Неточные совпадения
— Ну, что ж нам растягивать эту историю, — говорил он, равнодушно и, пожалуй, даже печально уставив
глаза на Самгина. — Вы, разумеется, показаний не дадите, — не то — спросил, не то — посоветовал он. — Нам известно, что, прибыв из Москвы, воспользовавшись помощью местного комитета большевиков и
в пользу этого комитета, вы устроили ряд платных собраний, на которых резко критиковали мероприятия
правительства, — угодно вам признать это?
— Значит, рабочие наши задачи такие: уничтожить самодержавие — раз! Немедленно освободить всех товарищей из тюрем, из ссылки — два! Организовать свое рабочее
правительство — три! — Считая, он шлепал ладонью по ящику и притопывал ногою
в валенке по снегу; эти звуки напоминали работу весла — стук его об уключину и мягкий плеск. Слушало Якова человек семь, среди них — двое студентов, Лаврушка и толстолицый Вася, — он слушал нахмуря брови, прищурив
глаза и опустив нижнюю губу, так что видны были сжатые зубы.
— Извольте, извольте, душа моя, но чем же вы желаете, чтобы вас вознаградило
правительство? Я на это имею такого рода бумагу! — говорил Иван Петрович все с более и более краснеющим и трясущимся носом и с торжеством выкладывая перед
глаза Тулузова предложение министра,
в котором было сказано: отыскать жертвователей с обещанием им награды.
Ежели ты чист совестью, если чалму ты надевал, собственно, только для спасения души, то ты прав и смело можешь глядеть русскому
правительству и мне
в глаза; а тот, кто тебя обесчестил, уверяю, будет наказан, имущество твое будет возвращено, и ты увидишь и узнаешь, что значит русский закон.
Когда откроются
глаза на этот ужасный, совершаемый над людьми, обман, то удивляешься на то, как могут проповедники религии христианства, нравственности, воспитатели юношества, просто добрые, разумные родители, которые всегда есть
в каждом обществе, проповедовать какое бы то ни было учение нравственности среди общества,
в котором открыто признается всеми церквами и
правительствами, что истязания и убийства составляют необходимое условие жизни всех людей, и что среди всех людей всегда должны находиться особенные люди, готовые убить братьев, и что каждый из нас может быть таким же?
Всё это не только не вредно, но полезно
правительствам, отводя
глаза людей от самого главного, самого существенного вопроса: идти или не идти отбывать воинскую повинность каждому отдельному человеку, призываемому
в солдаты?
Беспощадно и резко высказала свое отвращение от изверга, который уже не может быть ее мужем; объявила ему, чтобы он возвратил ей доверенность на управление имением, сейчас уехал из Парашина, не смел бы показываться ей на
глаза и не заглядывал бы ни
в одну из ее деревень, и что если он этого не исполнит, то она подаст просьбу губернатору, откроет
правительству все его злодейства — и он будет сослан
в Сибирь на каторгу.
Не было ничего предосудительного, но Василий Петрович почувствовал, что
в глазах Николая Иваныча каждое мое слово будет виновато, что он найдет тут ропот, обвинение начальства, клевету на учебное заведение и неблагодарность к
правительству.
Он только тут узнал про эти муки, он ежедневно слышал свежие рассказы еще о вчерашних только событиях из уст молодой женщины, он видел порою взрывы ее невольного негодования, порою ее слезы и… и, потупляя
глаза, краснел за себя, за свой народ, за свое
правительство, которое становилось ему ненавистным
в эти тяжелые минуты.
Опасаясь, чтоб это не скомпрометировало его как
в глазах собственного
правительства, находившегося с императрицей Екатериной
в добрых отношениях, так и
в глазах графа Алексея Орлова, с которым сам он был
в коротких сношениях, английский резидент решился поправить ошибку.
Да, то, что лет двадцать тому назад предсказывал Генри Джордж, совершается теперь на наших
глазах везде и с особенной яркостью у нас
в России, благодаря удивительному ослеплению
правительства, старательно подкапывающего ту основу, на которой стоит и может стоять какое бы то ни было общественное благоустройство.
Немирович-Данченко сообщает, что однажды,
в частной беседе, Куропаткин сказал: «Да, приходится признать, что
в настоящее время войны ведутся не
правительствами, а народами». Признать это приходилось всякому, имеющему
глаза и уши. Времена, когда русская «святая скотинка» карабкалась вслед за Суворовым на Альпы, изумляя мир своим бессмысленным геройством, — времена эти прошли безвозвратно.