Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит:
Забыт и свет и шумный бал,
А глаз меж тем с нее не сводит
Какой-то важный генерал.
Друг другу тетушки мигнули,
И локтем Таню враз толкнули,
И каждая шепнула ей:
«Взгляни налево поскорей». —
«Налево?
где? что там такое?» —
«Ну, что
бы ни было, гляди…
В той кучке, видишь? впереди,
Там,
где еще в мундирах двое…
Вот отошел… вот боком стал… —
«Кто? толстый этот генерал...
Но что
бы ни было, читатель,
Увы! любовник молодой,
Поэт, задумчивый мечтатель,
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдохновенья,
Две сосны корнями срослись;
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
И жницы в волны погружать
Приходят звонкие кувшины;
Там у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой.
И, уехав домой,
ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду, сам нарядился жандармом, оказался в усах и бакенбардах — сам черт
бы не узнал. Явился в доме,
где был Чичиков, и, схвативши первую бабу, какая попалась, сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а сам прямо явился, в усах и с ружьем, как следует, к часовым...
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть
бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не было души, или она у него была, но вовсе не там,
где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что
ни ворочалось на дне ее, не производило решительно никакого потрясения на поверхности.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник взял
бы в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси,
где любит все оказаться в широком размере, всё что
ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Если каким
бы то
ни было образом вы знаете и укажете нам,
где он теперь находится, то, уверяю вас честным словом и беру всех в свидетели, что дело тем только и кончится.
И, накинув на голову тот самый зеленый драдедамовый платок, о котором упоминал в своем рассказе покойный Мармеладов, Катерина Ивановна протеснилась сквозь беспорядочную и пьяную толпу жильцов, все еще толпившихся в комнате, и с воплем и со слезами выбежала на улицу — с неопределенною целью где-то сейчас, немедленно и во что
бы то
ни стало найти справедливость.
— Мне кажется, особенно тревожиться нечего,
ни вам,
ни Авдотье Романовне, конечно, если сами не пожелаете входить в какие
бы то
ни было с ним отношения. Что до меня касается, я слежу и теперь разыскиваю,
где он остановился…
Но отчего же так? Ведь она госпожа Обломова, помещица; она могла
бы жить отдельно, независимо,
ни в ком и
ни в чем не нуждаясь? Что ж могло заставить ее взять на себя обузу чужого хозяйства, хлопот о чужих детях, обо всех этих мелочах, на которые женщина обрекает себя или по влечению любви, по святому долгу семейных уз, или из-за куска насущного хлеба?
Где же Захар, Анисья, ее слуги по всем правам?
Где, наконец, живой залог, оставленный ей мужем, маленький Андрюша?
Где ее дети от прежнего мужа?
— Как же ты проповедовал, что «доверенность есть основа взаимного счастья», что «не должно быть
ни одного изгиба в сердце,
где бы не читал глаз друга». Чьи это слова?
Халат на Обломове истаскался, и как
ни заботливо зашивались дыры на нем, но он расползается везде и не по швам: давно
бы надо новый. Одеяло на постели тоже истасканное, кое-где с заплатами; занавески на окнах полиняли давно, и хотя они вымыты, но похожи на тряпки.
Случилось дело дивное:
Пастух ушел; Федотушка
При стаде был один.
«Сижу я, — так рассказывал
Сынок мой, — на пригорочке,
Откуда
ни возьмись —
Волчица преогромная
И хвать овечку Марьину!
Пустился я за ней,
Кричу, кнутищем хлопаю,
Свищу, Валетку уськаю…
Я бегать молодец,
Да
где бы окаянную
Нагнать, кабы не щенная:
У ней сосцы волочились,
Кровавым следом, матушка.
За нею я гнался!
«Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла, ой люли, люли, люли, люли»… Хоровод молодых баб и девок — пляшут — подойдем поближе, — говорил я сам себе, развертывая найденные бумаги моего приятеля. Но я читал следующее. Не мог дойти до хоровода. Уши мои задернулись печалию, и радостный глас нехитростного веселия до сердца моего не проник. О мой друг!
где бы ты
ни был, внемли и суди.
Общество было для него необходимо,
где бы он
ни жил; в Москве или за границей, он всегда живал одинаково открыто и в известные дни принимал у себя весь город.
Как
бы то
ни было, когда он простился с ним на седьмой день, пред отъездом его в Москву, и получил благодарность, он был счастлив, что избавился от этого неловкого положения и неприятного зеркала. Он простился с ним на станции, возвращаясь с медвежьей охоты,
где всю ночь у них было представление русского молодечества.
Перебирая в воспоминании все известные случаи разводов (их было очень много в самом высшем, ему хорошо известном обществе), Алексей Александрович не нашел
ни одного,
где бы цель развода была та, которую он имел в виду.
— Ну, папаша, это все равно,
где бы человек
ни родился.
(Я сам не раз встречал эту Акулину. Покрытая лохмотьями, страшно худая, с черным, как уголь, лицом, помутившимся взором и вечно оскаленными зубами, топчется она по целым часам на одном месте, где-нибудь на дороге, крепко прижав костлявые руки к груди и медленно переваливаясь с ноги на ногу, словно дикий зверь в клетке. Она ничего не понимает, что
бы ей
ни говорили, и только изредка судорожно хохочет.)
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение. — Как тебя назвать не знаю, да и знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад
бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедною сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы,
где бы ты
ни был и что
бы с тобою
ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
«Довольно мне колоть вам глаза, — сказала она, — и так уж нет почти
ни одной семьи,
где я не взяла
бы в долг хлеба, чаю или муки.
Хотелось
бы верно изобразить вам,
где я, что вижу, но о многом говорят чересчур много, а сказать нечего; с другого, напротив, как
ни бейся, не снимешь и бледной копии, разве вы дадите взаймы вашего воображения и красок.
Проезжая эти пространства,
где на далекое друг от друга расстояние разбросаны фермы, невольно подумаешь, что пора
бы уже этим фермам и полям сблизиться так, чтобы они касались друг друга, как в самой Англии, чтоб соседние нивы разделялись только канавой, а не степями, чтоб
ни один клочок не пропал даром…
Мы обращались и к китайцам, и к индийцам с вопросом по-английски и по-французски: «
Где отель?» Встречные тупо глядели на нас или отвечали вопросом же: «Signor?» Мы стали ухитряться, как
бы, не зная
ни слова по-испански, сочинить испанскую фразу.
Где же Нагасаки? Города еще не видать. А! вот и Нагасаки. Отчего ж не Нангасаки? оттого, что настоящее название — Нагасаки, а буква н прибавляется так, для шика, так же как и другие буквы к некоторым словам. «Нагасаки — единственный порт, куда позволено входить одним только голландцам», — сказано в географиях, и куда, надо
бы прибавить давно, прочие ходят без позволения. Следовательно, привилегия
ни в коем случае не на стороне голландцев во многих отношениях.
Музыканты все тагалы: они очень способны к искусствам вообще. У них отличный слух: в полках их учат будто
бы без нот. Не знаю, сколько правды во всем этом, но знаю только, что игра их сделала
бы честь любому оркестру
где бы то
ни было — чистотой, отчетливостью и выразительностью.
Я испугался этой перспективы неизвестности и «ожидания» на неопределенный срок
где бы то
ни было, у наших ли пустынных азиатских берегов или хотя
бы и в таком новом для меня и занимательном месте, как Сан-Франциско.
Да мне кажется, если б я очутился в таком уголке,
где не заметил
бы ни малейшей вражды, никаких сплетней, а видел
бы только любовь да дружбу, невозмутимый мир, всеобщее друг к другу доверие и воздержание, я
бы перепугался, куда это я заехал: все думал
бы, что это недаром, что тут что-нибудь да есть другое…
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу,
ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял за веру православную и отчизну, — не так, как иные бродяги таскаются бог знает
где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной церкви с католической под властью римского папы.] даже не похожи: не заглянут в Божию церковь. Таких
бы нужно допросить порядком,
где они таскаются.
Ни плетня,
ни сарая порядочного,
где бы поставить скотину или воз.
Подробнее на этот раз ничего не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где-то средства, чтобы иметь право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне — иначе «я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я не хочу начинать подлецом», — решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи отдать Катерине Ивановне во что
бы то
ни стало и прежде всего.
И он убегал, а она принималась опять слушать песни и глядеть на пляску, следя за ним взглядом,
где бы он
ни был, но через четверть часа опять подзывала его, и он опять прибегал.
А я тебе, с своей стороны, за это тоже одно обещание дам: когда к тридцати годам я захочу «бросить кубок об пол», то,
где б ты
ни был, я таки приду еще раз переговорить с тобою… хотя
бы даже из Америки, это ты знай.
Между тем находились и находятся даже и теперь геометры и философы, и даже из замечательнейших, которые сомневаются в том, чтобы вся вселенная или, еще обширнее — все бытие было создано лишь по эвклидовой геометрии, осмеливаются даже мечтать, что две параллельные линии, которые, по Эвклиду,
ни за что не могут сойтись на земле, может быть, и сошлись
бы где-нибудь в бесконечности.
Да и все этого юношу любили,
где бы он
ни появился, и это с самых детских даже лет его.
И в нервно-впечатлительной, утонченной культуре Франции это чувствуется сильнее, чем
где бы то
ни было.
В продолжение десяти лет она везде,
где бы она
ни была, начиная с Нехлюдова и старика-станового и кончая острожными надзирателями, видела, что все мужчины нуждаются в ней; она не видела и не замечала тех мужчин, которые не нуждались в ней. И потому весь мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех сторон стороживших ее и всеми возможными средствами — обманом, насилием, куплей, хитростью — старающихся овладеть ею.
С тех пор как Катюша узнала ее, она видела, что
где бы она
ни была, при каких
бы ни было условиях, она никогда не думала о себе, а всегда была озабочена только тем, как
бы услужить, помочь кому-нибудь в большом или малом.
—
Где узнать?
Ни в жизнь не узнала
бы. Совсем вся лицо другая. Ведь, я чай, лет десять с тех пор-то!
Он пошел поскорее, вспомнив, что у него была цель прогулки, и поглядел вокруг, кого
бы спросить,
где живет учитель Леонтий Козлов. И никого на улице:
ни признака жизни. Наконец он решился войти в один из деревянных домиков.
— Бесстыдница! — укоряла она Марфеньку. —
Где ты выучилась от чужих подарки принимать? Кажется, бабушка не тому учила; век свой чужой копейкой не поживилась… А ты не успела и двух слов сказать с ним и уж подарки принимаешь. Стыдно, стыдно! Верочка
ни за что
бы у меня не приняла: та — гордая!
Она страдала за эти уродливости и от этих уродливостей, мешавших жить, чувствовала нередко цепи и готова
бы была, ради правды, подать руку пылкому товарищу, другу, пожалуй мужу, наконец… чем
бы он
ни был для нее, — и идти на борьбу против старых врагов, стирать ложь, мести сор, освещать темные углы, смело, не слушая старых, разбитых голосов, не только Тычковых, но и самой бабушки, там,
где последняя безусловно опирается на старое, вопреки своему разуму, — вывести, если можно, и ее на другую дорогу.
— Захочет! — договорил Райский с уверенностью, — и если это случится, дайте мне слово, что вы уведомите меня по телеграфу,
где бы я
ни был: я хочу держать венец над Верой…
Если скульптура изменит мне (Боже сохрани! я не хочу верить: слишком много говорит за), я сам казню себя, сам отыщу того,
где бы он
ни был — кто первый усомнился в успехе моего романа (это — Марк Волохов), и торжественно скажу ему: да, ты прав: я — неудачник!
Даже в моей первой книге о «Москве и москвичах» я
ни разу и нигде словом не обмолвился и никогда
бы не вспомнил
ни их,
ни ту обстановку, в которой жили банщики, если
бы один добрый человек меня носом не ткнул, как говорится, и не напомнил мне одно слово, слышанное мною где-то в глухой деревушке не то бывшего Зарайского, не то бывшего Коломенского уезда; помню одно лишь, что деревня была вблизи Оки, куда я часто в восьмидесятых годах ездил на охоту.
Сегодня был особенно сильный перелет. Олентьев убил несколько уток, которые и составили нам превосходный ужин. Когда стемнело, все птицы прекратили свой лет. Кругом сразу воцарилась тишина. Можно было подумать, что степи эти совершенно безжизненны, а между тем не было
ни одного озерка,
ни одной заводи,
ни одной протоки,
где не ночевали
бы стада лебедей, гусей, крохалей, уток и другой водяной птицы.
Тончайшие черты общего явления должны выказываться здесь осязательнее, чем
где бы то
ни было, и никто не может подвергнуть сомнению, что это именно черты того явления, которому принадлежат черты смешения безумия с умом.
Верочка взяла первые ноты, какие попались, даже не посмотрев, что это такое, раскрыла тетрадь опять,
где попалось, и стала играть машинально, — все равно, что
бы ни сыграть, лишь
бы поскорее отделаться. Но пьеса попалась со смыслом, что-то из какой-то порядочной оперы, и скоро игра девушки одушевилась. Кончив, она хотела встать.
«С какими стихиями она соединена первоначально, в тех пребывает и по разрушении, как
бы поставленная стражем своей собственности, и по тонкости и удобоподвижности духовной силы не оставляет собственно ей принадлежащего при растворении этого с однородным, не подвергается никакой ошибке при раздроблении на мелкие части стихий, но проницает собственные свои, смешанные с однородными, и не ослабевает в силах, проходя с ними, когда разливаются во вселенной, но всегда остается в них,
где бы и как
бы ни устрояла их природа.
— Так, братцы,
ни за что сюда попал. У ямщика лошадь отвязал от саней. Поймали, говорят: украл. А я говорю: я только доехать скорей хотел, — я лошадь пустил. Да и ямщик мне приятель. Порядок, я говорю? — Нет, говорят, украл. А того не знают, что и
где украл. Были дела, давно
бы следовало сюда попасть, да не могли уличить, а теперь не по закону сюда загнали. Да врешь, — бывал в Сибири, да недолго гащивал…
И сколько
бы ни напутали фазаны, хорошая собака всегда найдет последний след, выход с того места,
где кормились.