выражением добрых серых глаз, в которых светился недюжинный
ум, и молодой женщиной, светлой шатенкой, лет двадцати пяти, сидевшей в
глубоком кресле с французской книжкой в руках.
Но полковник отвечал, что это не воск, а история, и притом самая настоящая, самая правдивая история, которой ни за что бы не должно забыть неблагодарное потомство, ибо она свидетельствует о ясном
уме и
глубокой сообразительности человека из народа.
Он посмотрел на брата с веселой усмешкой. Но Израиль не слышал. Он шел с нами рядом, и на лице его было выражение
глубокой задумчивости, как будто он решал в
уме сложную задачу.
Войницкий. А профессора, к сожалению, еще не съела моль. По-прежнему от утра до
глубокой ночи сидит у себя в кабинете и пишет. «Напрягши
ум, наморщивши чело, всё оды пишем, пишем, и ни себе, ни им похвал нигде не слышим». Бедная бумага! Сонечка по-прежнему читает умные книжки и пишет очень умный дневник.
Измерить океан
глубокий,
Сочесть пески, лучи планет,
Хотя и мог бы
ум высокий,
Тебе числа и меры нет!
Не могут Духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает,
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Богомолка долго еще рассказывала. Много было странного и наивного, но она относилась ко всему с таким
глубоким благоговением, что улыбка не шла на
ум. Лицо ее смотрело серьезно и успокоенно, как бывает у очень верующих людей после причастия. Видимо, из своего долгого путешествия, полного тяжелых лишений, собеседница наша несла с собою в душе нечто новое, бесконечно для нее дорогое, что всю остальную жизнь заполнит теплом, счастьем и миром.
— У нашей барыни-генеральши тоже вот, — сказал он, надвигая
глубже картуз, — мы еще тогда крепостными были, меньшой сын тоже вот так от большого
ума из пистолета себе в рот выпалил.
Коновницын тотчас понял, что привезенное известие имело большую важность, и что нельзя медлить. Хорошо ли, дурно ли это было, он не думал и не спрашивал себя. Его это не интересовало. На всё дело войны он смотрел не
умом, не рассуждением, а чем-то другим. В душе его было
глубокое, не высказанное убеждение, что всё будет хорошо; но что этому верить не надо, и тем более не надо говорить этого, а надо делать только свое дело. И это свое дело он делал, отдавая ему все свои силы.