Неточные совпадения
Бывало, пушка зоревая
Лишь только грянет с корабля,
С крутого берега сбегая,
Уж к морю отправляюсь я.
Потом за трубкой раскаленной,
Волной соленой оживленный,
Как мусульман
в своем
раю,
С восточной гущей кофе пью.
Иду гулять. Уж благосклонный
Открыт Casino; чашек звон
Там раздается; на балкон
Маркёр выходит полусонный
С метлой
в руках, и у крыльца
Уже сошлися два купца.
— Вот он вас проведет
в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил
в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.)
в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до
Рая.] и провел их
в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и
в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Судьба назначила мне быть обладателем земного
рая, принцем, а я закабалил себя
в канцелярию писцом!
Блажен избравший себе из всех прекраснейшую страсть; растет и десятерится с каждым часом и минутой безмерное его блаженство, и входит он глубже и глубже
в бесконечный
рай своей души.
Чичиков, со своей стороны, был очень рад, что поселился на время у такого мирного и смирного хозяина. Цыганская жизнь ему надоела. Приотдохнуть, хотя на месяц,
в прекрасной деревне,
в виду полей и начинавшейся весны, полезно было даже и
в геморроидальном отношении. Трудно было найти лучший уголок для отдохновения. Весна убрала его красотой несказанной. Что яркости
в зелени! Что свежести
в воздухе! Что птичьего крику
в садах!
Рай, радость и ликованье всего! Деревня звучала и пела, как будто новорожденная.
Движенья более.
В деревню,
в теплый край.
Будь чаще на коне. Деревня летом —
рай.
И, словом, кажется,
в его хоромах
рай.
— Нет, это тяжело, скучно! — заключил он. — Перееду на Выборгскую сторону, буду заниматься, читать, уеду
в Обломовку… один! — прибавил потом с глубоким унынием. — Без нее! Прощай, мой
рай, мой светлый, тихий идеал жизни!
Гордость заиграла
в нем, засияла жизнь, ее волшебная даль, все краски и лучи, которых еще недавно не было. Он уже видел себя за границей с ней,
в Швейцарии на озерах,
в Италии, ходит
в развалинах Рима, катается
в гондоле, потом теряется
в толпе Парижа, Лондона, потом… потом
в своем земном
раю —
в Обломовке.
—
В лаптях до
рая не дойдешь, не-ет!
— Расстригут меня — пойду работать на завод стекла, займусь изобретением стеклянного инструмента. Семь лет недоумеваю: почему стекло не употребляется
в музыке? Прислушивались вы зимой,
в метельные ночи, когда не спится, как стекла
в окнах поют? Я, может быть, тысячу ночей слушал это пение и дошел до мысли, что именно стекло, а не медь, не дерево должно дать нам совершенную музыку. Все музыкальные инструменты надобно из стекла делать, тогда и получим
рай звуков. Обязательно займусь этим.
— Та же вражда скрыта и
в мифе об изгнании первых людей из
рая неведения по вине женщины.
— Для меня «с милым
рай и
в шалаше», — шутила она, не уступая ему. Он считал ее бескорыстие глупым, но — не спорил с нею.
«Выдумываю я ее. Ведь не может же она открыть мне двери
в какой-то сказочный
рай!»
Главное было для нее: избавиться от ненавистного брака; участь супруги разбойника казалась для нее
раем в сравнении со жребием, ей уготовленным.
Феклуша. Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние, по всем приметам последние. Еще у вас
в городе
рай и тишина, а по другим городам так просто содом, матушка: шум, беготня, езда беспрестанная! Народ-то так и снует, один туда, другой сюда.
— Конечно. Вот
рай!.. Он у меня, видишь? — Грэй тихо засмеялся, раскрыв свою маленькую руку. Нежная, но твердых очертаний ладонь озарилась солнцем, и мальчик сжал пальцы
в кулак. — Вот он, здесь!.. То тут, то опять нет…
— Ежели есть на свете клеветники, тати, [Тать — вор.] злодеи и душегубцы (о чем и
в указах неотступно публикуется), — продолжал градоначальник, — то с чего же тебе, Ионке, на ум взбрело, чтоб им не быть? и кто тебе такую власть дал, чтобы всех сих людей от природных их званий отставить и зауряд с добродетельными людьми
в некоторое смеха достойное место, тобою «
раем» продерзостно именуемое, включить?
В голове его мелькал какой-то
рай,
в котором живут добродетельные люди, делают добродетельные дела и достигают добродетельных результатов.
— Погоди. И ежели все люди"
в раю"
в песнях и плясках время препровождать будут, то кто же, по твоему, Ионкину, разумению, землю пахать станет? и вспахавши сеять? и посеявши жать? и, собравши плоды, оными господ дворян и прочих чинов людей довольствовать и питать?
Таковой, уже отшедший с земли, видит и лоно Авраамово и беседует с Авраамом, как
в притче о богатом и Лазаре нам указано, и
рай созерцает, и ко Господу восходить может, но именно тем-то и мучается, что ко Господу взойдет он, не любивший, соприкоснется с любившими любовью их пренебрегший.
— «
Рай, говорит,
в каждом из нас затаен, вот он теперь и во мне кроется, и, захочу, завтра же настанет он для меня
в самом деле и уже на всю мою жизнь».
— Знаю, что наступит
рай для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать хочу. Приму страдание и жить начну. Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. Теперь не только ближнего моего, но и детей моих любить не смею. Господи, да ведь поймут же дети, может быть, чего стоило мне страдание мое, и не осудят меня! Господь не
в силе, а
в правде.
Ибо хоть и простили бы их праведные из
рая, созерцая муки их, и призвали бы их к себе, любя бесконечно, но тем самым им еще более бы приумножили мук, ибо возбудили бы
в них еще сильнее пламень жажды ответной, деятельной и благодарной любви, которая уже невозможна.
Утерянная органическая целостность и спаянность
в периоде разорванности и расслоенности обманно представляется утерянным
раем, почти божественным состоянием.
В старый
рай под старый дуб нет возврата.
Потерянного
рая мы не найдем этим движением назад или задержкой
в движении вперед.
Но
в действительности глубоко «буржуазны» эти частные социальные мировоззрения, выбрасывающие человека на поверхность и замыкающие его
в его интересах,
в его перспективах благополучия и «частного» земного
рая.
С той минуты, как она полюбила,
в глазах и улыбке ее засветился тихий
рай: он светился два года и светился еще теперь из ее умирающих глаз. Похолодевшие губы шептали свое неизменное «люблю», рука повторяла привычную ласку.
— Дай этот грош нищему… Христа ради! — шептал он страстно, держа ладонь перед ней, — дай еще этого
рая и ада вместе! дай жить, не зарывай меня живого
в землю!.. — едва слышно договаривал он, глядя на нее с отчаянием.
Ей неожиданно отворились двери
в какой-то
рай. Целый мир улыбнулся ей и звал с собой…
Нам было не до шуток. Жандармы тоже поглядывали подозрительно и, вероятно, принимали нас за бродяг. Наконец мы добрели до поселка и остановились
в первой попавшейся гостинице. Городской житель, наверное, возмущался бы ее обстановкой, дороговизной и грязью, но мне она показалась
раем. Мы заняли 2 номера и расположились с большим комфортом.
Твое всемогущество, Боже, оградило тебя стеной
в твоем
раю, и стена есть совпадение, где последующее совпадает с прежним, где конец совпадает с началом, где альфа и омега суть одно и то же (там же, 10, 42) (Николай Кузанский.
Онтологическая основа мира заключается именно
в сплошной, метафизически непрерывной софийности его основы: ведь эта же земля проклятия будет
раем, когда станет «новою землею» [И увидел я новое небо и новую землю (Откр. 21:1).].
Дело Христово на земле выразилось именно
в том, что Им была основана Церковь, заложено начало новой, благодатной жизни, духовно восстановляющей
рай на земле.
Но сами язычники при этом остаются до известной степени неповинны
в основном грехе язычества, который тяготел над ними как проклятие богоотверженности и тягота изгнания из
рая.
А потому и разрешения этого мучающего наш век вопроса надо искать
в возврате к древнему, потерянному
раю органического единства культуры внутри храмовой ограды?
«Дар же воскресения не иное что обещает нам, как восстановление падших
в первобытное состояние, ибо сия ожидаемая благодать есть к первоначальной жизни возвращение, изгнанного из
рая снова
в него вводящее.
У дверей совпадения противоположностей, которые стережет ангел, встав у входа
в твой
рай.
Если дает кто-либо понятие, которым Ты можешь быть понят, я знаю, что это не есть понятие о Тебе, ибо всякое понятие находит свою границу
в пределах ограды
рая.
И
рай был взят от земли, как неведомый град Божий, а вход
в него был возбранен херувимом «с пламенным мечем обращающимся», Адаму же указано было «возделывать землю, из которой он взят» (3:23).
Та пора
в истории человечества действительно может рассматриваться как потерянный
рай культуры, когда просто и мудро разрешались столь трагически обостренные ныне вопросы.
«Господь и Бог мой! помоги Тебя ищущему! я вижу Тебя
в начале
рая и не знаю, что вижу, ибо я не вижу ничего видимого; я знаю только одно: я знаю, что не знаю, что вижу, и никогда не смогу узнать; я не умею назвать Тебя, ибо не знаю, что Ты еси.
Первые шаги
в самопознании и самоопределении человек совершал прямо под руководством Бога, который «говорил» тогда с человеком, «посещал»
рай, находился
в особой близости к его неомраченному грехом естеству.
Она остается одной и той же
в основе и тогда, когда Адам «давал имена» животным, осуществляя тем самым свою софийную связь с миром, и тогда, когда падшее человечество, после изгнания из
рая, обречено было
в поте лица возделывать проклятую Богом землю.
Огарев еще прежде меня окунулся
в мистические волны.
В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой [Г е б е л ь — известный композитор того времени. (Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный
рай». «
В идее потерянного
рая, — писал мне Огарев, — заключается вся история человечества!» Стало быть,
в то время и он отыскиваемый
рай идеала принимал за утраченный.
Мне иногда приходило
в голову, что если я попаду
в «
рай», то исключительно за то, что не склонен к осуждению, все остальное во мне казалось не заслуживающим «
рая».
Возможны три решения вопроса о мировой гармонии, о
рае, об окончательном торжестве добра: 1) гармония,
рай, жизнь
в добре без свободы избрания, без мировой трагедии, без страданий, но и без творческого труда; 2) гармония,
рай, жизнь
в добре на вершине земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех, обреченных на смерть, человеческих поколений, превращенных
в средство для грядущих счастливцев; 3) гармония,
рай, жизнь
в добре, к которым придет человек через свободу и страдание
в плане,
в который войдут все когда-либо жившие и страдавшие, т. е.
в Царстве Божием.
Оба критикуют прогресс и видят
в нем движение, обратное движению к
раю, к Царству Божьему.
Говоря о боге,
рае, ангелах, она становилась маленькой и кроткой, лицо ее молодело, влажные глаза струили особенно теплый свет. Я брал
в руки тяжелые атласные косы, обертывал ими шею себе и, не двигаясь, чутко слушал бесконечные, никогда не надоедавшие рассказы.