Неточные совпадения
И
в самом приятном расположении духа Свияжский встал и отошел, видимо, предполагая, что разговор окончен на
том самом
месте,
где Левину казалось, что он только начинается.
Степан Аркадьич вращался
в Москве
в тех кругах,
где введено было это слово, считался там чее́тным человеком и потому имел более, чем другие, прав на это
место.
Пройдя большую половину болота, Левин с Весловским добрались до
того места, по которому длинными полосками, упирающимися
в осоку, был разделен мужицкий покос, отмеченный
где протоптанными полосками,
где прокошенным рядком. Половина из этих полос была уже скошена.
— Ах, оставьте, оставьте меня! — сказала она и, вернувшись
в спальню, села опять на
то же
место,
где она говорила с мужем, сжав исхудавшие руки с кольцами, спускавшимися с костлявых пальцев, и принялась перебирать
в воспоминании весь бывший разговор.
Анна, не отвечая мужу, подняла бинокль и смотрела на
то место,
где упал Вронский; но было так далеко, и там столпилось столько народа, что ничего нельзя было разобрать. Она опустила бинокль и хотела итти; но
в это время подскакал офицер и что-то докладывал Государю. Анна высунулась вперед, слушая.
И, заметив полосу света, пробившуюся с боку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню рождения
в прошлом году), обделанные
в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к
тому месту,
где в спальне у него висел халат.
Ее взгляд, прикосновение руки прожгли его. Он поцеловал свою ладонь
в том месте,
где она тронула его, и поехал домой, счастливый сознанием
того, что
в нынешний вечер он приблизился к достижению своей цели более, чем
в два последние месяца.
― Удивительно! ― говорил густой бас Песцова. ― Здравствуйте, Константин Дмитрич.
В особенности образно и скульптурно, так сказать, и богато красками
то место,
где вы чувствуете приближение Корделии,
где женщина, das ewig Weibliche, [вечно женственное,] вступает
в борьбу с роком. Не правда ли?
На другой день рано утром мы ее похоронили за крепостью, у речки, возле
того места,
где она
в последний раз сидела; кругом ее могилки теперь разрослись кусты белой акации и бузины. Я хотел было поставить крест, да, знаете, неловко: все-таки она была не христианка…
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться
в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который
в иных
местах проваливался под ногами,
в других превращался
в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади падали; налево зияла глубокая расселина,
где катился поток,
то скрываясь под ледяной корою,
то с пеною прыгая по черным камням.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие
места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше
той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о
том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота
тот же час запереть, потом обошел кладовые, с
тем чтобы осмотреть, на своих ли
местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками
в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после
того заглянул
в кухню,
где под видом
того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился
в свою комнату.
Так как вы отправитесь по
тем местам,
где я еще не был, так вы узнаете-с на
месте все: как там живут мужички,
где побогаче,
где терпят нужду и
в каком состоянье все.
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска
в тюрьму такого-то города, а
тот суд пишет опять: препроводить тебя
в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы
в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там хоть и
в бабки, так есть
место, да и общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что?
где,
в каких
местах шатаешься?
Под видом избрания
места для жительства и под другими предлогами предпринял он заглянуть
в те и другие углы нашего государства, и преимущественно
в те, которые более других пострадали от несчастных случаев, неурожаев, смертностей и прочего и прочего, — словом,
где бы можно удобнее и дешевле накупить потребного народа.
Сидят они на
том же
месте, одинаково держат голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из таких уст; а где-нибудь
в девичьей или
в кладовой окажется просто: ого-го!
Досада ли на
то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом
в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась
в новом
месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки
в тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина
в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
«Позволено ли нам, бедным жителям земли, быть так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем мечтаете?» — «
Где находятся
те счастливые
места,
в которых порхает мысль ваша?» — «Можно ли знать имя
той, которая погрузила вас
в эту сладкую долину задумчивости?» Но он отвечал на все решительным невниманием, и приятные фразы канули, как
в воду.
Сам же он во всю жизнь свою не ходил по другой улице, кроме
той, которая вела к
месту его службы,
где не было никаких публичных красивых зданий; не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь;
в глаза не знал прихотей, какие дразнят
в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду не был
в театре.
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений,
в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал
в овраги,
где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным
местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся
в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на
ту или другую сторону.
Говорю-с вам это по
той причине, что генерал-губернатор особенно теперь нуждается
в таких людях; и вы, мимо всяких канцелярских повышений, получите такое
место,
где не бесполезна будет ваша жизнь.
Частями стал выказываться господский дом и наконец глянул весь
в том месте,
где цепь изб прервалась и наместо их остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою,
местами изломанною городьбою.
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи
в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что
в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За
те места,
где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей…
Когда я стараюсь вспомнить матушку такою, какою она была
в это время, мне представляются только ее карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь, родинка на шее, немного ниже
того места,
где вьются маленькие волосики, шитый белый воротничок, нежная сухая рука, которая так часто меня ласкала и которую я так часто целовал; но общее выражение ускользает от меня.
Долго бессмысленно смотрел я
в книгу диалогов, но от слез, набиравшихся мне
в глаза при мысли о предстоящей разлуке, не мог читать; когда же пришло время говорить их Карлу Иванычу, который, зажмурившись, слушал меня (это был дурной признак), именно на
том месте,
где один говорит: «Wo kommen Sie her?», [Откуда вы идете? (нем.)] а другой отвечает: «Ich komme vom Kaffe-Hause», [Я иду из кофейни (нем.).] — я не мог более удерживать слез и от рыданий не мог произнести: «Haben Sie die Zeitung nicht gelesen?» [Вы не читали газеты? (нем.)]
Только и успел объявить он, что случилось такое зло; но отчего оно случилось, курнули ли оставшиеся запорожцы, по козацкому обычаю, и пьяными отдались
в плен, и как узнали татары
место,
где был зарыт войсковой скарб, —
того ничего не сказал он.
Это было
то место Днепра,
где он, дотоле спертый порогами, брал наконец свое и шумел, как море, разлившись по воле;
где брошенные
в средину его острова вытесняли его еще далее из берегов и волны его стлались широко по земле, не встречая ни утесов, ни возвышений.
И часто
в тех местах,
где менее всего могли ожидать их, они появлялись вдруг — и все тогда прощалось с жизнью.
Тем временем через улицу от
того места,
где была лавка, бродячий музыкант, настроив виолончель, заставил ее тихим смычком говорить грустно и хорошо; его товарищ, флейтист, осыпал пение струн лепетом горлового свиста; простая песенка, которою они огласили дремлющий
в жаре двор, достигла ушей Грэя, и тотчас он понял, что следует ему делать дальше.
Раскольников пошел прямо и вышел к
тому углу на Сенной,
где торговали мещанин и баба, разговаривавшие тогда с Лизаветой; но их теперь не было. Узнав
место, он остановился, огляделся и обратился к молодому парню
в красной рубахе, зевавшему у входа
в мучной лабаз.
«Ну так что ж! И пожалуй!» — проговорил он решительно, двинулся с моста и направился
в ту сторону,
где была контора. Сердце его было пусто и глухо. Мыслить он не хотел. Даже тоска прошла, ни следа давешней энергии, когда он из дому вышел, с
тем «чтобы все кончить!». Полная апатия заступила ее
место.
Раскольников встал и пошел
в другую комнату,
где прежде стояли укладка, постель и комод; комната показалась ему ужасно маленькою без мебели. Обои были все
те же;
в углу на обоях резко обозначено было
место,
где стоял киот с образами. Он поглядел и воротился на свое окошко. Старший работник искоса приглядывался.
Робинзон. Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют;
где только можно взять, все уж взято, непочатых
мест нет. Ну, не надо, не нуждаюсь я
в нем. Ты ему не говори ничего, а
то он подумает, что и я хочу обмануть; а я горд.
Аркадий сообщил несколько петербургских новостей, но он ощущал небольшую неловкость,
ту неловкость, которая обыкновенно овладевает молодым человеком, когда он только что перестал быть ребенком и возвратился
в место,
где привыкли видеть и считать его ребенком.
В этом настроении не было
места для Никоновой, и недели две он вспоминал о ней лишь мельком,
в пустые минуты, а потом, незаметно, выросло желание видеть ее. Но он не знал,
где она живет, и упрекнул себя за
то, что не спросил ее об этом.
Он хорошо помнил опыт Москвы пятого года и не выходил на улицу
в день 27 февраля. Один,
в нетопленой комнате, освещенной жалким огоньком огарка стеариновой свечи, он стоял у окна и смотрел во
тьму позднего вечера, она
в двух
местах зловеще, докрасна раскалена была заревами пожаров и как будто плавилась, зарева росли, растекались, угрожая раскалить весь воздух над городом. Где-то далеко не торопясь вползали вверх разноцветные огненные шарики ракет и так же медленно опускались за крыши домов.
— Если б столыпинскую реформочку ввели
в шестьдесят первом году, ну, тогда, конечно, мы были бы далеко от
того места,
где стоим, а теперь — что будет?
Он вышел
в большую комнату,
место детских игр
в зимние дни, и долго ходил по ней из угла
в угол, думая о
том, как легко исчезает из памяти все, кроме
того, что тревожит. Где-то живет отец, о котором он никогда не вспоминает, так же, как о брате Дмитрии. А вот о Лидии думается против воли. Было бы не плохо, если б с нею случилось несчастие, неудачный роман или что-нибудь
в этом роде. Было бы и для нее полезно, если б что-нибудь согнуло ее гордость. Чем она гордится? Не красива. И — не умна.
Самгин попросил чаю и, закрыв дверь кабинета, прислушался, — за окном топали и шаркали шаги людей. Этот непрерывный шум создавал впечатление работы какой-то машины, она выравнивала мостовую, постукивала
в стены дома, как будто расширяя улицу. Фонарь против дома был разбит, не горел, — казалось, что дом отодвинулся с
того места,
где стоял.
Под полом,
в том месте,
где он сидел, что-то негромко щелкнуло, сумрак пошевелился, посветлел, и, раздвигая его, обнаруживая стены большой продолговатой комнаты, стали входить люди — босые, с зажженными свечами
в руках,
в белых, длинных до щиколоток рубахах, подпоясанных чем-то неразличимым.
Чем дальше,
тем ниже, беднее становились кресты, и меньше было их, наконец пришли на
место,
где почти совсем не было крестов и рядом одна с другой было выковыряно
в земле четыре могилы.
— Перебьют наших из пушек-то. Они спорят: уходить или драться, всю ночь спорили. Товарищ Яков за
то, чтоб уходить
в другое
место,
где наших больше… Вы скажите, чтоб уходили. Калитину скажите, Мокееву и… всем!
Обломов не мог опомниться; он все стоял
в одном положении, с ужасом глядя на
то место,
где стоял Захар, потом
в отчаянье положил руки на голову и сел
в кресло.
Обломов избегал весь парк, заглядывал
в куртины,
в беседки — нет Ольги. Он пошел по
той аллее,
где было объяснение, и застал ее там, на скамье, недалеко от
того места,
где она сорвала и бросила ветку.
—
Где, батюшка, Андрей Иваныч, нынче
место найдешь? Был на двух
местах, да не потрафил. Все не
то теперь, не по-прежнему; хуже стало.
В лакеи грамотных требуют: да и у знатных господ нет уж этого, чтоб
в передней битком набито было народу. Всё по одному, редко
где два лакея. Сапоги сами снимают с себя: какую-то машинку выдумали! — с сокрушением продолжал Захар. — Срам, стыд, пропадает барство!
— Вот у вас все так: можно и не мести, и пыли не стирать, и ковров не выколачивать. А на новой квартире, — продолжал Илья Ильич, увлекаясь сам живо представившейся ему картиной переезда, — дня
в три не разберутся, все не на своем
месте: картины у стен, на полу, галоши на постели, сапоги
в одном узле с чаем да с помадой.
То, глядишь, ножка у кресла сломана,
то стекло на картине разбито или диван
в пятнах. Чего ни спросишь, — нет, никто не знает —
где, или потеряно, или забыто на старой квартире: беги туда…
Отец Райского велел даже
в верхнем саду выкопать ров, который и составлял границу сада, недалеко от
того места,
где начинался обрыв.
Между
тем, отрицая
в человеке человека — с душой, с правами на бессмертие, он проповедовал какую-то правду, какую-то честность, какие-то стремления к лучшему порядку, к благородным целям, не замечая, что все это делалось ненужным при
том, указываемом им, случайном порядке бытия,
где люди, по его словам, толпятся, как мошки
в жаркую погоду
в огромном столбе, сталкиваются, мятутся, плодятся, питаются, греются и исчезают
в бестолковом процессе жизни, чтоб завтра дать
место другому такому же столбу.
На ночь он уносил рисунок
в дортуар, и однажды, вглядываясь
в эти нежные глаза, следя за линией наклоненной шеи, он вздрогнул, у него сделалось такое замиранье
в груди, так захватило ему дыханье, что он
в забытьи, с закрытыми глазами и невольным, чуть сдержанным стоном, прижал рисунок обеими руками к
тому месту,
где было так тяжело дышать. Стекло хрустнуло и со звоном полетело на пол…
А там, без четверти
в пять часов, пробирался к беседке Тушин. Он знал местность, но, видно, давно не был и забыл, потому что глядел направо, налево, брал
то в ту,
то в другую сторону, по едва заметной тропинке, и никак не мог найти беседки. Он остановился там,
где кусты были чаще и гуще, припоминая, что беседка была где-то около этого
места.