Неточные совпадения
Коробкин.
В следующем году повезу сынка
в столицу на
пользу государства, так сделайте милость, окажите ему вашу протекцию, место
отца заступите сиротке.
— Что же печалиться?
Отца Ганьки арестовали и осудили за воровство, она о делах
отца и мужа ничего не знала, ей тюрьма оказалась на
пользу. Второго мужа ее расстреляли не за грабеж, а за участие
в революционной работе.
Как там
отец его, дед, дети, внучата и гости сидели или лежали
в ленивом покое, зная, что есть
в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать положат, а при смерти закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с дивана, видел, что движется что-то живое и проворное
в его
пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов
в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
— Устрой, милостивый господи, все на
пользу… — вслух думал старый верный слуга, поплевывая на суконку. — Уж, кажется, так бы хорошо, так бы хорошо… Вот думать, так не придумать!.. А из себя-то какой молодец…
в прероду свою вышел. Отец-от вон какое дерево был: как, бывало, размахнется да ударит, так замертво и вынесут.
Отец мой видел
в этом двойную
пользу: во-первых, что я скорее выучусь по-французски, а сверх того, что я занят, то есть сижу смирно и притом у себя
в комнате.
Отец Огарева умер
в 1838; незадолго до его смерти он женился. Весть о его женитьбе испугала меня — все это случилось как-то скоро и неожиданно. Слухи об его жене, доходившие до меня, не совсем были
в ее
пользу; он писал с восторгом и был счастлив, — ему я больше верил, но все же боялся.
Еще когда он посещал университет, умерла у него старуха бабушка, оставив любимцу внуку
в наших местах небольшое, но устроенное имение, душ около двухсот. Там он, окончивши курс, и приютился, отказавшись
в пользу сестер от своей части
в имении
отца и матери. Приехавши, сделал соседям визиты, заявляя, что ни
в казне, ни по выборам служить не намерен, соперником ни для кого не явится, а будет жить
в своем Веригине вольным казаком.
Пробывши
в безвестной отлучке три года, он воротился домой. Предсказание
отца сбылось: беглец принес
в пользу церкви около трехсот рублей. Это всех обрадовало и даже отчасти примирило с ним матушку. Все равно не минешь новый колокол покупать, и, если недостанет церковных денег, придется своих собственных добавлять, так вот Сатиров-то сбор и пригодится…
Парубок заметил тот же час, что
отец его любезной не слишком далек, и
в мыслях принялся строить план, как бы склонить его
в свою
пользу.
Процесс был решен
в пользу вдовы, причем все знали, что этим она обязана исключительно твердости
отца… Сенат как-то неожиданно скоро утвердил решение, и скромная вдова стала сразу одной из богатейших помещиц не только
в уезде, но, пожалуй,
в губернии.
Отец рассказывал подробно о своей поездке
в Лукоянов, о сделках с уездным судом, о подаче просьбы и обещаниях судьи решить дело непременно
в нашу
пользу; но Пантелей Григорьич усмехался и, положа обе руки на свою высокую трость, говорил, что верить судье не следует, что он будет мирволить тутошнему помещику и что без Правительствующего Сената не обойдется; что, когда придет время, он сочинит просьбу, и тогда понадобится ехать кому-нибудь
в Москву и хлопотать там у секретаря и обер-секретаря, которых он знал еще протоколистами.
Уверяли, что Николай Сергеич, разгадав характер молодого князя, имел намерение употребить все недостатки его
в свою
пользу; что дочь его Наташа (которой уже было тогда семнадцать лет) сумела влюбить
в себя двадцатилетнего юношу; что и
отец и мать этой любви покровительствовали, хотя и делали вид, что ничего не замечают; что хитрая и «безнравственная» Наташа околдовала, наконец, совершенно молодого человека, не видавшего
в целый год, ее стараниями, почти ни одной настоящей благородной девицы, которых так много зреет
в почтенных домах соседних помещиков.
Пошел я
в свою келью, а дорогой у меня словно сердце схватило; пойду, думаю, к
отцу Мартемьяну; он хошь и не любил меня, а все же старика Асафа, чай, помнит: может, и придумаем с ним что-нибудь на
пользу душе.
Пробовали мы его
в свою компанию залучить, однако
пользы не оказалось никакой; первое дело, что
отец отпускал ему самую малую сумму, всего тысяч десять на серебро
в год, и, следовательно, денег у него
в наличности не бывало; второе дело, что хотя он заемные письма и с охотою давал, но уплаты по ним приходилось ждать до смерти
отца, а это
в нашем быту не расчет; третье дело, чести
в нем совсем не было никакой: другой, если ткнуть ему кулаком
в рожу или назвать при всех подлецом, так из кожи вылезет, чтобы достать деньги и заплатить, а этот ничего, только смеется.
Аграфена Кондратьевна. Да коли уж ты, батюшка,
отец, так не будь свекором! Пора, кажется,
в чувство прийти: расставаться скоро приходится, а ты и доброго слова не вымолвишь; должен бы на
пользу посоветовать что-нибудь такое житейское. Нет
в тебе никакого обычаю родительского!
Что касается до имущественного вопроса, то хотя Тулузов и заграбастал все деньги Петра Григорьича
в свои руки, однако недвижимые имения Екатерина Петровна сумела сберечь от него и делала это таким образом, что едва он заговаривал о
пользе если не продать, то, по крайней мере, заложить какую-нибудь из деревень, так как на деньги можно сделать выгодные обороты, она с ужасом восклицала: «Ах, нет, нет, покойный
отец мой никогда никому не был должен, и я не хочу должать!» Сообразив все это, Екатерина Петровна определила себе свой образ действия и не сочла более нужным скрывать перед мужем свое до того таимое от него чувство.
В самом деле, три дочери генерал-губернатора, приехавшие из России и гостившие
в то время у
отца, получили от них письма и, кажется, говорили ему
в нашу
пользу.
Вы, надеюсь, отдадите мне справедливость, что я не принадлежу к числу тех pères de comédie, [
Отцов из комедии (фр.).] которые бредят одними чинами; но вы сами мне говорили, что Елене Николаевне нравятся дельные, положительные люди: Егор Андреевич первый по своей части делец; теперь, с другой стороны, дочь моя имеет слабость к великодушным поступкам: так знайте, что Егор Андреевич, как только достиг возможности, вы понимаете меня, возможности безбедно существовать своим жалованьем, тотчас отказался
в пользу своих братьев от ежегодной суммы, которую назначал ему
отец.
— Устрой, Господи, все на
пользу!.. — молилась она про себя, высматривая
в окно, как повез
отца Архип.
Четыре года с лишком провел он
в Мекленбурге,
в Силезии,
в Карлсруэ, ездил
в Бельгию,
в Англию, трудился добросовестно, приобрел познания: нелегко они ему давались; но он выдержал искус до конца, и вот теперь, уверенный
в самом себе,
в своей будущности,
в пользе, которую он принесет своим землякам, пожалуй, даже всему краю, он собирается возвратиться на родину, куда с отчаянными заклинаниями и мольбами
в каждом письме звал его
отец, совершенно сбитый с толку эманципацией, разверстанием угодий, выкупными сделками новыми порядками, одним словом…
Войницкий. Это имение было куплено по тогдашнему времени за девяносто пять тысяч.
Отец уплатил только семьдесят, и осталось долгу двадцать пять тысяч. Теперь слушайте… Имение это не было бы куплено, если бы я не отказался от наследства
в пользу сестры, которую горячо любил. Мало того, я десять лет работал, как вол, и выплатил весь долг…
— Это? Это — фисгармония.
Отец купил за четвертную, для меня… «Вот, говорит, учись. А потом, хорошую куплю, говорит, поставим
в трактире, и будешь ты для гостей играть… А то-де никакой от тебя
пользы нет…» Это он ловко рассчитал — теперь
в каждом трактире орган есть, а у нас нет. И мне приятно играть-то…
Летние сезоны Вольский никогда не служил и, окончив зимний, ехал на весну и лето к своему
отцу,
в его имение, занимался хозяйством, охотился, готовил новые роли. Он остался по просьбе губернаторши, чтоб участвовать
в воскресенье на второй неделе поста
в литературном вечере, который устраивался
в пользу какого-то приюта.
— Вы там сказали, — начал он прерывающимся голосом, — что госпожа эта… переехала к Жуквичу; но она вместе с собой таскает и ребенка, которому я
отец тоже и не могу допустить того! Вся жизнь ее, вероятно, будет исполнена приключениями, и это никак не может послужить
в пользу воспитания ребенка!
— Благодарю вас за утешение, хоть и не могу вполне оным успокоиться, а прошу вас об одном, что если будет какой-либо донос, засвидетельствовать
в мою
пользу, — отвечал
отец Иоанн.
Лотерею
в пользу мнимых бедных девушек Николя предположил разыграть
в доме
отца. Старик Оглоблин, очень любивший сына, который был у него единственный и
в котором он вовсе не замечал особенной простоватости, с удовольствием разрешил ему это и даже с своей стороны предложил сделать для этого une grande soiree. [большой вечер (франц.).]
Было что-то обидное
в том, что Никита, вложив
в монастырь тысячу рублей и выговорив себе пожизненно сто восемьдесят
в год, отказался от своей части наследства после
отца в пользу братьев.
— Это все равно: я вас сведу. Иди сейчас
в лагерь и скажи твоему брату, что я приказываю ему сейчас свезти тебя от моего имени
в Сергиевскую пустынь к
отцу Игнатию. Он может принести тебе много
пользы.
Означив таким образом свойство и действие законов, Монархиня требует от их сочинителя ясности
в слоге, убедительной силы, доказательств
пользы; они не терпят никаких излишних тонкостей ума, будучи писаны для всего народа; они суть не логические хитрости, но простое и здравое суждение
отца, пекущегося о детях и домашних своих; язык их есть язык добродетели и благости; слог их совершен не высокопарностью, не витийством, но чистотою, благородством, необходимостью каждого слова.
Добролюбов. Однако я видел, с каким чувствием услышал он весть о решении дела моего
в пользу мою. Я также мыслей своих от тебя скрывать не могу. Ты знаешь сама, что
отец твой любит богатство; а корыстолюбие делает из человека такие же чудеса, как и любовь.
Владимир. Подумайте хорошенько. Клянусь богом, я теперь не
в состоянии принимать такие шутки.
В вас есть жалость! Послушайте: я потерял мать, ангела, отвергнут
отцом, — я потерял всё кроме одной искры надежды! Одно слово, и она погаснет! вот какая у вас власть… Я пришел сюда, чтобы провести одну спокойную, счастливую минуту… Что
пользы вам лишить меня из шутки такой минуты?
Всяк
отец в дому своем владыка:
Мужи пашут, жены шьют одежду;
А умрет глава всех домочадцев,
Дети всем добром сообща владеют,
Выбрав старшину себе из рода,
Чтоб ходил, для
пользы их, на сеймы.
Где с ним кметы, лехи и владыки.
Старик… неправда! говори: неправда!
Что
пользы мне найти
отца в подобный час?
Старик… ты обманулся! я не сын твой,
Никто не требуй больше от меня любви.
Но что, слова мои напрасно я теряю
И своего
отца без
пользы умоляю!
Когда ты не разишь,
отцом тебя не чту,
И только тщетную
в тебе я зрю мечту.
Отец с матерью переглянулись, усмехнулись и, чтобы убедить Наташу
в противном, прочли ей письмо Солобуевых, с разными примечаниями и объяснениями, разумеется, не
в пользу Афанасью Флегонтовичу.
Боровцова. Молчи, Глаша. Может, он, Бог даст, и
в разум придет. Откроется
в нем такое понятие, что
отец его добру учит. Слушай, Кирюша, это тебе на
пользу.
Он очень честен и даже великодушен;
в доказательство его великодушия Стахов, прочащий его
в женихи Елене, приводит факт, что он, как только достиг возможности безбедно существовать своим жалованьем, тотчас отказался
в пользу братьев от ежегодной суммы, которую назначал ему
отец.
Иннокентиев. Мне жаль огорчать тебя, милая Наденька, но я обязан, — для твоей собственной
пользы и для спокойствия той, спокойствие которой должно быть самою священною заботою для тебя. — Скажи, мой друг, не стыдись:
в каких отношениях находилась твоя мать к твоему
отцу?
— Про
отца Варлаама? Что про него рассказывать тебе? Не
в пользу ведь будет, — молвил брюзгливо Иосиф.
— Господь пречистыми устами своими повелел верным иметь не только чистоту голубину, но и мудрость змеину, — сказала на то Манефа. — Ну и пусть их, наши рекомые столпы правоверия, носят мудрость змеину — то на
пользу христианства… Да сами-то змиями-губителями зачем делаются?.. Пребывали бы
в незлобии и чистоте голубиной… Так нет!.. Вникни, друг,
в слова мои, мудрость
в них. Не моя мудрость, а Господня и
отец святых завещание. Ими заповеданное слово говорю тебе. Не мне верь, святых
отцов послушай.
Войницкий. Это именье было куплено по тогдашнему времени за девяносто пять тысяч!
Отец уплатил только семьдесят, и осталось долгу двадцать пять тысяч. Теперь слушайте… Именье это не было бы куплено, если бы я не отказался от наследства
в пользу сестры, которую любил. Мало того, я десять лет работал, как вол, и выплатил весь долг.
Александр Яковлевич Шкот — сын «старого Шкота» (Джемса), после которого у Перовского служили Веригин и известный «аболиционист» Журавский, — многократно рассказывал, какие хлопоты перенес его
отец, желая научить русских мужиков пахать землю как следует, и от каких, по-видимому, неважных и пустых причин все эти хлопоты не только пропали без всякой
пользы, но еще едва не сделали его виноватым
в преступлении, о котором он никогда не думал.
Княжна Лидия,
в виду полученного ею от дяди наследства, отказалась фактически от части
в наследстве
отца в пользу княжны Маргариты. Последняя, таким образом, получила тридцать две тысячи рублей
в бумагах и дом со всею движимостью.
Годы летели незаметно. Даше Ивановой пошел уже тринадцатый год. Она была
в доме полновластной хозяйкой, и не только прислуга, но сам
отец и мать боялись своей дочери. На Ираиду Яковлевну она прямо-таки наводила панический ужас, а храбрый преображенец-сержант, хотя и старался не поддаваться перед девчонкой позорному чувству страха, но при столкновениях с дочерью, всегда оканчивающихся не
в его
пользу, часто праздновал труса, хотя не сознавался
в этом даже самому себе.
Сверх того, чтобы переполнить его казнохранилище, случилось, к изумлению всей Лифляндии, что
отец, отрешивший было его от наследства за беспутство и жадность к деньгам, вдруг неожиданно перед смертью уничтожил свое прежнее завещание, сделанное
в пользу двух дочерей, и оставил Балдуину, по новому уже завещанию, родовое и благоприобретенное имение, за некоторым малым исключением
в пользу сестер его.
Он подходил то к
отцу, то к сыну, умолял их укротить гнев свой, заверял, что дело обойдется и без насилия, что он, усердный их слуга, потеряет голову, если государеву лекарю будет нанесена обида, что он лучше советует просить лекаря отступиться от своей невесты
в пользу царевича.
— Я наследница по закону, но по нравственному праву все состояние моего покойного
отца принадлежит Тане, вашей крестнице. Она принесет его
в приданое своему жениху — Борису Ивановичу Сабирову. Я сделаю завещание
в ее
пользу.
— Зачем, говорит, неволить, но вы, ваше сиятельство, все же
отец, лучше своего дитяти ее
пользу или счастье видите, так сами и рассудите… Сын мой
в летах уже, а пишет мне: из вашего, батюшка, повиновения не выйду, на какой невесте благословите, на той и женюсь… Уповаю, дурную не выберете… Полез к себе
в конторку старик, достал письмо, прочел… Именно так и сказано…
Это были документы его деда, из которых он узнал, что его
отец был сын родовитого поляка, сосланного за мятеж, громадные имения которого были конфискованы
в пользу казны. Кроме того, тут же был университетский диплом Ильяшевича.