Неточные совпадения
И там же надписью печальной
Отца и матери, в слезах,
Почтил он прах патриархальный…
Увы! на жизненных браздах
Мгновенной жатвой поколенья,
По тайной
воле провиденья,
Восходят, зреют и падут;
Другие им вослед идут…
Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит
И к гробу прадедов теснит.
Придет, придет и наше время,
И наши внуки в добрый час
Из мира вытеснят и нас!
Разница та, что вместо насильной
воли, соединившей их в школе, они сами собою кинули
отцов и матерей и бежали из родительских домов; что здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и которые вместо бледной смерти увидели жизнь — и жизнь во всем разгуле; что здесь были те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кармане своем копейки; что здесь были те, которые дотоле червонец считали богатством, у которых, по милости арендаторов-жидов, карманы можно было выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить.
— О всещедрый владыко, всевышним нам дарованный,
отец своих чад, обогатитель нищего, да будет твоя
воля.
Я уже несколько минут был свидетелем сего зрелища, стоя у дверей неподвижен, как
отец, обратясь ко мне: — Будь свидетелем, чувствительный путешественник, будь свидетелем мне перед светом, сколь тяжко сердцу моему исполнять державную
волю обычая.
Мальчик, краснея и не отвечая, осторожно потягивал свою руку из руки дяди. Как только Степан Аркадьич выпустил его руку, он, как птица, выпущенная на
волю, вопросительно взглянув на
отца, быстрым шагом вышел из комнаты.
— Это, батюшка, земля стоит на трех рыбах, — успокоительно, с патриархально-добродушною певучестью объяснял мужик, — а против нашего, то есть, миру, известно, господская
воля; потому вы наши
отцы. А чем строже барин взыщет, тем милее мужику.
Он вышел в большую комнату, место детских игр в зимние дни, и долго ходил по ней из угла в угол, думая о том, как легко исчезает из памяти все, кроме того, что тревожит. Где-то живет
отец, о котором он никогда не вспоминает, так же, как о брате Дмитрии. А вот о Лидии думается против
воли. Было бы не плохо, если б с нею случилось несчастие, неудачный роман или что-нибудь в этом роде. Было бы и для нее полезно, если б что-нибудь согнуло ее гордость. Чем она гордится? Не красива. И — не умна.
Его особенно занимали споры на тему: вожди владеют
волей масс или масса, создав вождя, делает его орудием своим, своей жертвой? Мысль, что он, Самгин, может быть орудием чужой
воли, пугала и возмущала его. Вспоминалось толкование
отцом библейской легенды о жертвоприношении Авраама и раздраженные слова Нехаевой...
— А наконец 17… года сентября 6-го дня
отец его
волею божиею помер, а между тем он проситель генерал-аншеф Троекуров с 17… года почти с малолетства находился в военной службе и по большой части был в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения, как о смерти
отца его, равно и об оставшемся после его имении.
— Я не трону его,
воля ваша для меня священна. Вам обязан он жизнию. Никогда злодейство не будет совершено во имя ваше. Вы должны быть чисты даже и в моих преступлениях. Но как же спасу вас от жестокого
отца?
Отцы иеромонахи смотрели сурово, но ждали, однако,
воли старца.
— Была бы несчастнейшее создание — верю, бабушка, — и потому, если Марфенька пересказала вам мой разговор, то она должна была также сказать, что я понял ее и что последний мой совет был — не выходить из вашей
воли и слушаться
отца Василья…
— Ни ему, ни мне, никому на свете… помни, Марфенька, это: люби, кто понравится, но прячь это глубоко в душе своей, не давай
воли ни себе, ни ему, пока… позволит бабушка и
отец Василий. Помни проповедь его…
Упреки
отцу и огорчили ее своею несправедливостью, и оскорбили тем, что в них выказывался взгляд Соловцова на нее, как на существо, лишенное
воли и характера.
— Вы сами задерживаете меня. Я хотела сказать, что даже она, — понимаете ли, даже она! — умела понять и оценить мои чувства, даже она, узнавши от матери о вашем предложении, прислала своего
отца сказать мне, что не восстанет против моей
воли и не обесчестит нашей фамилии своим замаранным именем.
Хозяйственный маг, просветляемый
волей к братотворению и воскрешению
отцов, ощущает себя теургом и не желает иной теургии.
Воля есть
отец; настроение есть связанность (das Gefassete)
воли, как седалище и жительство
воли, или центр к нечто, и есть сердце
воли; исход из
воли и настроения есть сила и дух.
У безгрешного человека царило одно основное стремление, с которым согласованы были все остальные: любить
Отца волею, мыслью, сердцем и познавать Его в мире.
Отец есть, во-первых,
воля безосновности, Он есть находящаяся вне всякой природы или начал
воля к чтойности (Ichts), которая стягивается в наслаждении самооткровения.
Вообще вопрос собственно о творении духов — ангелов и человека — остается наименее разъясненным в системе Беме, и это делает ее двусмысленной и даже многосмысленной, ибо, с одной стороны, разъясняя Fiat в смысле божественного детерминизма, он отвергает индетерминистический акт нового творения, но в то же время порой он говорит об этом совершенно иначе [«
Воля к этому изображению (ангелов) изошла из
Отца, из свойства
Отца возникла в слове или сердце Божием от века, как вожделеющая
воля к твари и к откровению Божества.
«Благословен Бог и
Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению
воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей
воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
А наслаждение (Lust) есть стянутая сила
воли или
Отца и есть Его Сын, сердце и седалище (Sitz), первое вечное начало в
воле, и потому называется Сыном, что Он берет вечное начало в
воле, самостягиванием
воли.
С Сенатором удалялся, во-первых, Кало, а во-вторых, все живое начало нашего дома. Он один мешал ипохондрическому нраву моего
отца взять верх, теперь ему была
воля вольная. Новый дом был печален, он напоминал тюрьму или больницу; нижний этаж был со сводами, толстые стены придавали окнам вид крепостных амбразур; кругом дома со всех сторон был ненужной величины двор.
Я, стало быть, вовсе не обвиняю ни монастырку, ни кузину за их взаимную нелюбовь, но понимаю, как молодая девушка, не привыкнувшая к дисциплине, рвалась куда бы то ни было на
волю из родительского дома.
Отец, начинавший стариться, больше и больше покорялся ученой супруге своей; улан, брат ее, шалил хуже и хуже, словом, дома было тяжело, и она наконец склонила мачеху отпустить ее на несколько месяцев, а может, и на год, к нам.
Вадим родился в Сибири, во время ссылки своего
отца, в нужде и лишениях; его учил сам
отец, он вырос в многочисленной семье братьев и сестер, в гнетущей бедности, но на полной
воле.
Оно сказало сыну: «Брось
отца и мать и иди за мной», — сыну, которого следует, во имя воплощения справедливости, снова заковать в колодки безусловной отцовской власти, — сыну, который не может иметь
воли при
отце, пуще всего в выборе жены.
— Ну, mon cher frère, [дорогой брат (фр.).] — заметил мой
отец своим изученно бесстрастным голосом, — хорошо и вы исполнили последнюю
волю родителя. Лучше было бы забыть эти тяжелые напоминовения для вас, да и для нас.
Моя мать действительно имела много неприятностей. Женщина чрезвычайно добрая, но без твердой
воли, она была совершенно подавлена моим
отцом и, как всегда бывает с слабыми натурами, делала отчаянную оппозицию в мелочах и безделицах. По несчастью, именно в этих мелочах
отец мой был почти всегда прав, и дело оканчивалось его торжеством.
Мой
отец по воспитанию, по гвардейской службе, по жизни и связям принадлежал к этому же кругу; но ему ни его нрав, ни его здоровье не позволяли вести до семидесяти лет ветреную жизнь, и он перешел в противуположную крайность. Он хотел себе устроить жизнь одинокую, в ней его ждала смертельная скука, тем более что он только для себя хотел ее устроить. Твердая
воля превращалась в упрямые капризы, незанятые силы портили нрав, делая его тяжелым.
Зонненберг, добросовестно исполняя
волю моего
отца, счел необходимым ехать также и в Вятку «монтировать» мой дом.
Сверх того, она ничего не предпринимала без Сенатора, ни Сенатор — без моего
отца;
отец мой никогда не согласился бы на то, чтоб полиция остановила меня в Москве или под Москвой, то есть чтоб меня отправили в Бобруйск или в Сибирь за нарушение высочайшей
воли.
Он был камердинером Сенатора и моего
отца во время их службы в гвардии, добрый, честный и трезвый человек, глядевший в глаза молодым господам и угадывавший, по их собственным словам, их
волю, что, думаю, было не легко.
В такие минуты, когда мысль не обсуживает вперед каждого определения
воли, а единственными пружинами жизни остаются плотские инстинкты, я понимаю, что ребенок, по неопытности, особенно склонный к такому состоянию, без малейшего колебания и страха, с улыбкой любопытства, раскладывает и раздувает огонь под собственным домом, в котором спят его братья,
отец, мать, которых он нежно любит.
[О мой
отец, о мой благодетель, дай мне в последний раз свое благословение, и да совершится
воля божия! (фр.)]
Она молчала, давая
отцу полную
волю излить свое бешенство; в такие минуты подступаться к нему — значило подливать масла в огонь.
— Да что дома? Дома всё состоит в моей
воле, только
отец, по обыкновению, дурачится, но ведь это совершенный безобразник сделался; я с ним уж и не говорю, но, однако ж, в тисках держу, и, право, если бы не мать, так указал бы дверь. Мать всё, конечно, плачет; сестра злится, а я им прямо сказал, наконец, что я господин своей судьбы и в доме желаю, чтобы меня… слушались. Сестре по крайней мере всё это отчеканил, при матери.
Ни с кем ни слова Дуня, а когда
отец стал намекать ей, что вот, дескать, жених бы тебе, она напомнила ему про колечко и про те слова, что сказал он ей, даря его: «Венцом неволить тебя не стану, отдай кольцо
волей тому, кто полюбится…» Ни слова в ответ не сказал ей Марко Данилыч…
— Так вот что, — сказала Марья Ивановна. — Пиши
отцу, что тебе на ярманку не хочется, а желаешь ты до осени прогостить в Луповицах, а впрочем, мол, полагаюсь на всю твою
волю. Поласковей пиши, так пиши, чтоб ему не вспало никакого подозренья. Я тоже напишу.
Отцу, он хоть и любит ее и хоть не раз говорил, что в сердечных делах
воли с нее не снимает, стыдится, однако, признаться, робеет, смелость теряет.
— Молви святое слово, батюшка
отец Софрон, не утаи
воли Божией… Будет аль не будет жить раб Божий младенец Архипушка?
— Не моги роптать,
отец Анатолий, — внушительно сказал ему Израиль. —
Воля святого владыки. Он лучше нас знает, что нам потребно и что излишне. Всякое дело от великого до малого по его рассуждению строится, и нам судить об его
воле не подобает.
Не хотела и смотреть на женихов Дуня, а родительского приказу выходить замуж ей не было — давно дал ей
отец полную
волю в выборе суженого по сердцу и хотенью.
Когда же минуло Дуне восемнадцать лет,
отец подарил ей обручальное колечко, примолвив, чтоб она, когда придет время, выбирала жениха по мыслям, по своей
воле, а он замужеством ее нудить никогда не станет.
Вспоминается ему, как он покойно и тихо жил с сестрицами, как никто тогда не шумел, не гамел, и всякий делал свое дело не торопясь. А главное,
воля его была для всех законом, и притом приятным законом. И нужно же было…
Отец пользуется отсутствием матушки, чтоб высказаться.
Наконец скончался и старик
отец, достигнув глубокой старости, а вскоре после его смерти в народе пронеслись слухи о предстоящей
воле…
— Все равно, ежели и в старину
отцы продались, мы за их грех отвечать должны. Нет того греха тяжеле, коли кто
волю свою продал. Все равно что душу.
— На все Божья
воля, — смиренно отзывался
отец.
— Какая это
воля девичья? — спросил, улыбаясь, Патап Максимыч. — Шестой десяток на свете доживаю, про такую
волю не слыхивал. И при
отцах наших и при дедах про девичью
волю не было слышно. Что ж это за
воля такая ноне проявилась? Скажи-ка!
«У тебя, говорю,
воли своей нет,
отец с материю живы; значит, моя
воля над детищем, за кого хочу, за того и выдам».
— Опричь
воли Господней, Пречистыя его Матери и святых
отец наших, ничьей
воли над собой я не знаю, — с холодным спокойствием ответила Августа и низко склонила голову.