Процессия остановилась у деревни, на берегу, с которого видна была
гигантская гора, царственно возвышающаяся над четырьмя кантонами своею блестящею белоснежною короною, а влево за нею зеленая Рютли.
Неточные совпадения
Отсюда, сверху, открывался великолепный вид во все стороны. На северо-западе виднелся низкий и болотистый перевал с реки Нахтоху на Бикин. В другую сторону, насколько хватал глаз, тянулись какие-то другие
горы. Словно
гигантские волны с белыми гребнями, они шли куда-то на север и пропадали в туманной мгле. На северо-востоке виднелась Нахтоху, а вдали на юге — синее море.
Сильный порывистый ветер клубами гнал с моря туман. Точно
гигантские волны, катился он по земле и смешивался в
горах с дождевыми тучами.
Чем дальше от Александровска, тем долина становится уже, потемки густеют,
гигантские лопухи начинают казаться тропическими растениями; со всех сторон надвигаются темные
горы.
И ему вдруг делается стыдно своего малодушного страха, когда вслед за этой мелькнувшей мыслью, охватившей смертельной тоской его молодую душу, нос «Коршуна», бывший на гребне переднего вала, уже стремительно опустился вниз, а корма вздернулась кверху, и водяная
гора сзади, так напугавшая юношу, падает обессиленная, с бешенством разбиваясь о кормовой подзор, и «Коршун» продолжает нырять в этих водяных глыбах, то вскакивая на них, то опускаясь, обдаваемый брызгами волн, и отряхиваясь, словно
гигантская птица, от воды.
Там лежит длинная, пологая
гора, увенчанная старыми развалинами. Если приглядишься внимательно, то ясно увидишь всю ее, подобную сказочному
гигантскому чудовищу, которое, припав грудью к заливу и глубоко всунув в воду свою темную морду с настороженным ухом, жадно пьет и не может напиться.
Вдали синеют очертания
гор, белеют перловым туманом могучие, недоступные вершины Кавказа — Эльбрус и Казбек, над которыми парят гордые сыны Востока —
гигантские серые орлы…
На равном расстоянии от углов столового четырехугольника высоко вздымались витые бронзовые колонны с
гигантскими канделябрами, и в них
горели настоящие свечи.
Кругом было темно. Береговые скалы отодвинулись. Нас окружали какие-то громадные массивные постройки, которые оказались барками. Целый караван барок, охваченных льдом… Впереди на довольно крутом подъеме рисовалась силуэтом фантастическая фигура
гигантского всадника. Я смотрел на него снизу. Его голова, казалось, уходила в облака, плечи высились над отдаленными
горами. Рядом вприпрыжку бежал пеший человек в остроконечном шлыке.
Опишу его вам как умею: ко мне плыла крылатая
гигантская фигура, которая вся с головы до пят была облечена в хитон серебряной парчи и вся искрилась; на голове огромнейший, казалось, чуть ли не в сажень вышины, убор, который
горел, как будто весь сплошь усыпан был бриллиантами или точно это цельная бриллиантовая митра…
Если ты поднимешься на шаре, чтобы увидеть город, то поневоле, само собою, увидишь и поле, и деревни, и реки… Когда добывают стеарин, то как побочный продукт получается глицерин. Мне кажется, что современная мысль засела на одном месте и прилипла к этому месту. Она предубеждена, вяла, робка, боится широкого,
гигантского полета, как мы с тобой боимся взобраться на высокую
гору, она консервативна.