Неточные совпадения
Побужденный признательностью, он наговорил тут
же столько благодарностей, что
тот смешался, весь покраснел, производил головою отрицательный жест и наконец уже выразился, что это сущее ничего, что он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души
в некотором
роде совершенная дрянь.
— Как
же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь
в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все
то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение
в лице, так что никак нельзя было узнать, какого
роду был Чичиков.
— Отчего я так и думал, что с вами непременно что-нибудь
в этом
роде случается! — проговорил вдруг Раскольников и
в ту же минуту удивился, что это сказал. Он был
в сильном волнении.
Кстати, заметим мимоходом, что Петр Петрович,
в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы,
то есть не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству новой «коммуны», где-нибудь
в Мещанской улице; или, например, не мешать Дунечке, если
той, с первым
же месяцем брака, вздумается завести любовника; или не крестить своих будущих детей и проч. и проч. — все
в этом
роде.
Пульхерия Александровна, вся встревоженная мыслию о своем
Роде, хоть и чувствовала, что молодой человек очень уж эксцентричен и слишком уж больно жмет ей руку, но так как
в то же время он был для нее провидением,
то и не хотела замечать всех этих эксцентрических подробностей.
А помните, как много мы
в этом
же роде и на эту
же тему переговорили с вами вдвоем, сидя по вечерам на террасе
в саду, каждый раз после ужина.
Ох,
род людской! пришло
в забвенье,
Что всякий сам туда
же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Ибо
те, которые были сведущи
в языке латинском, казалось, были уже ограждены от заблуждения, ему неприступны и, что читали, понимали ясно и некриво [Сравнить с ним можно дозволение иметь книги иностранные всякого
рода и запрещение таковых
же на языке народном.].
Он вышел
в большую комнату, место детских игр
в зимние дни, и долго ходил по ней из угла
в угол, думая о
том, как легко исчезает из памяти все, кроме
того, что тревожит. Где-то живет отец, о котором он никогда не вспоминает, так
же, как о брате Дмитрии. А вот о Лидии думается против воли. Было бы не плохо, если б с нею случилось несчастие, неудачный роман или что-нибудь
в этом
роде. Было бы и для нее полезно, если б что-нибудь согнуло ее гордость. Чем она гордится? Не красива. И — не умна.
Затем одинаковое трудолюбие и способности к ремеслам, любовь к земледелию, к торговле, одинаковые вкусы, один и
тот же род пищи, одежда — словом, во всем найдете подобие,
в иных случаях до
того, что удивляешься, как можно допустить мнение о разноплеменности этих народов!
Наконец мне стало легче, и я поехал
в Сингапур с несколькими спутниками. Здесь есть громкое коммерческое имя Вампоа.
В Кантоне так называется бухта или верфь; оттуда ли
родом сингапурский купец — не знаю, только и его зовут Вампоа. Он уж лет двадцать как выехал из Китая и поселился здесь. Он не может воротиться домой, не заплатив… взятки. Да едва ли теперь есть у него и охота к
тому. У него богатые магазины, домы и великолепная вилла; у него наши запасались всем; к нему
же в лавку отправились и мы.
— А вы рассуждайте так, — улыбнулся Алеша, —
в театр, например, ездят
же взрослые, а
в театре тоже представляют приключения всяких героев, иногда тоже с разбойниками и с войной — так разве это не
то же самое,
в своем, разумеется,
роде?
Он неделю
тому назад написал ей решительное письмо,
в котором признавал себя виновным, готовым на всякого
рода искупление своей вины, но считал всё-таки, для ее
же блага, их отношения навсегда поконченными.
Он сказал
то, что думал. Сначала было графиня Катерина Ивановна согласилась с племянником, но потом замолчала. Так
же как и все, и Нехлюдов чувствовал, что этим рассказом он сделал что-то
в роде неприличия.
Между
тем граф серьезных намерений не обнаруживал и наконец… наконец… вот где ужас! узнали, что он из «новых» и своим прежним правительством был — «mal vu», [на подозрении (фр.).] и «эмигрировал» из отечества
в Париж, где и проживал, а главное, что у него там, под голубыми небесами, во Флоренции или
в Милане, есть какая-то нареченная невеста, тоже кузина… что вся ее фортуна («fortune» —
в оригинале) перейдет
в его
род из
того рода, так
же как и виды на карьеру.
— Донжуанизм —
то же в людском
роде, что донкихотство; еще глубже; эта потребность еще прирожденнее… — сказал он.
То же самое произошло и с домом Троекурова.
Род Троекуровых вымер
в первой половине XVIII века, и дом перешел к дворянам Соковниным, потом к Салтыковым, затем к Юрьевым, и, наконец,
в 1817 году был куплен «Московским мещанским обществом», которое поступило с ним чисто по-мещански: сдало его под гостиницу «Лондон», которая вскоре превратилась
в грязнейший извозчичий трактир, до самой революции служивший притоном шулеров, налетчиков, барышников и всякого уголовного люда.
— «Ну, чем
же?» Он начал высчитывать множество случаев, которыми оскорблялся
в последнее время, все
в таком
роде: «ты сказал, что чем светлее у человека волосы,
тем ближе он к бесцветности.
Так
же не существует божественная природа ни как
род, ни как форма, ни как вид, ни как частность, ни как всеобщая или особенная сущность, но
в то же время о ней нысказывается все это, ибо лишь от нее это получает способность существования.
Еще отчетливее имманентный характер оккультного знания выражен
в следующих словах Штейнера: «Тайновед исследует духовные законы
в том же точно
роде, как физик или химик исследует законы материальные.
Учения Платона и Аристотеля
в интересующем нас отношении противополагаются лишь как два различных вида одного и
того же рода, не
в своем что, но по своему как.
Но единственный
в своем
роде пример такого соединения ноуменального и исторического, мифа и истории, несомненно представляют евангельские события, центром которых является воплотившийся Бог — Слово, Он
же есть вместе с
тем родившийся при Тиверии и пострадавший при Понтии Пилате человек Иисус: история становится здесь непосредственной и величайшей мистерией, зримой очами веры, история и миф совпадают, сливаются через акт боговоплощения.
Иначе говоря, лишь с другого конца Аристотель приходит к
той же основной характеристике мира идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или
же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по
роду своему, творчески произрастают
в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
К
тому же внутренне давно уже приходилось считаться с тяжелой болезнью русского самодержавия и перспективой возможного его исчезновения с исторического горизонта и своего
рода «беспоповства»
в иерархии власти.].
Опытное происхождение догмата, своего
рода религиозный эмпиризм, делая догмат неуязвимым для критики рассудочного познания,
в то же время ведет к
тому, что его выражение
в понятиях порождает противоречия и нелепицы с точки зрения рассудочного мышления.
Создание Евы из ребра означает лишь выделение из Адама его
же половины, именно его «Weiblichkeit und Mütterlichkeit» [Женственность и материнство (нем.).], это произошло не при самом создании человека потому, что «das Leben beider Tincturen nur ein einiger Mensch im Bilde Gottes ist, und in der Ewigkeit nicht in zweierlei heben, als männlich und weiblich, stehen mag» [Тварь может воплотить образ Божий, лишь, будучи
в том или ином
роде,
в вечности
же нет ни мужского, ни женского (нем.).] [Ib., 203.].
— Воюет с студентами, — заметила она, — все
в голове одно — конспирации; ну, а
те и рады подслуживаться; все пустяками занимаются. Людишки такие дрянные около него — откуда это он их набрал? — без
роду и племени. Так, видите, mon cher conspirateur, [мой милый заговорщик (фр.).] что
же вам было тогда — лет шестнадцать?
Визиты княгини производили к
тому же почти всегда неприятные впечатления, она обыкновенно ссорилась из-за пустяков с моим отцом, и, не видавшись месяца два, они говорили друг другу колкости, прикрывая их нежными оборотами,
в том роде, как леденцом покрывают противные лекарства.
Пищик. Я полнокровный, со мной уже два раза удар был, танцевать трудно, но, как говорится, попал
в стаю, лай не лай, а хвостом виляй. Здоровье-то у меня лошадиное. Мой покойный родитель, шутник, царство небесное, насчет нашего происхождения говорил так, будто древний
род наш Симеоновых-Пищиков происходит будто бы от
той самой лошади, которую Калигула посадил
в сенате… (Садится.) Но вот беда: денег нет! Голодная собака верует только
в мясо… (Храпит и тотчас
же просыпается.) Так и я… могу только про деньги…
Славянофильство, занятое все
той же темой о России и Европе, частью меняет свой характер, частью вырождается
в национализм самого дурного
рода.
Подозревала ли она что-нибудь об отношениях дочери к Привалову, и если подозревала,
то как вообще смотрела на связи подобного
рода — ничего не было известно, и Агриппина Филипьевна неизменно оставалась все
той же Агриппиной Филипьевной, какой Привалов видел ее
в первый раз.
Они зорко следили за модой и направлением мыслей, и если местная администрация не верила
в сельское хозяйство,
то они тоже не верили; если
же в канцеляриях делалось модным противоположное направление,
то и они тоже начинали уверять, что на Сахалине, слава богу, жить можно, урожаи хорошие, и только одна беда — народ нынче избаловался и т. п., и при этом, чтобы угодить начальству, они прибегали к грубой лжи и всякого
рода уловкам.
Что
же касается до возражений, до разговоров, вроде разговора с Евгением Павловичем,
то тут он решительно бы ничего не мог ответить и чувствовал себя вполне некомпетентным, а потому и удалялся от всякого разговора
в этом
роде.
Когда
же, например, самая сущность некоторых ординарных лиц именно заключается
в их всегдашней и неизменной ординарности, или, что еще лучше, когда, несмотря на все чрезвычайные усилия этих лиц выйти во что бы ни стало из колеи обыкновенности и рутины, они все-таки кончают
тем, что остаются неизменно и вечно одною только рутиной, тогда такие лица получают даже некоторую своего
рода и типичность, — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться
тем, что она есть, и во что бы
то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.
Но подобно
тому французу-семинаристу, о котором только что напечатан был анекдот и который нарочно допустил посвятить себя
в сан священника, нарочно сам просил этого посвящения, исполнил все обряды, все поклонения, лобызания, клятвы и пр., чтобы на другой
же день публично объявить письмом своему епископу, что он, не веруя
в бога, считает бесчестным обманывать народ и кормиться от него даром, а потому слагает с себя вчерашний сан, а письмо свое печатает
в либеральных газетах, — подобно этому атеисту, сфальшивил будто бы
в своем
роде и князь.
И вот, если бы спросили у нас разъяснения, — не насчет нигилистических оттенков события, а просто лишь насчет
того,
в какой степени удовлетворяет назначенная свадьба действительным желаниям князя,
в чем именно состоят
в настоящую минуту эти желания, как именно определить состояние духа нашего героя
в настоящий момент, и пр., и пр.
в этом
же роде, —
то мы, признаемся, были бы
в большом затруднении ответить.
— О, еще бы! — тотчас
же ответил князь, — князей Мышкиных теперь и совсем нет, кроме меня; мне кажется, я последний. А что касается до отцов и дедов,
то они у нас и однодворцами бывали. Отец мой был, впрочем, армии подпоручик, из юнкеров. Да вот не знаю, каким образом и генеральша Епанчина очутилась тоже из княжон Мышкиных, тоже последняя
в своем
роде…
Но великодушная борьба с беспорядком обыкновенно продолжалась недолго; генерал был тоже человек слишком «порывчатый», хотя и
в своем
роде; он обыкновенно не выносил покаянного и праздного житья
в своем семействе и кончал бунтом; впадал
в азарт,
в котором сам, может быть,
в те же самые минуты и упрекал себя, но выдержать не мог: ссорился, начинал говорить пышно и красноречиво, требовал безмерного и невозможного к себе почтения и
в конце концов исчезал из дому, иногда даже на долгое время.
— Это-то, кажется, было; ветреник! Но, впрочем, если было,
то уж очень давно, еще прежде,
то есть года два-три. Ведь он еще с Тоцким был знаком. Теперь
же быть ничего не могло
в этом
роде, на ты они не могли быть никогда! Сами знаете, что и ее всё здесь не было; нигде не было. Многие еще и не знают, что она опять появилась. Экипаж я заметил дня три, не больше.
На столе горел такой
же железный ночник с сальною свечкой, как и
в той комнате, а на кровати пищал крошечный ребенок, всего, может быть, трехнедельный, судя по крику; его «переменяла»,
то есть перепеленывала, больная и бледная женщина, кажется, молодая,
в сильном неглиже и, может быть, только что начинавшая вставать после
родов; но ребенок не унимался и кричал,
в ожидании тощей груди.
А если, может быть, и хорошо (что тоже возможно),
то чем
же опять хорошо?» Сам отец семейства, Иван Федорович, был, разумеется, прежде всего удивлен, но потом вдруг сделал признание, что ведь, «ей-богу, и ему что-то
в этом
же роде всё это время мерещилось, нет-нет и вдруг как будто и померещится!» Он тотчас
же умолк под грозным взглядом своей супруги, но умолк он утром, а вечером, наедине с супругой, и принужденный опять говорить, вдруг и как бы с особенною бодростью выразил несколько неожиданных мыслей: «Ведь
в сущности что ж?..» (Умолчание.) «Конечно, всё это очень странно, если только правда, и что он не спорит, но…» (Опять умолчание.) «А с другой стороны, если глядеть на вещи прямо,
то князь, ведь, ей-богу, чудеснейший парень, и… и, и — ну, наконец, имя
же, родовое наше имя, всё это будет иметь вид, так сказать, поддержки родового имени, находящегося
в унижении,
в глазах света,
то есть, смотря с этой точки зрения,
то есть, потому… конечно, свет; свет есть свет; но всё
же и князь не без состояния, хотя бы только даже и некоторого.
— А я слышал, как он когтем царапал, — шепотом
же сообщал Михей Зотыч, —
в том роде, как пес
в двери скребется…
То моя отчина,
то моя дедина, как
же я могу отдать их родителям, дедам и прадедам,
в давних летех скончавших живот свой?» И едва помыслил, старец сказал: «Не от родителей, не от дедов и прадедов получил ты богатства: Христос дал их
роду твоему, Христу и отдай их, ибо
род твой преходит на земле…
Зиновий Алексеич и Татьяна Андревна свято хранили заветы прадедов и, заботясь о Меркулове, забывали дальность свойства: из
роду, из племени не выкинешь, говорил они, к
тому ж Микитушка сиротинка — ни отца нет, ни матери, ни брата, ни сестры; к
тому ж человек он заезжий — как
же не обласкать его, как не приголубить, как не при́зреть
в теплом, родном, семейном кружке?
Даже из прислуги он ни с кем
в разговоры не вступал, хотя ему почти вся дворня была родня. Иногда, проходя мимо кого-нибудь, вдруг остановится, словно вспомнить о чем-то хочет, но не вспомнит, вымолвит: «Здорово, тетка!» — и продолжает путь дальше. Впрочем, это никого не удивляло, потому что и на остальной дворне
в громадном большинстве лежала
та же печать молчания, обусловившая своего
рода общий modus vivendi, которому все бессознательно подчинялись.
Двоих близнецов-сыновей, которых оставила ему жена (она умерла
родами), он назвал Захарами, а когда они пришли
в возраст,
то определил их юнкерами
в один и
тот же полк.
С помощью маклера Алексей Трифоныч живой рукой переписал «Соболя» на свое имя, но
в купцы записаться тотчас было нельзя. Надо было для
того получить увольнение из удела, а
в этом голова Михайло Васильевич не властен, придется дело вести до Петербурга. Внес, впрочем, гильдию и стал крестьянином, торгующим по свидетельству первого
рода… Не купец, а почти что
то же.
— Куда, чай,
в дом! — отозвался Чалый. — Пойдет такой богач к мужику
в зятьях жить! Наш хозяин, хоть и тысячник, да все
же крестьянин. А жених-то мало
того, что из старого купецкого
рода, почетный гражданин. У отца у его, слышь, медалей на шее-то что навешано,
в городских головах сидел,
в Питер ездил, у царя во дворце бывал. Наш-от хоть и спесив, да Снежковым на версту не будет.
— Году у тетки она не прогостила, как Иргизу вышло решенье, — продолжала Марья Гавриловна. — И переправили Замошникову
в Казань и запретили ей из Казани отлучаться… А
родом она не казанская, из Хвалыни была выдана… За казанским только замужем была, как я за московским… Ну как со мной
то же сделают?..
В Москву как сошлют? Подумайте, матушка, каково мне будет тогда?..
Корреспонденции Берга были целые статьи,
в нашем журнализме 60-х годов единственные
в своем
роде. Содержание такого сотрудника было не совсем по нашим средствам. Мы помещали его, пока было возможно. Да к
тому же подавление восстания пошло быстро, и тогда политический интерес почти что утратился.