Неточные совпадения
Слушай внимательно: и дворник, и Кох, и Пестряков, и другой дворник, и жена первого дворника, и мещанка, что о ту пору у ней в дворницкой сидела, и надворный советник Крюков, который в эту самую минуту с извозчика встал и в подворотню входил об
руку с дамою, — все, то есть восемь или десять свидетелей, единогласно показывают, что Николай придавил Дмитрия к земле, лежал на нем и его тузил, а тот ему в волосы
вцепился и тоже тузил.
Удары градом сыпались:
— Убью! пиши к родителям! —
«Убью! зови попа!»
Тем кончилось, что прасола
Клим сжал
рукой, как обручем,
Другой
вцепился в волосы
И гнул со словом «кланяйся»
Купца к своим ногам.
Самгин видел десятки
рук, поднятых вверх, дергавших лошадей за повода, солдат за
руки, за шинели, одного тащили за ноги с обоих боков лошади, это удерживало его в седле, он кричал, страшно вытаращив глаза, свернув голову направо; еще один, наклонясь вперед,
вцепился в гриву своей лошади, и ее вели куда-то, а четверых солдат уже не было видно.
«Мама, а я еще не сплю», — но вдруг Томилин, запнувшись за что-то, упал на колени, поднял
руки, потряс ими, как бы угрожая, зарычал и охватил ноги матери. Она покачнулась, оттолкнула мохнатую голову и быстро пошла прочь, разрывая шарф. Учитель, тяжело перевалясь с колен на корточки, встал,
вцепился в свои жесткие волосы, приглаживая их, и шагнул вслед за мамой, размахивая
рукою. Тут Клим испуганно позвал...
В эти минуты она прицеливалась к детям, нахмурив густые брови, плотно сжав лиловые губы, скрестив
руки и
вцепившись пальцами в костлявые плечи свои.
Но в это время сильная
рука вцепилась в его рыжие и щетинистые волосы, и садовник Степан приподнял его на пол-аршина от земли…
На минуту Боголепов призадумался, как будто ему еще нужно было старый хмель из головы вышибить. Но это было раздумье мгновенное. Вслед за тем он торопливо вынул из чернильницы перо, обсосал его, сплюнул,
вцепился левой
рукою в правую и начал строчить...
Тут Черевик наш заметил и сам, что разговорился чересчур, и закрыл в одно мгновение голову свою
руками, предполагая, без сомнения, что разгневанная сожительница не замедлит
вцепиться в его волосы своими супружескими когтями.
Вне себя завопил Григорий, кинулся и
вцепился обеими
руками в его ногу.
Рыжая как будто только этого и ждала и неожиданно быстрым движеньем
вцепилась одной
рукой в волосы Кораблевой, а другой хотела ударить ее в лицо, но Кораблева ухватила эту
руку.
Он почесал голову почти с отчаянием, что эти две женщины не понимают его и не соглашаются отдать ему в
руки то счастье, которое ходит около него, ускользает, не дается и в которое бы он
вцепился своими медвежьими когтями и никогда бы не выпустил вон.
Теперь он готов был влюбиться в бабушку. Он так и
вцепился в нее: целовал ее в губы, в плечи, целовал ее седые волосы,
руку. Она ему казалась совсем другой теперь, нежели пятнадцать, шестнадцать лет назад. У ней не было тогда такого значения на лице, какое он видел теперь, ума, чего-то нового.
Она знала, что Полина Карповна
вцепится в него и не скоро выпустит его из
рук.
Вера обеими
руками вцепилась ей в кофту и прижалась лицом к ее лицу.
Марья Алексевна и ругала его вдогонку и кричала других извозчиков, и бросалась в разные стороны на несколько шагов, и махала
руками, и окончательно установилась опять под колоннадой, и топала, и бесилась; а вокруг нее уже стояло человек пять парней, продающих разную разность у колонн Гостиного двора; парни любовались на нее, обменивались между собою замечаниями более или менее неуважительного свойства, обращались к ней с похвалами остроумного и советами благонамеренного свойства: «Ай да барыня, в кою пору успела нализаться, хват, барыня!» — «барыня, а барыня, купи пяток лимонов-то у меня, ими хорошо закусывать, для тебя дешево отдам!» — «барыня, а барыня, не слушай его, лимон не поможет, а ты поди опохмелись!» — «барыня, а барыня, здорова ты ругаться; давай об заклад ругаться, кто кого переругает!» — Марья Алексевна, сама не помня, что делает, хватила по уху ближайшего из собеседников — парня лет 17, не без грации высовывавшего ей язык: шапка слетела, а волосы тут, как раз под
рукой; Марья Алексевна
вцепилась в них.
Я сидел на лежанке ни жив ни мертв, не веря тому, что видел: впервые при мне он ударил бабушку, и это было угнетающе гадко, открывало что-то новое в нем, — такое, с чем нельзя было примириться и что как будто раздавило меня. А он всё стоял,
вцепившись в косяк, и, точно пеплом покрываясь, серел, съеживался. Вдруг вышел на середину комнаты, встал на колени и, не устояв, ткнулся вперед, коснувшись
рукою пола, но тотчас выпрямился, ударил себя
руками в грудь...
Мне не видно его лица, но он стоит так, словно собрался перепрыгнуть через улицу и
вцепиться в дедов дом черными мохнатыми
руками.
Средний мальчик подбежал к срубу в одно время со мной,
вцепился в веревку, его дернуло вверх, обожгло ему
руки, но я уже успел перенять веревку, а тут подбежал старший, помогая мне вытягивать бадью; он сказал...
В переднюю вышел, весь красный, с каплями на носу и на висках и с перевернутым, смущенным лицом, маленький капитан Световидов. Правая
рука была у него в кармане и судорожно хрустела новенькими бумажками. Увидев Ромашова, он засеменил ногами, шутовски-неестественно захихикал и крепко
вцепился своей влажной, горячей, трясущейся
рукой в
руку подпоручика. Глаза у него напряженно и конфузливо бегали и в то же время точно щупали Ромашова: слыхал он или нет?
Но его кудрявая голова очутилась сейчас же в
руках у Таисьи, и он только охнул, когда она с неженскою силой ударила его между лопаток кулаком. Это обескуражило баловня, а когда он хотел
вцепиться в Таисьину
руку своими белыми зубами, то очутился уже на полу.
Человек взмахнул
руками,
вцепился в мою шубу, потряс меня, прильнул и стал тихонько выкрикивать...
«Я сломал ему челюсть…» — подумал я, и ноги мои подкосились. Благословляя судьбу за то, что ни фельдшера, ни акушерок нет возле меня, я воровским движением завернул плод моей лихой работы в марлю и спрятал в карман. Солдат качался на табурете,
вцепившись одной
рукой в ножку акушерского кресла, а другою — в ножку табурета, и выпученными, совершенно ошалевшими глазами смотрел на меня. Я растерянно ткнул ему стакан с раствором марганцовокислого калия и велел...
— В субботу, выпустив номер, — рассказал Пятницкий, — я пошел сюда, в «Палермо» (редакция была почти рядом, на Петровке). Сижу за пивом, вдруг вбегает взбешенный Миллер — глаза сверкают, губы дрожат, в
руках газета. Сел со мной, больше никого в комнате этой не было, положил передо мной газету, левой
рукой тычет в нос, а правой
вцепился мне в плечо и шепчет, точь-в-точь как Отелло Дездемоне: «Платок! Платок...
Исай полулежал на земле, прислонясь спиной к обгорелым бревнам и свесив обнаженную голову на правое плечо. Правая
рука была засунута в карман брюк, а пальцами левой он
вцепился в рыхлую землю.
Комиссар вошел не один, а с целой ватагой агентов и полицейских сержантов, которые всей гурьбой бросились к Николаю Герасимовичу и
вцепились ему в
руки, ноги и платье, как стая гончих собак в затравленного волка.
Я еще крепче
вцепился в тончайшую
руку: мне жутко было потерять спасательный круг.
Я был оглушен всем этим, я захлебнулся — это, может быть, самое подходящее слово. Я стоял, обеими
руками вцепившись в какой-то качающийся сук.
Хромую девушку я увидал вечером, в тот же день. Сходя с крыльца на двор, она уронила костыль и беспомощно остановилась на ступенях,
вцепившись в струну перил прозрачными
руками, тонкая, слабенькая. Я хотел поднять костыль, но забинтованные
руки действовали плохо, я долго возился и досадовал, а она, стоя выше меня, тихонько смеялась...
Когда я объяснил солдату, над чем смеются, он быстро нащупал ложку, оторвал ее, бросил на пол, раздавил ногой и —
вцепился в мои волосы обеими
руками; мы начали драться, к великому удовольствию публики, тотчас окружившей нас.
Я
вцепился в
руку Ардальона, он удивленно взглянул на меня.
Дальнейшая очередь была за мной. Но только что я приступил к чтению"Исторической догадки": Кто были родители камаринского мужика? — как послышался стук в наружную дверь. Сначала стучали легко, потом сильнее и сильнее, так что я, переполошенный, отворил окно, чтоб узнать, в чем дело. Но в ту самую минуту, как я оперся на подоконник, кто-то снаружи
вцепился в мои
руки и сжал их как в клещах. И в то же время, едва не сбив меня с ног, в окно вскочил мужчина в кепи и при шашке.
В перерыве Лелька остановилась с Лизой Бровкиной у конторки профцехбюро перед доскою объявлений. Сбоку был пришпилен кнопками лист серой бумаги с полуслепыми лиловыми буквами — распоряжения по заводу. Равнодушно пробегали сообщения о взысканиях, перемещениях и увольнениях. Вдруг Лелька
вцепилась в
руку Лизы.
Держась
рукою за плечо гостя, он дошёл с ним до двери, остановился,
вцепившись в косяк, и сказал.
Кожемякин тоже подался к ней, вытянул
руку вдоль стола и, крепко
вцепившись пальцами в край доски, прикрыл глаза, улыбаясь напряжённо ожидающей улыбкой.
В углу около изразцовой печи отворилась маленькая дверь, в комнату высунулась тёмная
рука, дрожа, она нащупала край лежанки,
вцепилась в него, и, приседая, бесшумно выплыл Хряпов, похожий на нетопыря, в сером халате с чёрными кистями. Приставив одну
руку щитком ко лбу, другою торопливо цапаясь за углы шкафов и спинки стульев, вытянув жилистую шею, открыв чёрный рот и сверкая клыками, он, качаясь, двигался по комнате и говорил неизменившимся ехидно-сладким, холодным говорком...
Она махнула ему
рукой, потом взяла его шапку и швырнула в него. Он молча надел шубу и вышел, но она побежала в сени и судорожно
вцепилась ему в
руку около плеча и зарыдала.
Лишь только клетчатая фигура с белыми рожками приблизилась и наклонилась ко мне — я неожиданно вскочила на постели и с диким криком деланного испуга
вцепилась обеими
руками в злосчастные рожки.
— Окся ужо до тебя доберется, Петр Васильич… Она и то обещает рассчитаться с тобой мелкими. «Это, — грит, — он, кривой черт, настроил тебя». То-то дура… Я и боялся к тебе подойти все время: пожалуй, как раз
вцепится… Ей бы только в башку попало. Тебя да Марью хочет
руками задавить.
Илья, как во сне, ловил её острые поцелуи и пошатывался от судорожных движений гибкого тела. А она,
вцепившись в грудь ему, как кошка, всё целовала его. Он схватил её крепкими
руками, понёс к себе в комнату и шёл с нею легко, как по воздуху…
Илья сначала отталкивал её от себя, пытаясь поднять с пола, но она крепко
вцепилась в него и, положив голову на колени, тёрлась лицом о его ноги и всё говорила задыхающимся, глухим голосом. Тогда он стал гладить её дрожащей
рукой, а потом, приподняв с пола, обнял и положил её голову на плечо себе. Горячая щека женщины плотно коснулась его щеки, и, стоя на коленях пред ним, охваченная его сильной
рукой, она всё говорила, опуская голос до шёпота...
Назначили в их число и Дуню по желанию упрямой Нан, но девочка так расплакалась, так крепко
вцепилась в свою подружку Дорушку, не попавшую в список приглашенных, что на нее махнули
рукой и оставили ее в приюте.
Между тем Наташа, все еще не пришедшая в себя, стояла подле тети Лели, крепко
вцепившись в
руку горбуньи. Последняя, взволнованная не менее девочки, молчала. Но по частым глубоким взглядам, бросаемым на нее доброй горбуньей, Наташа чувствовала, как благодарна и признательна ей нежная душа тети Лели за ее наивное, но горячее заступничество.
Там, упираясь
руками о стол, стоял Фома. Оскалив зубы, он молча оглядывал купечество горящими, широко раскрытыми глазами. Нижняя челюсть у него тряслась, плечи вздрагивали, и пальцы
рук, крепко
вцепившись в край стола, судорожно царапали скатерть. При виде его по-волчьи злого лица и этой гневной позы купечество вновь замолчало на секунду.
Фома тихо зарычал и, прежде чем тот успел отшатнуться от него, правой
рукой вцепился в курчавые с проседью волосы усатого человека. Судорожным движением
руки он начал раскачивать его голову и все большое, грузное тело, а левую
руку поднял вверх и глухим голосом приговаривал в такт трепки...
И вот однажды Фома был пойман
руками штабс-капитана Чумакова, маленького и худенького старика. Неслышно подкравшись к мальчику, укладывавшему сорванные яблоки за пазуху рубахи, старик
вцепился ему в плечи и грозно закричал...
Вдруг он увидал, что крестный вздрогнул, ноги его затряслись, глаза учащенно замигали и
руки вцепились в косяки. Фома двинулся к нему, полагая, что старику дурно, но Яков Тарасович глухим и сердитым голосом сказал...
— Как теперь вижу родителя: он сидит на дне барки, раскинув больные
руки,
вцепившись в борта пальцами, шляпу смыло с него, волны кидаются на голову и на плечи ему то справа, то слева, бьют сзади и спереди, он встряхивает головою, фыркает и время от времени кричит мне. Мокрый он стал маленьким, а глаза у него огромные от страха, а может быть, от боли. Я думаю — от боли.
Окся поощрительно улыбнулась оратору и толкнула локтем другую женщину, которая была известна на приисках под именем Лапухи, сокращенное от Олимпиады; они очень любили друг друга, за исключением тех случаев, когда козловые ботинки и кумачные платки настолько быстро охлаждали эту дружбу, что бедным женщинам ничего не оставалось, как только
вцепиться друг в друга и зубами и ногтями и с визгом кататься по земле до тех пор, пока чья-нибудь благодетельная
рука не отрезвляла их обеих хорошим подзатыльником или артистической встряской за волосы.
Вместо ответа, Татьяна Власьевна, собрав остатки своих дряхлых сил, не с старческой живостью
вцепилась в волоса Михалки обеими
руками и принялась его таскать из стороны в сторону, как бабы вытаскивают из гряды куст картофеля или заматеревшую редьку. Михалко совсем оторопел от такого приема и даже не защищался, а только мотал своей головой, как пойманная на аркан лошадь.
Она остановилась, сделала прыжок до барской барыни,
вцепилась обеими
руками в ее полушубок и, страшно выпучив на нее одинокий глаз, произнесла осиплым голосом...