Неточные совпадения
По убеждению его выходило, что это затмение рассудка и упадок воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего своего
момента незадолго до совершения преступления; продолжаются
в том же виде
в самый
момент преступления и еще несколько времени после него, судя по индивидууму; затем проходят, так же
как проходит всякая болезнь.
К тому же случай,
как нарочно,
в первый раз показал ему Дуню
в прекрасный
момент любви и радости свидания с братом.
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по его мнению, главнейшая причина заключается не столько
в материальной невозможности скрыть преступление,
как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий,
в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно
в тот
момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
Она одевала излияние сердца
в те краски,
какими горело ее воображение
в настоящий
момент, и веровала, что они верны природе, и спешила
в невинном и бессознательном кокетстве явиться
в прекрасном уборе перед глазами своего друга.
А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить,
как вкрадывается
в душу впечатление,
как оковывает будто сном чувства,
как сначала ослепнут глаза, с
какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее,
как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою,
как мало-помалу исчезает свое я и переходит
в него или
в нее,
как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется,
как воля отдается
в волю другого,
как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
На человека иногда нисходят редкие и краткие задумчивые мгновения, когда ему кажется, что он переживает
в другой раз когда-то и где-то прожитой
момент. Во сне ли он видел происходящее перед ним явление, жил ли когда-нибудь прежде, да забыл, но он видит: те же лица сидят около него,
какие сидели тогда, те же слова были произнесены уже однажды: воображение бессильно перенести опять туда, память не воскрешает прошлого и наводит раздумье.
Сам он не двигался, только взгляд поворачивался то вправо, то влево, то вниз, смотря по тому,
как двигалась рука.
В нем была деятельная работа: усиленное кровообращение, удвоенное биение пульса и кипение у сердца — все это действовало так сильно, что он дышал медленно и тяжело,
как дышат перед казнью и
в момент высочайшей неги духа.
Степан Аркадьич срезал одного
в тот самый
момент,
как он собирался начать свои зигзаги, и бекас комочком упал
в трясину. Облонский неторопливо повел за другим, еще низом летевшим к осоке, и вместе со звуком выстрела и этот бекас упал; и видно было,
как он выпрыгивал из скошенной осоки, биясь уцелевшим белым снизу крылом.
Гладиатор и Диана подходили вместе, и почти
в один и тот же
момент: раз-раз, поднялись над рекой и перелетели на другую сторону; незаметно,
как бы летя, взвилась за ними Фру-Фру, но
в то самое время,
как Вронский чувствовал себя на воздухе, он вдруг увидал, почти под ногами своей лошади, Кузовлева, который барахтался с Дианой на той стороне реки (Кузовлев пустил поводья после прыжка, и лошадь полетела с ним через голову).
Авторитетным тоном, небрежно,
как раньше, он говорил ей маленькие дерзости, бесцеремонно высмеивая ее вкусы, симпатии, мнения; он даже пробовал ласкать ее
в моменты, когда она не хотела этого или когда это было физиологически неудобно ей.
Самгину подумалось, что настал
момент, когда можно бы заговорить с Бердниковым о Марине, но мешал Попов, —
в его настроении было что-то напряженное, подстерегающее, можно было думать, что он намерен затеять какой-то деловой разговор, а Бердников не хочет этого, потому и говорит так много, почти непрерывно. Вот Попов угрюмо пробормотал что-то о безответственности, — толстый человек погладил ладонями бескостное лицо свое и заговорил более звонко, даже
как бы ехидно...
—
Момент! Нигде
в мире не могут так,
как мы, а? За всех! Клим Иваныч, хорошо ведь, что есть эдакое, — за всех! И — надо всеми, одинаковое для нищих, для царей. Милый, а? Вот
как мы…
В тесной комнатке, ничем не отличавшейся от прежней, знакомой Климу, он провел у нее часа четыре. Целовала она
как будто жарче, голоднее, чем раньше, но ласки ее не могли опьянить Клима настолько, чтоб он забыл о том, что хотел узнать. И, пользуясь
моментом ее усталости, он, издали подходя к желаемому, спросил ее о том, что никогда не интересовало его...
Самгин видел,
как под напором зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но
в этот
момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями,
как чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Самгин подвинулся к решетке сада
как раз
в тот
момент, когда солнце, выскользнув из облаков, осветило на паперти собора фиолетовую фигуру протоиерея Славороссова и золотой крест на его широкой груди. Славороссов стоял, подняв левую руку
в небо и простирая правую над толпой благословляющим жестом. Вокруг и ниже его копошились люди, размахивая трехцветными флагами, поблескивая окладами икон, обнажив лохматые и лысые головы. На минуту стало тихо, и зычный голос сказал,
как в рупор...
Она будила его чувственность,
как опытная женщина, жаднее, чем деловитая и механически ловкая Маргарита, яростнее, чем голодная, бессильная Нехаева. Иногда он чувствовал, что сейчас потеряет сознание и, может быть, у него остановится сердце. Был
момент, когда ему казалось, что она плачет, ее неестественно горячее тело несколько минут вздрагивало
как бы от сдержанных и беззвучных рыданий. Но он не был уверен, что это так и есть, хотя после этого она перестала настойчиво шептать
в уши его...
Самгин, видя, что этот человек прочно занял его место, — ушел; для того, чтоб покинуть собрание, он —
как ему казалось — всегда находил
момент, который должен был вызвать
в людях сожаление: вот уходит от нас человек, не сказавший главного, что он знает.
Он не забыл о том чувстве, с которым обнимал ноги Лидии, но помнил это
как сновидение. Не много дней прошло с того
момента, но он уже не один раз спрашивал себя: что заставило его встать на колени именно пред нею? И этот вопрос будил
в нем сомнения
в действительной силе чувства, которым он так возгордился несколько дней тому назад.
Был
момент, когда Клим подумал —
как хорошо было бы увидеть Бориса с таким искаженным, испуганным лицом, таким беспомощным и несчастным не здесь, а дома. И чтобы все видели его, каков он
в эту минуту.
— Единственное, Кирилл Иваныч, спасение наше —
в золоте,
в иностранном золоте! Надобно всыпать
в нашу страну большие миллиарды франков, марок, фунтов, дабы хозяева золота
в опасный
момент встали на защиту его, вот
как раз моя мысль!
Со всей решимостью, на
какую Клим был способен
в этот
момент, он спросил себя: что настоящее, невыдуманное
в его чувствах к Лидии?
Лютов видел,
как еще двое людей стали поднимать гроб на плечо Игната, но человек
в полушубке оттолкнул их, а перед Игнатом очутилась Алина; обеими руками, сжав кулаки, она ткнула Игната
в лицо, он мотнул головою, покачнулся и медленно опустил гроб на землю. На какой-то
момент люди примолкли. Мимо Самгина пробежал Макаров, надевая кастет на пальцы правой руки.
Но
как раз
в это время по улице проходил К. Г. Бекман, врач городской полиции, который и констатировал, что Зотова убита выстрелом
в затылок и что с
момента смерти прошло уже не меньше двух часов.
Открыв глаза, он увидал лицо свое
в дыме папиросы отраженным на стекле зеркала; выражение лица было досадно неумное, унылое и не соответствовало серьезности
момента: стоит человек, приподняв плечи,
как бы пытаясь спрятать голову, и через очки, прищурясь, опасливо смотрит на себя, точно на незнакомого.
Самгин подошел к ней
как раз
в тот
момент, когда молния встряхнула, зажгла сумрак маленькой комнаты и Марина показалась туго затянутой
в шелк.
Союзы городов и земств должны строго объединиться
как организация, на которую властью исторического
момента возлагается обязанность замещать Государственную думу
в течение сроков ее паралича.
«Припадок истерии, — упрекнул он себя. —
Как все это случилось?» — думал он, закрыв глаза, и невольно вспомнил странное поведение свое
в момент, когда разрушалась стена казармы.
И не спеша, люди, окружавшие Самгина, снова пошли
в Леонтьевский, оглядываясь,
как бы ожидая, что их позовут назад; Самгин шел, чувствуя себя так же тепло и безопасно,
как чувствовал на Выборгской стороне Петербурга.
В общем он испытывал удовлетворение человека, который, посмотрев репетицию, получил уверенность, что
в пьесе нет
моментов, терзающих нервы, и она может быть сыграна очень неплохо.
Это было последнее,
в чем он отдал себе отчет, — ему вдруг показалось, что темное пятно вспухло и образовало
в центре чана вихорек. Это было видимо только краткий
момент, две, три секунды, и это совпало с более сильным топотом ног, усилилась разноголосица криков, из тяжко охающих возгласов вырвался истерически ликующий, но и
как бы испуганный вопль...
— Зайдемте сюда, я поправлюсь, — предложил Правдин, открывая дверь магазина дамских мод, и
как раз
в этот
момент часть демонстрантов попятилась назад, втолкнув Самгина
в магазин.
Она очень легко убеждалась, что Константин Леонтьев такой же революционер,
как Михаил Бакунин, и ее похвалы уму и знаниям Клима довольно быстро приучили его смотреть на нее,
как на оселок, об который он заостряет свои мысли. Но являлись
моменты и разноречий с нею, первый возник на дебюте Алины Телепневой
в «Прекрасной Елене».
Они хохотали, кричали, Лютов возил его по улицам
в широких санях, запряженных быстрейшими лошадями, и Клим видел,
как столбы телеграфа, подпрыгивая
в небо, размешивают
в нем звезды, точно кусочки апельсинной корки
в крюшоне. Это продолжалось четверо суток, а затем Самгин, лежа у себя дома
в постели, вспоминал отдельные
моменты длительного кошмара.
Ему шел уже двенадцатый год, когда все намеки его души, все разрозненные черты духа и оттенки тайных порывов соединились
в одном сильном
моменте и, тем получив стройное выражение, стали неукротимым желанием. До этого он
как бы находил лишь отдельные части своего сада — просвет, тень, цветок, дремучий и пышный ствол — во множестве садов иных, и вдруг увидел их ясно, все —
в прекрасном, поражающем соответствии.
На ее пальце блестело лучистое кольцо Грэя,
как на чужом, — своим не могла признать она
в этот
момент, не чувствовала палец свой.
Выше сказано было, что колония теперь переживает один из самых знаменательных
моментов своей истории: действительно оно так. До сих пор колония была не что иное,
как английская провинция, живущая по законам, начертанным ей метрополиею, сообразно духу последней, а не действительным потребностям страны. Не раз заочные распоряжения лондонского колониального министра противоречили нуждам края и вели за собою местные неудобства и затруднения
в делах.
Опираясь на него, я вышел «на улицу»
в тот самый
момент, когда палуба вдруг
как будто вырвалась из-под ног и скрылась, а перед глазами очутилась целая изумрудная гора, усыпанная голубыми волнами, с белыми, будто жемчужными, верхушками, блеснула и тотчас же скрылась за борт. Меня стало прижимать к пушке, оттуда потянуло к люку. Я обеими руками уцепился за леер.
А ведь иные из них, ей-богу, не ниже тебя по развитию, хоть ты этому и не поверишь: такие бездны веры и неверия могут созерцать
в один и тот же
момент, что, право, иной раз кажется, только бы еще один волосок — и полетит человек «вверх тормашки»,
как говорит актер Горбунов.
Да, вы здесь представляете Россию
в данный
момент, и не
в одной только этой зале раздастся ваш приговор, а на всю Россию, и вся Россия выслушает вас
как защитников и судей своих и будет ободрена или удручена приговором вашим.
А потому и всегда происходило (и должно было происходить)
в нервной и, конечно, тоже психически больной женщине непременное
как бы сотрясение всего организма ее
в момент преклонения пред дарами, сотрясение, вызванное ожиданием непременного чуда исцеления и самою полною верой
в то, что оно совершится.
Он выставит его только, может быть, завтра или даже через несколько дней, приискав
момент,
в который сам же крикнет нам: «Видите, я сам отрицал Смердякова больше, чем вы, вы сами это помните, но теперь и я убедился: это он убил, и
как же не он!» А пока он впадает с нами
в мрачное и раздражительное отрицание, нетерпение и гнев подсказывают ему, однако, самое неумелое и неправдоподобное объяснение о том,
как он глядел отцу
в окно и
как он почтительно отошел от окна.
Оговорюсь: я убежден,
как младенец, что страдания заживут и сгладятся, что весь обидный комизм человеческих противоречий исчезнет,
как жалкий мираж,
как гнусненькое измышление малосильного и маленького,
как атом, человеческого эвклидовского ума, что, наконец,
в мировом финале,
в момент вечной гармонии, случится и явится нечто до того драгоценное, что хватит его на все сердца, на утоление всех негодований, на искупление всех злодейств людей, всей пролитой ими их крови, хватит, чтобы не только было возможно простить, но и оправдать все, что случилось с людьми, — пусть, пусть это все будет и явится, но я-то этого не принимаю и не хочу принять!
— Вы переждите, Григорий Васильевич, хотя бы самое даже малое время-с, и прослушайте дальше, потому что я всего не окончил. Потому
в самое то время,
как я Богом стану немедленно проклят-с,
в самый, тот самый высший момент-с, я уже стал все равно
как бы иноязычником, и крещение мое с меня снимается и ни во что вменяется, — так ли хоть это-с?
— А не могли ли бы вы, не нарушая нисколько вашей решимости умолчать о главнейшем, не могли ли бы вы
в то же время дать нам хоть малейший намек на то:
какие именно столь сильные мотивы могли бы привести вас к умолчанию
в столь опасный для вас
момент настоящих показаний?
А коли я именно
в тот же самый
момент это все и испробовал и нарочно уже кричал сей горе: подави сих мучителей, — а та не давила, то
как же, скажите, я бы
в то время не усомнился, да еще
в такой страшный час смертного великого страха?
Не скрою от вас, что сам Васильев твердо заключает и свидетельствует, что вы должны были выбежать из двери, хотя, конечно, он своими глазами и не видал,
как вы выбегали, заприметив вас
в первый
момент уже
в некотором от себя отдалении, среди сада, убегающего к стороне забора…
— То есть вы их прикладываете к нам и
в нас видите социалистов? — прямо и без обиняков спросил отец Паисий. Но прежде чем Петр Александрович сообразил дать ответ, отворилась дверь и вошел столь опоздавший Дмитрий Федорович. Его и вправду
как бы перестали ждать, и внезапное появление его произвело
в первый
момент даже некоторое удивление.
— Вообрази себе: это там
в нервах,
в голове, то есть там
в мозгу эти нервы (ну черт их возьми!)… есть такие этакие хвостики, у нервов этих хвостики, ну, и
как только они там задрожат… то есть видишь, я посмотрю на что-нибудь глазами, вот так, и они задрожат, хвостики-то… а
как задрожат, то и является образ, и не сейчас является, а там какое-то мгновение, секунда такая пройдет, и является такой будто бы
момент, то есть не
момент, — черт его дери
момент, — а образ, то есть предмет али происшествие, ну там черт дери — вот почему я и созерцаю, а потом мыслю… потому что хвостики, а вовсе не потому, что у меня душа и что я там какой-то образ и подобие, все это глупости.
Мало того: правосудие и земная казнь даже облегчают казнь природы, даже необходимы душе преступника
в эти
моменты как спасение ее от отчаяния, ибо я и представить себе не могу того ужаса и тех нравственных страданий Карамазова, когда он узнал, что она его любит, что для него отвергает своего „прежнего“ и „бесспорного“, что его, его, „Митю“, зовет с собою
в обновленную жизнь, обещает ему счастье, и это когда же?
— Это смотря по тому,
какие там
в данный
момент будут заседать богодулы.
У него не ставало терпения купаться
в этой возне, суете,
в черновой работе, терпеливо и мучительно укладывать силы
в приготовление к тому праздничному
моменту, когда человечество почувствует, что оно готово, что достигло своего апогея, когда настал бы и понесся
в вечность,
как река, один безошибочный, на вечные времена установившийся поток жизни.