Неточные совпадения
Душно стало
в сакле, и я вышел на воздух освежиться. Ночь уж ложилась на горы, и туман начинал бродить по
ущельям.
Расставшись с Максимом Максимычем, я живо проскакал Терекское и Дарьяльское
ущелья, завтракал
в Казбеке, чай пил
в Ларсе, а к ужину поспел
в Владыкавказ. Избавлю вас от описания гор, от возгласов, которые ничего не выражают, от картин, которые ничего не изображают, особенно для тех, которые там не были, и от статистических замечаний, которые решительно никто читать не станет.
С этой стороны
ущелье шире и превращается
в зеленую лощину; по ней вьется пыльная дорога.
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, — видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает золотом — чудо! Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там
в ущелье, где бежит поток: я пойду с нею мимо
в соседний аул — и она твоя. Неужели не стоит Бэла твоего скакуна?
Переговоры наши продолжались довольно долго; наконец мы решили дело вот как: верстах
в пяти отсюда есть глухое
ущелье; они туда поедут завтра
в четыре часа утра, а мы выедем полчаса после их; стреляться будете на шести шагах — этого требовал сам Грушницкий.
Не доезжая слободки, я повернул направо по
ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился
в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
И
в самом деле, здесь все дышит уединением; здесь все таинственно — и густые сени липовых аллей, склоняющихся над потоком, который с шумом и пеною, падая с плиты на плиту, прорезывает себе путь между зеленеющими горами, и
ущелья, полные мглою и молчанием, которых ветви разбегаются отсюда во все стороны, и свежесть ароматического воздуха, отягощенного испарениями высоких южных трав и белой акации, и постоянный, сладостно-усыпительный шум студеных ручьев, которые, встретясь
в конце долины, бегут дружно взапуски и наконец кидаются
в Подкумок.
Я велел положить чемодан свой
в тележку, заменить быков лошадьми и
в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из
ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал
в горы развеять мысли, толпившиеся
в голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался
в молчании
ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул
в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился
в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать
в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
Тот, кому случалось, как мне, бродить по горам пустынным, и долго-долго всматриваться
в их причудливые образы, и жадно глотать животворящий воздух, разлитой
в их
ущельях, тот, конечно, поймет мое желание передать, рассказать, нарисовать эти волшебные картины.
Солнце едва выказалось из-за зеленых вершин, и слияние первой теплоты его лучей с умирающей прохладой ночи наводило на все чувства какое-то сладкое томление;
в ущелье не проникал еще радостный луч молодого дня; он золотил только верхи утесов, висящих с обеих сторон над нами; густолиственные кусты, растущие
в их глубоких трещинах, при малейшем дыхании ветра осыпали нас серебряным дождем.
Солнце уже спряталось
в черной туче, отдыхавшей на гребне западных гор;
в ущелье стало темно и сыро.
Между тем тучи спустились, повалил град, снег; ветер, врываясь
в ущелья, ревел, свистал, как Соловей-разбойник, и скоро каменный крест скрылся
в тумане, которого волны, одна другой гуще и теснее, набегали с востока…
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться
в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который
в иных местах проваливался под ногами,
в других превращался
в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным камням.
Верстах
в трех от Кисловодска,
в ущелье, где протекает Подкумок, есть скала, называемая Кольцом; это — ворота, образованные природой; они подымаются на высоком холме, и заходящее солнце сквозь них бросает на мир свой последний пламенный взгляд.
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими руками, и мы пустились, — мигом проскакали мимо крепости через слободку и въехали
в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно было переправляться вброд, к великому отчаянию доктора, потому что лошадь его каждый раз
в воде останавливалась.
На Невском стало еще страшней; Невский шире других улиц и от этого был пустынней, а дома на нем бездушнее, мертвей. Он уходил во тьму, точно
ущелье в гору. Вдали и низко, там, где должна быть земля, холодная плоть застывшей тьмы была разорвана маленькими и тусклыми пятнами огней. Напоминая раны, кровь, эти огни не освещали ничего, бесконечно углубляя проспект, и было
в них что-то подстерегающее.
Они сошли на берег
в Петровске и ехали на лошадях из Владикавказа
в Тифлис Дарьяльским
ущельем.
«Как
в Дарьяльском
ущелье…»
Что за заливцы, уголки, приюты прохлады и лени, образуют узор берегов
в проливе! Вон там идет глубоко
в холм
ущелье, темное, как коридор, лесистое и такое узкое, что, кажется, ежеминутно грозит раздавить далеко запрятавшуюся туда деревеньку. Тут маленькая, обстановленная деревьями бухта, сонное затишье, где всегда темно и прохладно, где самый сильный ветер чуть-чуть рябит волны; там беспечно отдыхает вытащенная на берег лодка, уткнувшись одним концом
в воду, другим
в песок.
2-го сентября, ночью часа
в два, задул жесточайший ветер: порывы с гор, из
ущелий, были страшные.
В три часа ночи, несмотря на луну, ничего не стало видно, только блистала неяркая молния, но без грома, или его не слыхать было за ветром.
За мостом
ущелье в некоторых местах опять сжималось, но уже заметно было, что оно должно скоро кончиться.
Берег постепенно удалялся, утесы уменьшались
в размерах; роща
в ущелье по-прежнему стала казаться пучком травы; кучки негров на берегу толпились, точно мухи, собравшиеся около капли меду; двое наших, отправившихся на маленький пустой остров, лежащий
в заливе, искать насекомых, раковин или растений, ползали, как два муравья.
Часа
в три пустились дальше. Дорога шла теперь по склону, и лошади бежали веселее.
Ущелье все расширялось, открывая горизонт и дальние места.
Кафры избегали встречи с белыми
в открытом поле и, одержав верх
в какой-нибудь стычке, быстро скрывались
в хорошо известной им стране, среди неприступных
ущелий и скал, или, пропустив войска далее вперед, они распространяли ужасы опустошения позади
в пределах колонии.
Мы стали въезжать
в самое
ущелье.
Был полдень, жар так и палил, особенно тут,
в ущелье, где воздух сперт и камни сильно отражают лучи.
«Сохрани вас Боже! — закричал один бывалый человек, — жизнь проклянете! Я десять раз ездил по этой дороге и знаю этот путь как свои пять пальцев. И полверсты не проедете, бросите. Вообразите, грязь, брод; передняя лошадь ушла по пояс
в воду, а задняя еще не сошла с пригорка, или наоборот. Не то так передняя вскакивает на мост, а задняя задерживает: вы-то
в каком положении
в это время? Между тем придется ехать по
ущельям, по лесу, по тропинкам, где качка не пройдет. Мученье!»
Только что мы подъехали к Паппенбергу, как за нами бросились назад таившиеся под берегом, ожидавшие нас японские лодки и ехали с криком, но не близко, и так все дружно прибыли — они
в свои
ущелья и затишья, мы на фрегат. Я долго дул
в кулаки.
Мистер Бен после подтвердил слова его и прибавил, что гиен и шакалов водится множество везде
в горах, даже поблизости Капштата. Их отравляют стрихнином. «И тигров тоже много, — говорил он, — их еще на прошлой неделе видели здесь
в ущелье. Но здешние тигры мелки, с большую собаку». Это видно по шкурам, которые продаются
в Капштате.
Кругом горы теряли с каждым шагом угрюмость, и мы незаметно выехали из
ущелья, переехали речку, мостик и часов
в пять остановились на полчаса у маленькой мызы Клейнберг.
Так въехали мы опять
в ущелье, и только где становилось поугрюмее, Зеленый опять морщился и запевал мрачно: «Не бил барабан перед смутным полком».
Пониже дороги, ближе к морю,
в ущелье скал кроется как будто трава — так кажется с корабля.
— Потом, — говорил он, — вчера здешний magistrate (судья), которого мы видели
в Бенсклюфе (
ущелье Бена), просил заехать к нему; потом отправимся на минеральные воды».
Только утесы росли по мере того, как мы приближались; а трава, которая видна с корабля
в ущелье, превратилась
в пальмовую рощу.
Мы видели высоко
в ущельях гор пасущихся коров: они казались снизу букашками.
Приезжайте через год, вы, конечно, увидите тот же песок, те же пальмы счетом, валяющихся
в песке негров и негритянок, те же шалаши, то же голубое небо с белым отблеском пламени, которое мертвит и жжет все, что не прячется где-нибудь
в ущелье,
в тени утесов, когда нет дождя, а его не бывает здесь иногда по нескольку лет сряду.
От Капштата горы некоторое время далеко идут по обеим сторонам, а милях
в семидесяти стесняются
в длинное
ущелье, через которое предстояло нам ехать.
Они должны были отыскивать неприятеля
в ущельях и кустарниках, почти недоступных для европейца.
Налево от моста,
в ущелье, заросшем зеленью, журчал каскад и падал вниз.
Речки: Тания (по-китайски Седонерл и по-удэгейски Дана), Вязтыгни, Хоома. Хотэ и Онектого (по-удэгейски Онекгозо, а по-китайски Миланзуай) — горные ручьи, текущие к морю по небольшим распадкам. Далее будет река Таэле (по-удэгейски Таэ) длиною 12 км. Около устья долина ее суживается, и река течет как бы
в ущелье.
В истоках Таэле находится горный узел, откуда берут начало и другие реки: к северо-востоку течет река Билимбе, к югу — маленький ручей Иеля.
Вечером я подсчитал броды. На протяжении 15 км мы сделали 32 брода, не считая сплошного хода по
ущелью. Ночью небо опять затянуло тучами, а перед рассветом пошел мелкий и частый дождь. Утром мы встали раньше обычного, поели немного, напились чаю и тронулись
в путь. Первые 6 км мы шли больше по воде, чем по суше.
Далее будет река Таэле (по-удэгейски Таэ) длиною 12 км. Около устья долина ее суживается, и река течет как бы
в ущелье.
В истоках Таэля находится горный узел, откуда берут начало и другие реки: к северо-востоку течет река Билимбе, к югу — маленький ручей Иеля.
Дальнейший путь лежал вниз по Сице. Она шириной около 4 м, глубиной 0,6 м и
в нижнем течении очень порожиста и бурлива. По мере того как мы отходили от водораздела, долина суживалась все более и более и наконец превратилась
в глубокое
ущелье. Здесь с обеих сторон высятся мощные древнеречные террасы, состоящие из глинистых сланцев с прослойками желтого мелкозернистого песчаника и молочно-белого кварца. Сланцы сильно перемяты и кажутся плойчатыми.
Следующая речка после Найны была Тыченга (по-удэгейски Тэенга). Она длиной около 20 км и также берет начало с хребта Карту.
В верховьях Тыченга протекает по узкому и глубокому
ущелью, края которого падают к реке под углом чуть ли не
в 60 или 70° и сплошь покрыты осыпями.
Немного дальше камней Сангасу тропа оставляет морское побережье и идет вверх через перевал на реке Квандагоу (приток Амагу). Эта река длиной около 30 км. Истоки ее находятся там же, где и истоки Найны. Квандагоу течет сначала тоже
в глубоком
ущелье, заваленном каменными глыбами, но потом долина ее расширяется. Верхняя половина течения имеет направление с северо-запада, а затем река круто поворачивает к северо-востоку и течет вдоль берега моря, будучи отделена от него горным кряжем Чанготыкалани.
Квандагоу течет сначала тоже
в глубоком
ущелье, заваленном каменными глыбами, но потом долина ее расширяется.
Та к мы пробились до полудня, но под вечер попали
в настоящее
ущелье.
Теперь
ущелье превратилось
в узкую долину, которую местное манзовское население называет Синь-Квандагоу [Син-гуань-да-гоу — пыльная, большая, голая долина.].
Ущелье, по которому мы шли, было длинное и извилистое. Справа и слева к нему подходили другие такие же
ущелья. Из них с шумом бежала вода. Распадок [Местное название узкой долины.] становился шире и постепенно превращался
в долину. Здесь на деревьях были старые затески, они привели нас на тропинку. Гольд шел впереди и все время внимательно смотрел под ноги. Порой он нагибался к земле и разбирал листву руками.