Неточные совпадения
В молодости своей таскался по
чужим землям, выучился есть устерсы и был до них великий охотник.
Но каким образом умудрился вор украсть ночью, из запертой конюшни, Малек-Аделя? Малек-Аделя, который и днем никого
чужого к себе не подпускал, — украсть его без шума, без стука? И как растолковать, что ни одна дворняжка не пролаяла? Правда, их было всего две, два молодых щенка, и те от холоду и голоду
в землю зарывались — но все-таки!
— Это они хватили через край, — сказала она, взмахнув ресницами и бровями. — Это — сгоряча. «Своей пустой ложкой
в чужую чашку каши». Это надо было сделать тогда, когда царь заявил, что помещичьих
земель не тронет. Тогда, может быть, крестьянство взмахнуло бы руками…
Дубровских несколько лет
в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со стороны г. Троекурова были какие-либо до сего времени прошения о таковом неправильном владении Дубровскими оного имения, к тому по уложению велено, ежели кто
чужую землю засеет или усадьбу загородит, и на того о неправильном завладении станут бити челом, и про то сыщется допрямо, тогда правому отдавать тую
землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением, а посему генерал-аншефу Троекурову
в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске отказать, ибо принадлежащее ему имение возвращается
в его владение, не изъемля из оного ничего.
Его убийца хладнокровно
Навел удар… спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?.. Издалёка,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока.
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы,
Не мог понять
в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!..
Они рассказывали о том, сколько бедствий им пришлось претерпеть на
чужой земле в первые годы переселения.
Я тут же познакомилась с некоторыми из девушек; Вера Павловна сказала цель моего посещения: степень их развития была неодинакова; одни говорили уже совершенно языком образованного общества, были знакомы с литературою, как наши барышни, имели порядочные понятия и об истории, и о
чужих землях, и обо всем, что составляет обыкновенный круг понятий барышень
в нашем обществе; две были даже очень начитаны.
Дядья,
в одинаковых черных полушубках, приподняли крест с
земли и встали под крылья; Григорий и какой-то
чужой человек, с трудом подняв тяжелый комель, положили его на широкое плечо Цыганка; он пошатнулся, расставил ноги.
Юродивые Бог знает отколь к ним приходили, нередко из самой Москвы какой-то чудной человек приезжал — немой ли он был, наложил ли подвиг молчания на себя, только от него никто слова не слыхивал — из
чужих с кем ни встретится, только
в землю кланяется да мычит себе, а
в келейных рядах чтут его за великого человека…
— Вот и это. Полтораста тысяч — шутка ли эко место денег отдать! Положим, однако, что с деньгами оборот еще можно сделать, а главное, не к рукам мне. Нужно сначала около себя округлить; я
в Заболотье-то еще словно на тычке живу. Куда ни выйдешь, все на
чужую землю ступишь.
Увы, теперь мечтанья те
Погибли
в полной красоте,
И я, как жил,
в земле чужойУмру рабом и сиротой.
— Послушай, друг мой, Сашенька, — сказала она однажды, — вот уж с месяц, как ты живешь здесь, а я еще не видала, чтоб ты улыбнулся хоть раз: ходишь словно туча, смотришь
в землю. Или тебе ничто не мило на родной стороне? Видно, на
чужой милее; тоскуешь по ней, что ли? Сердце мое надрывается, глядя на тебя. Что с тобой сталось? Расскажи ты мне: чего тебе недостает? я ничего не пожалею. Обидел ли кто тебя: я доберусь и до того.
Дома — мать с пьяницей-отцом, с полуидиотом-сыном и с четырьмя малолетними девчонками;
землю у них насильно и несправедливо отобрал мир; все ютятся где-то
в выморочной избе из милости того же мира; старшие работают у
чужих людей, младшие ходят побираться.
— Я с вами не согласен, — присовокупил Круциферский, — я очень понимаю весь ужас смерти, когда не только у постели, но и
в целом свете нет любящего человека, и
чужая рука холодно бросит горсть
земли и спокойно положит лопату, чтоб взять шляпу и идти домой. Любонька, когда я умру, приходи почаще ко мне на могилу, мне будет легко…
Я имел с ним дела и раньше, когда он, живя под
чужим паспортом, заведывал
в Москве книгоиздательством «
Земля» писчебумажного фабриканта Блюменберга.
И если бы это можно было видеть только
в чужих и удаленных
землях, кто бы не подумал, что это скорее выдумано, чем справедливо!
Как видите, неправедность и неверность
чужих земель не возбуждает
в Глаше ужаса и негодования; ее занимают только новые сведения, которые представляются ей чем-то загадочным, — «чудесами», как она выражается.
«Ты не дай меня, свою верную жену,
Злым охульникам
в поругание!
На кого, кроме тебя, мне надеяться?
У кого просить стану помощи?
На белом свете я сиротинушка:
Родной батюшка уж
в сырой
земле,
Рядом с ним лежит моя матушка,
А мой старший брат, сам ты ведаешь,
На
чужой сторонушке пропал без вести,
А меньшой мой брат — дитя малое,
Дитя малое, неразумное...
Но чаще думалось о величине
земли, о городах, известных мне по книгам, о
чужих странах, где живут иначе.
В книгах иноземных писателей жизнь рисовалась чище, милее, менее трудной, чем та, которая медленно и однообразно кипела вокруг меня. Это успокаивало мою тревогу, возбуждая упрямые мечты о возможности другой жизни.
—
В бегах живут, всё странствуют по
земле, затем и дано им нарицание — бегуны.
Земля и все прилагаемое к ней —
чужое для нас, говорят они, а полиция считает их вредными, ловит…
Тихое, робкое и грустно-покорное заметно
в людях прежде всего, и так странно, страшно, когда сквозь эту кору покорности вдруг прорвется жестокое, бессмысленное и почти всегда невеселое озорство. Мне кажется, что люди не знают, куда их везут, им все равно, где их высадят с парохода. Где бы они ни сошли на берег, посидев на нем недолго, они снова придут на этот или другой пароход, снова куда-то поедут. Все они какие-то заплутавшиеся, безродные, вся
земля чужая для них. И все они до безумия трусливы.
Он первый раз
в жизни вступил на
чужую землю, и все его поражало и пленяло своей новизной. Вместе с другими он осматривал город, чистенький и довольно красивый, вечер провел
в загородном саду вместе с несколькими гардемаринами и, вернувшись на корвет, стал писать длиннейшее письмо домой.
Бог помощь вам, друзья мои,
И
в счастье, и
в житейском горе,
В стране
чужой,
в пустынном море
И
в темных пропастях
земли.
Только теперь, у нас, здесь, мы работаем не для своего или
чужого обогащения, а
в самом труде своем работаем над созданием новой, еще не виданной на
земле жизни;
в первый раз труд сам по себе становится великим общественным делом.
Набитые полуслепыми людьми, которые равнодушно верят всему, что не тревожит, не мешает им жить
в привычном, грязном, зазорном покое, — распластались, развалились эти
чужие друг другу города по великой
земле, точно груды кирпича, брёвен и досок, заготовленных кем-то, кто хотел возвести сказочно огромное здание, но тот, кто заготовил всё это богатство, — пропал, исчез, и весь дорогой материал тоже пропадает без строителя и хозяина, медленно сгнивая под зимними снегами и дождями осени.
Но теперь он начинал чувствовать к ним жадное любопытство
чужого человека, ничем не похожего на них. Раньше он стыдился слушать рассказы о хитрости женщин, о жадной их плоти, лживом уме, который всегда
в плену тела их, а теперь он слушал всё это внимательно и молча; смотрел
в землю, и пред ним из неё выступали очертания нагого тела.
— А ты не грусти:
чужие земли похвалой стоят, а наша и хайкой крепка будет. Да нам с тобою и говорить довольно, а то я уж устала. Прощай; а если что худое случится, то прибеги, пожалуйся. Ты не смотри на меня, что я такой гриб лафертовский: грибы-то и
в лесу живут, а и по городам про них знают. А что если на тебя нападают, то ты этому радуйся; если бы ты льстив или глуп был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и другим
в пример ставили.
В таком-то месте
чужая земля врезывалась
в дачу — хорошо было бы эту
землю прикупить;
в таком-то месте можно бы хуторок отдельный устроить, да покосцу мало, и тут, по смежности, и покосец продажный есть — ах, хорош покос!
Если дружины русские, составлявшие нестройную громаду, во время похода умели только грабить и опустошать свою
землю наравне с
чужой, то, по всей вероятности, не великое добро для
земли русской было и от того, что «все части ее были скреплены
в одну стройную державу, готовую восстать на врагов по первому мановению», и пр.
Он даже начал дело с простой шутки, думая, что люди, не подорожившие своими средствами для постройки флота, видевшие превосходство иностранцев
в разных знаниях и искусствах, отрекшиеся, по воле царя, от своей величавой, неподвижной спеси, прогулявшиеся за границу или слышавшие подробные рассказы очевидцев о
чужих землях, — что люди эти не постоят уже за кафтан и бороду.
Что же засим? — герой этой, долго утолявшей читателя повести умер, и умер, как жил, среди странных неожиданностей русской жизни, так незаслуженно несущей покор
в однообразии, — пора кончить и самую повесть с пожеланием всем ее прочитавшим — силы, терпения и любви к родине, с полным упованием, что пусть, по пословице «велика растет
чужая земля своей похвальбой, а наша крепка станет своею хайкою».
И горы соляных кристаллов
По тузлукам твоим найдут,
И руды дорогих металлов
Из недр глубоких извлекут!
И тук
земли не истощенный
Всосут
чужие семена,
Чужие снимут племена
Их плод, сторицей возвращенный!
И вглубь лесов и
в даль степей
Разгонят дорогих зверей!
Далеко оно было от него, и трудно старику достичь берега, но он решился, и однажды, тихим вечером, пополз с горы, как раздавленная ящерица по острым камням, и когда достиг волн — они встретили его знакомым говором, более ласковым, чем голоса людей, звонким плеском о мертвые камни
земли; тогда — как после догадывались люди — встал на колени старик, посмотрел
в небо и
в даль, помолился немного и молча за всех людей, одинаково
чужих ему, снял с костей своих лохмотья, положил на камни эту старую шкуру свою — и все-таки
чужую, — вошел
в воду, встряхивая седой головой, лег на спину и, глядя
в небо, — поплыл
в даль, где темно-синяя завеса небес касается краем своим черного бархата морских волн, а звезды так близки морю, что, кажется, их можно достать рукой.
— Благодарствую, мать моя, любезненькая! Вот кто бы взял на свою душу приводить тебя
в соблазн… помогать окаянному!.. обездолить, губить сироту, еще княжну!.. Ведь она все-таки христианка; хоть из
чужой земли, по-нашему
в посты скоромного не ест.
Я, владыка и брат их, старец, глядящий
в гроб, вместо того, чтобы последние дни жизни моей провести
в молитве и изготовиться ко дню предстоящего нам всем Страшного суда, — я таскаюсь по
чужим землям, где на каждом шагу или встречают меня соблазны, укоризны и оскорбления, или готовится мне насильственная смерть.
Глагольев 1. Да… Если грешить, то грешить на
чужой, а не на родной
земле! Пока еще не сгнили, заживем по-людски! Будь учителем, сын! Едем
в Париж!
Суслов (разваливаясь на сене). «На
земле весь род людской…» (Кашляет.) Все вы — скрытые мерзавцы… «Люди гибнут за металл…» Ерунда… Деньги ничто… когда они есть… (дремлет.), а боязнь
чужого мнения — нечто… если человек… трезв… и все вы — скрытые мерзавцы, говорю вам… (Засыпает. Дудаков и Ольга тихо идут под руку. Она крепко прижалась к его плечу и смотрит
в лицо его.)
Варвара Михайловна. О, нет, не к вам… ко всем! Мы живем на
земле чужие всему… мы не умеем быть нужными для жизни людьми. И мне кажется, что скоро, завтра, придут какие-то другие, сильные, смелые люди и сметут нас с
земли, как сор…
В душе моей растет вражда ко лжи, к обманам…
Великий князь приказал отвечать, что псковитяне владеют только своими
землями и не вступаются
в чужие.
Антон
в земле чужой был почти одинок.
Двор погрязал
в суетности, император малодушием своим дивил
чужие земли и умел заставить своих подданных презирать себя.
Нежна — как пери молодая,
Создание
земли и рая,
Мила — как нам
в краю
чужомМеж звуков языка
чужогоЗнакомый звук, родных два слова!
Так изволите видеть, она всякой неправдой забирала
чужие земли, а на поляках хотела отмстить за то, что они были некогда господами русского государства, да и
в цари был выбран самими русскими польский королевич Владислав.
— И, сударь! Придет беда, так все заговорят одним голосом, и дворяне и простой народ! То ли еще бывало
в старину: и триста лет татары владели
землею русскою, а разве мы стали от этого сами татарами? Ведь все, а чем нас упрекает Сила Андреевич Богатырев, прививное, батюшка; а корень-то все русской. Дремлем до поры до времени; а как очнемся да стрехнем с себя
чужую пыль, так нас и не узнаешь!
Впоследствии времени, может быть, примешалось к нему чувство не столь бескорыстное — я человек, более десяти лет живу
в земле чужой; может быть, раскаяние мое, любовь к отечеству превратились
в одну тоску по родине.
Когда желанный гость отдохнул, утолил свой голод и жажду
в кругу близких его сердцу людей, при звуках чоканья заздравных чар и братин, все сдвинулись вокруг него и он рассказал им, насколько мог, о житье-бытье своем
в чужой ливонской
земле, упомянул об Эмме и умолял спасти ее от злых ухищрений Доннершварца и его сообщников.
В деревне, где они приписаны, им не живется — скучно, пахать
землю не умеют или отвыкли, да и не мила
чужая земля, и пошли они сюда на перевоз.
— Нет, видно, мне
в жизни утешения ни от
чужих, ни от родных: маятница на белом свете; прибрал бы поскорее господь; по крайней мере успокоилась бы
в сырой
земле!
Погасла милая душа его, и сразу стало для меня темно и холодно. Когда его хоронили, хворый я лежал и не мог проводить на погост дорогого человека, а встал на ноги — первым делом пошёл на могилу к нему, сел там — и даже плакать не мог
в тоске. Звенит
в памяти голос его, оживают речи, а человека, который бы ласковую руку на голову мне положил, больше нет на
земле. Всё стало
чужое, далёкое… Закрыл глаза, сижу. Вдруг — поднимает меня кто-то: взял за руку и поднимает. Гляжу — Титов.
В пристройке, где он дал мне место, сел я на кровать свою и застыл
в страхе и тоске. Чувствую себя как бы отравленным, ослаб весь и дрожу. Не знаю, что думать; не могу понять, откуда явилась эта мысль, что он — отец мой, —
чужая мне мысль, ненужная. Вспоминаю его слова о душе — душа из крови возникает; о человеке — случайность он на
земле. Всё это явное еретичество! Вижу его искажённое лицо при вопросе моём. Развернул книгу, рассказывается
в ней о каком-то французском кавалере, о дамах… Зачем это мне?