Неточные совпадения
— Вот, например, англичане: студенты у них не бунтуют, и вообще они — живут без фантазии, не бредят, потому что у них — спорт. Мы на Западе плохое — хватаем, а хорошего — не видим. Для народа нужно чаще устраивать религиозные процессии, крестные хода. Папизм — чем крепок? Именно — этими зрелищами, театральностью. Народ постигает религию глазом, через материальное. Поклонение
богу в духе проповедуется тысячу девятьсот лет, но мы видим, что
пользы в этом мало, только секты расплодились.
— Сей братолюбивый делатель на ниве жизни, господом благословенной, не зарыл
в землю талантов, от
бога данных ему, а обильно украсил ими тихий град наш на
пользу и
в поучение нам.
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она уж велит своему мужу. И он сделает. Ты не думай, что я злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им зла не желаю.]
Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую
пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали
в этом. Так до свиданья.
— Помилуйте, — перебил меня Дубельт, — все сведения, собранные об вас, совершенно
в вашу
пользу, я еще вчера говорил с Жуковским, — дай
бог, чтоб об моих сыновьях так отзывались, как он отозвался.
Частный пристав,
в присутствии которого я писал письмо, уговаривал не посылать его. «Напрасно-с, ей-богу, напрасно-с утруждаете генерала; скажут: беспокойные люди, — вам же вред, а
пользы никакой не будет».
Существование зла
в мире не только не есть аргумент
в пользу атеизма, не только не должно восстанавливать против
Бога, но и приводит к сознанию высшего смысла жизни, великой задачи мировой истории.
И как все оно чудно от
бога устроено, на благость и
пользу, можно сказать, человеку. Как бы, кажется,
в таких лесах ходить не заблудиться! Так нет, везде тебе дорога указана, только понимать ее умей. Вот хошь бы корка на дереве: к ночи она крепче и толще, к полдню [74] тоньше и мягче; сучья тоже к ночи короче, беднее, к полудню длиннее и пушистей. Везде, стало быть, указ для тебя есть.
Люди, мой милый, разделяются на два разряда: на человечество дюжинное, чернорабочее, которому самим
богом назначено родиться, вырасти и запречься потом с тупым терпением
в какую-нибудь узкую деятельность, — вот этим юношам я даже советую жениться; они народят десятки такого же дюжинного человечества и, посредством благодетелей, покровителей, взяток, вскормят и воспитают эти десятки,
в чем состоит их главная
польза, которую они приносят обществу, все-таки нуждающемуся, по своим экономическим целям,
в чернорабочих по всем сословиям.
«Я, Сусанна Николаевна Марфина, обещаюсь и клянусь перед всемогущим строителем вселенной и перед собранными здесь членами сей достопочтенной ложи
в том, что я с ненарушимою верностью буду употреблять все мои способности и усердие для
пользы, благоденствия и процветания оной, наблюдать за исполнением законов, порядком и правильностью работ и согласием членов сей ложи между собою, одушевляясь искреннейшею к ним любовью. Да поможет мне
в сем господь
бог и его милосердие. Аминь!»
— Постой! дай я скажу! И всегда так бывает, друг, что
Бог забывающим его напоминает об себе. И роптать мы на это не должны, а должны понимать, что это для нашей же
пользы делается. Кабы мы
Бога помнили, и он бы об нас не забывал. Всего бы нам подал: и ржицы, и овсеца, и картофельцу — на, кушай! И за скотинкой бы за твоей наблюл — вишь, лошадь-то у тебя!
в чем только дух держится! и птице, ежели у тебя есть, и той бы настоящее направление дал!
Наконец он повторил мне несколько раз, что какая бы ни была воля
бога для будущего, но что его теперь занимает только мысль о выкупе семейства; что он умоляет меня, во имя
бога, помочь ему и позволить ему вернуться
в окрестности Чечни, где бы он, через посредство и с дозволения наших начальников, мог иметь сношения с своим семейством, постоянные известия о его настоящем положении и о средствах освободить его; что многие лица и даже некоторые наибы
в этой части неприятельской страны более или менее привязаны к нему; что во всем этом населении, уже покоренном русскими или нейтральном, ему легко будет иметь, с нашей помощью, сношения, очень полезные для достижения цели, преследовавшей его днем и ночью, исполнение которой так его успокоит и даст ему возможность действовать для нашей
пользы и заслужить наше доверие.
Один начальник как приехал, так первым делом приступил к сломке пола
в губернаторском кабинете — и что же? сломать-то сломал, а нового на его место построить не успел! «Много, — говорил он потом, когда прощался с нами, — много намеревался я для
пользы сделать, да, видно,
Богу, друзья мои, не угодно!» И действительно, приехал на место его новый генерал и тотчас же рассудил, что пол надо было ломать не
в кабинете, а
в гостиной, и соответственно с этим сделал надлежащее распоряжение.
— Я, вашество, сам на себе испытал такой случай, — говорил Тарас. — Были у меня
в имении скотские падежи почти ежегодно. Только я, знаете, сначала тоже мудровал: и ветеринаров приглашал, и знахарям чертову пропасть денег просадил, и попа
в Егорьев день по полю катал — все, знаете, чтоб
польза была. Хоть ты что хочешь! Наконец я решился-с. Бросил все, пересек скотниц и положил праздновать ильинскую пятницу. И что ж, сударь! С тех пор как отрезало. Везде кругом скотина как мухи мрет, а меня
Бог милует!
У нас
в деревне уже знали о моем несчастии. Известие об этом дошло до дядина имения через чиновников, которым был прислан секретный наказ, где мне дозволить жить и как наблюдать за мною. Дядя тотчас понял
в чем дело, но от матушки половину всего скрыли. Дядя возмутился за меня и,
бог знает сколько лет не выезжая из деревни, тронулся сам
в губернский город, чтобы встретить меня там, разузнать все
в подробности и потом ехать
в Петербург и тряхнуть
в мою
пользу своими старыми связями.
Дай
Бог, конечно, открытий, я их жарко желаю, — не по своей, разумеется, должности, — но все, что ученые откроют, то все
в нашу
пользу, а не
в пользу материалистов.
— Ничего, ничего, брат… — продолжал о. Христофор. —
Бога призывай… Ломоносов так же вот с рыбарями ехал, однако из него вышел человек на всю Европу. Умственность, воспринимаемая с верой, дает плоды,
богу угодные. Как сказано
в молитве? Создателю во славу, родителям же нашим на утешение, церкви и отечеству на
пользу… Так-то.
Хорошо зная священное писание, он устыжал детей словами Христа, осуждавшего принесение
в дар самому
богу того, что нужно
в пользу родителей, но и это все осталось бессильным.
5) Дистанционному начальнику поставить
в обязанность быть праздным, дабы он, ничем не стесняясь, всегда был готов принимать нужные меры. [
Пользу от сего я испытал собственным опытом. Двадцать пять лет я проводил время
в праздности, а имения мои были так устроены, как дай
бог всякому. Не оттого ли, что я всегда имел нужный досуг? [Прим. автора проекта.]]
Он ее очень любил, но
в то же время она выводила его иногда совершенно из терпения: из очень значительного родительского наследства Бегушев отделил Аделаиде Ивановне втрое более, чем ей следовало, и впоследствии благодарил
бога, что не отдал ей половины, как он думал вначале, — Аделаиде Ивановне нисколько бы это не послужило
в пользу!
Подобные вещи всегда делаются
в присутствии благородных людей; а во-вторых, если будет оттуда, для спроса обо мне, какой-нибудь подсыл, то теперь они на меня могут
бог знает что наболтать; но, побывав на пирушке, другое дело; тут они увидят, что я живу не по-ихнему, и невольно, знаете, по чувству этакого уважения и даже благодарности отзовутся
в пользу мою.
Владимир. Подумайте хорошенько. Клянусь
богом, я теперь не
в состоянии принимать такие шутки.
В вас есть жалость! Послушайте: я потерял мать, ангела, отвергнут отцом, — я потерял всё кроме одной искры надежды! Одно слово, и она погаснет! вот какая у вас власть… Я пришел сюда, чтобы провести одну спокойную, счастливую минуту… Что
пользы вам лишить меня из шутки такой минуты?
Боровцова. Молчи, Глаша. Может, он,
Бог даст, и
в разум придет. Откроется
в нем такое понятие, что отец его добру учит. Слушай, Кирюша, это тебе на
пользу.
Он шагу
в жизни не сделал без
пользы для себя и два фортеля
в этом случае употреблял: во-первых, постоянно старался представить из себя чиновника высшего образования и возвышенных убеждений и для этого всегда накупал иностранных книг и журналов и всем обыкновенно рассказывал, что он то, се, третье там читал, — этим, собственно, вначале он обратил на себя внимание графа; а потом стал льстить ему и возводил графа
в какие-то
боги, и тут же, будто к слову, напевал ему, как он сам целые ночи проводит за работой и как этим расстроил себе грудь и печень; ну, и разжалобит старика: тот ему почти каждый год то крест, то чин, то денежную награду даст, то повысит
в должности, и я убежден даже, что он Янсона подшиб, чтобы сесть на его место.
Я понял теперь: Яков не искал реальных, осязательных последствий от своего стучания для того дела, за которое он «стоял» столь неуклонно среди глухих стен и не менее глухих к его обличениям людей; он видел «
пользу» уже
в самом факте «стояния» за
бога и за великого государя, стало быть, поступал так «для души».
Аматуров(как бы сам с собой). Хороша искренность!
В то время, как
бог знает
в какой любви меня уверяли, вы отличнейшим образом действовали
в пользу кармана своего супруга. Вы думали, что я не понял ничего этого; но я, к несчастью, все это уразумел.
— Золото
в Иркутск везет китайцам продавать… Ежели теперича сам
бог нам его
в руки дает — это значит божие благословение… Третья часть
в нашу
пользу, остальное
в казну…
Городищев (отклоняет руку). Не нужно, Агнеса Ростиславовна. После, если вздумаете. Не такое время, чтобы думать о своей выгоде. Дай
бог только, чтобы вышло все
в пользу, а не
в беду вам.
— Надежный человек, — молвил Патап Максимыч. — А говорю это тебе, отче, к тому, что если,
Бог даст, уверюсь
в нашем деле, так я этого самого Алексея к тебе с известьем пришлю. Он про это дело знает, перед ним не таись. А как будет он у тебя
в монастыре, покажи ты ему все свое хозяйство, поучи парня-то… И ему пригодится, и мне на
пользу будет.
Если дикарь перестал верить
в своего деревянного
бога, то это не значит то, что
бога нет, а только то, что
бог не деревянный. Понять
бога мы не можем, но можем всё больше и больше сознавать его. И потому, если мы откидываем грубое понятие о
боге, то это нам на
пользу. Делается это для того, чтобы мы всё лучше и выше сознавали то, что мы называем
богом.
Слово святого костела и тайна конфессионала сделали, с помощию
Бога, то, что те лица и даже целые семейства, которые, живя долгие годы
в чуждой среде, оставили
в небрежении свой язык и даже национальность, ныне вновь к ним вернулись с раскаянием
в своем печальном заблуждении и тем более с сильным рвением на
пользу святой веры и отчизны.
— Я вам сказала все, что знаю, — отвечала она с решительностью. — Больше мне нечего вам отвечать.
В жизни своей приходилось мне много терпеть, но никогда не имела я недостатка ни
в силе духа, ни
в твердом уповании на
бога. Совесть не упрекает меня ни
в чем преступном. Надеюсь на милость государыни; я всегда чувствовала влечение к России, всегда старалась действовать
в ее
пользу.
— Что же я могу сделать, сударыня? — сказала она. — Вы говорите, что я мерзавка и разорила Николая Петровича, а я вам, как пред истинным
богом… заверяю вас, никакой
пользы я от них не имею…
В нашем хоре только у одной Моти богатый содержатель, а все мы перебиваемся с хлеба на квас. Николай Петрович образованный и деликатный господин, ну, я и принимала. Нам нельзя не принимать.
—
В пользу? А вот приходите-ка
в больницу после праздника: как настанет праздник, выпьет народ, так на другой день сразу вдвое больше больных; и эти всего легче помирают: вечером принесут его, а утром он уже
богу душу отдает.
— Ей-богу же, хорошо! Сукин вы сын этакий! Картошка моя жареная! — Он щурился, и смеялся, и потрясал руками, и обнимал меня. — Вот что, голубчик.
В пользу нашего черниговского землячества скоро выходит сборник, — дайте туда вот эти ваши стихи… Добре, ей же
богу, добре! Мне кажется, вы будете писать. Главное, что хорошо, — вы искренни. Чувствуется, — вы пишете то, что вправду переживаете.
— За вычетом огромной истраченной тобою суммы, ты, как видишь, имеешь
в твоем распоряжении еще хорошее состояние, которое может быть названо богатством. Кроме имений, у тебя изрядный капитал и при умении и, главное, при желании работать, — ты можешь всю жизнь прожить богатым человеком, не отказывая ни
в чем себе и принося
пользу другим… Дай
Бог, чтобы уроки молодости, за которые ты заплатил чуть ли не половиной своего состояния, пошли тебе впрок. Тогда это с полгоря… Деньги вернутся, они любят хорошие руки…
—
В таком случае, — серьезно ответил Федор Дмитриевич, — им останется свое собственное уважение, сознание исполненного долга и
пользы, принесенной человечеству, и, наконец, непоколебимая вера, что
Бог воздаст им по делам их.
С самого вступления нашего на всероссийский престол непрестанно мы чувствуем себя обязанными перед Вседержителем
Богом, чтобы не только во дни наши охранять и возвышать благоденствие возлюбленного нами отечества и народа, но желая предуготовить и обеспечить их спокойствие и благосостояние после нас, чрез ясное и точное указание преемника нашего сообразно с правами нашего императорского дома и с
пользами империи, мы не могли, подобно предшественникам нашим, рано провозгласить его по имени, оставаясь
в ожидании, будет ли благоугодно неведомым судьбам Божьим даровать нам наследника
в прямой линии.
Вот как получу по чину капитана от бомбардир и капитана корабельного жалованья из воинской казны, то волен
в них ко всякому употреблению, потому что я службою для государства, как и прочие офицеры, те деньги заслужил; а народные деньги оставляются для государственной
пользы, и я обязан
в них некогда отдать отчет
Богу.
Липина. Знаешь ли, дружок,
Бог невидимо посылает тебе счастье!.. Я с ним познакомилась… Прекрасный молодой человек!.. скромен, застенчив, как девушка! А как добр! Кривлякина разыгрывала лотерею
в пользу неизвестной — взял один десять билетов… Влюблен
в тебя по уши… говорят мои люди, ни на что не посмотрит… Жених, что ни говори, жених!
Всего лучше, что
Бог вливает бодрость
в наших солдат там, да и здесь не уныли, а публика лжет
в свою
пользу и города берет, и морские бои и баталии складывает, и Царьград бомбардирует.
— Ей-богу! Все личину носят и тянут только
в свою сторону, а я так рассуждаю: пусть
в моих немудрых писаниях много вздору; но если есть хоть крупица дела на
пользу общую и этою крупицею воспользуется кто-нибудь власть имеющий, больше я ничего и не желаю. Надо понять, я стою за поднятие того сословия,
в котором родился, только затем, чтобы всем было хорошо, чтобы народ не нес лишних тягостей, не пропился и не избаловался бы
в лоск.
Примером сему поставил недавних нигилистов, во вражде к коим некоторые противодействующие им издания
Бог знает как далеко заходили; тогда как административные умы видели все это яснее и беспристрастнее и, не предаваясь партийной страстности, во всем щадили то, что
в нем было годного, и обратили все сие
в пользу своей системы.
— Поддержи хоть ты меня, добрый китаец. Ты молчишь, но ты мог бы сказать кое-что
в мою
пользу. Я знаю, что у вас
в Китае вводятся теперь разные веры. Ваши торговцы не раз говорили мне, что ваши китайцы из всех других вер считают магометанскую самой лучшей и охотно принимают ее. Поддержи же мои слова и скажи, что ты думаешь об истинном
боге и его пророке.
И скажет им кто-нибудь из вас: идите с
богом, грейтесь и питайтесь, и вы не дадите им того, что нужно для их тела, что
в том
пользы?