Неточные совпадения
— Что еще там? — раздался позади меня голос, и из двери
вышел человек в черном сюртуке, а следом
за ним двое остановились на
пороге, заглядывая к нам.
Наутро смотрит, на зорьке Дина
вышла на
порог с куклой. А куклу уж лоскутками красными убрала и качает, как ребенка, сама по-своему прибаюкивает.
Вышла старуха, забранилась
за нее, выхватила куклу, разбила ее, услала куда-то Дину на работу.
— «Завелись, — говорят, — доктора у нас, так и холера пошла». Я говорю: «Вы подумайте в своей башке, дайте развитие, —
за что? Ведь у нас сколько народу выздоравливает; иной уж в гроб глядит, и то мы его отходим. Разве мы что делали, разве с нами какой
вышел конфуз?» В комнату неслышно вошел высокий парень в пиджаке и красной рубашке, в новых, блестящих сапогах. Он остановился у
порога и медленно оглядел Степана. Я побледнел.
Домашняя прислуга ходила в ливрейных фраках и бесшумно мелькала по комнатам, исполняя свои обязанности; глава семейства
выходил к обеду во фраке и в белом галстуке; в доме царствовала строгая и совершенно определенная вымуштрованность, нарушения которой не могла вызвать даже самая настоятельная необходимость, и, наконец, ни один местный чиновник, служивший не по выборам от дворянства, не допускался
за порог барских хором.
Тут, напротив, стлалась зеленая мурава, и две курицы, желавшие понежиться в пыли на солнечном припеке, должны были
выйти для этого
за калитку и лечь под ее
порогом на улице.
Верига любезно улыбнулся и не садился, давая понять, что разговор окончен. Сказав свою речь, он вдруг почувствовал, что это
вышло вовсе некстати и что Передонов не кто иной, как трусливый искатель хорошего места, обивающий
пороги в поисках покровительства. Он отпустил Передонова с холодным пренебрежением, которое привык чувствовать к нему
за его непорядочную жизнь.
— Ну нет, это дудки! И на
порог к себе его не пущу! Не только хлеба — воды ему, постылому, не
вышлю! И люди меня
за это не осудят, и Бог не накажет. На-тко! дом прожил, имение прожил — да разве я крепостная его, чтобы всю жизнь на него одного припасать? Чай, у меня и другие дети есть!
Играть при актере, при авторе! Сначала у Таси дух захватило. Грушева, крикнув в дверь, ушла в столовую… Тася имела время приободриться. Пьесу она взяла с собой «на всякий случай». Книга лежала в кармане ее шубки. Тася сбегала в переднюю, и когда она была на
пороге гостиной, из столовой
вышли гости Грушевой
за хозяйкой.
За ними следом показалась высокая девочка, лет четырнадцати, в длинных косах и в сереньком, еще полукоротком платье.
Он мигнул им; они вылезли из комнаты один
за другим, останавливаясь на
пороге; оглядываясь, они выразительно смотрели на Дюрока и Эстампа, прежде чем скрыться. Последним
выходил Варрен. Останавливаясь, он поглядел и сказал...
Жена Долинского живет на Арбате в собственном двухэтажном доме и держит в руках своего седого благодетеля. Викторинушку выдали замуж
за вдового квартального. Она пожила год с мужем, овдовела и снова
вышла за молодого врача больницы, учрежденной каким-то «человеколюбивым обществом», которое матроска без всякой задней мысли называет обыкновенно «самолюбивым обществом». Сама же матроска состоит у старшей дочери в ключницах; зять-лекарь не пускает ее к себе на
порог.
Перешагнув через
порог, он заметил на стене свою безобразную тень; мучительное чувство… как бешеный он выбежал из дома и пустился в поле; поутру явился он на дворе, таща
за собою огромного волка… блуждая по лесам, он убил этого зверя длинным ножом, который неотлучно хранился у него
за пазухой… вся дворня окружила Вадима, даже господа
вышли подивиться его отважности… Наконец и он насладился минутой торжества! — «Ты будешь моим стремянным!» — сказал Борис Петрович.
Заткнув
за кушак кинжал, подаренный мне Керимом, я сняла со стены еще и дедушкино оружие и поспешно
вышла на улицу, где у
порога сакли Селим держал под узды моего коня.
Он
вышел вон, и я
за ним. Анна Мартыновна тотчас стала проворно и как бы с досадой убирать со стола. На
пороге двери я обернулся и поклонился ей; но она словно не заметила моего поклона, только опять улыбнулась, да еще злее прежнего.
В кухне прочистилось; чад унесло; из кухаркиной комнаты, озираясь,
вышел робко лавочный мальчик; у него на голове опрокинута опорожненная корзина. Она закрывает ему все лицо, и в этом для него, по-видимому, есть удобство. Кухарка его провожает и удерживает еще на минуту у
порога; она молча грозит ему пальцем, потом сыплет ему горсть сухого господского компота, и, наконец, приподнимает у него над головою корзинку, берет руками
за алые щеки и целует в губы. При этом оба целующиеся смеются.
Входя в комнату, он слегка запнулся
за порог, оглядел то место,
за которое задел, потом
вышел на середину и остановился. Его походка была ровна и спокойна. Широкое лицо, с грубоватыми, но довольно правильными чертами, выражало полное равнодушие. Голубые глаза были несколько тусклы и неопределенно смотрели вперед, как будто не видя ближайших предметов. Волосы подстрижены в скобку. На новой ситцевой рубахе виднелись следы крови.
Но тот только махнул рукой и, промямлив что-то себе под нос, встал из-за стола, подошел к матери, наскоро чмокнул её руку, тоже самое проделал с рукой отца и поспешно
вышел из комнаты, сказав с
порога, что он опоздает в училище и должен спешить поэтому. Тут только хозяин дома оторвался от своей газеты.
Работник (один, снимает шапку, рога выставляются). Теперь не скоро
выйдет. Немножко рога расправить. (Рога расправляются.) Да разуться, а то при нем нельзя. (Вынимает ноги из сапог, видны копыта. Садится на
порог.) Вот уж третий год идет. Приходит дело к расчету. Хлеба девать некуда. Только и осталось, что последнюю штуку научить. А тогда приходи сам старшой смотреть. Будет что показать. Заплатит он мне
за краюшку.