Неточные совпадения
Но так как о
Волках худой на свете толк,
И не сказали бы, что смотрит
Лев на лицы,
То велено звериный весь народ
Созвать на общий сход...
Собака,
Лев, да
Волк с Лисой
В соседстве как-то жили,
И вот какой
Между собой
Они завет все положили:
Чтоб им зверей съсобща ловить,
И что́ наловится, всё поровну делить.
Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. Никто из жителей не видал
и не помнит никаких страшных небесных знамений, ни шаров огненных, ни внезапной темноты; не водится там ядовитых гадов; саранча не залетает туда; нет ни
львов рыкающих, ни тигров ревущих, ни даже медведей
и волков, потому что нет лесов. По полям
и по деревне бродят только в обилии коровы жующие, овцы блеющие
и куры кудахтающие.
В тотемах, гербах
и священных образах символически выражается эта идеальная реальность рода: есть
волк не только как совокупность
волков, но
и как волчиность,
и лев как львиность,
и агнец как агнчество; есть роза, цветущая в Софии,
и лилия Благовещения; есть злато, ладан
и смирна, приличествующие для подношения Вифлеемскому Младенцу отнюдь не по произвольному избранию, но по внутренней природе своей.
Зайцы по ночам кормятся. Зимой зайцы лесные кормятся корою деревьев, зайцы
полевые — озимями
и травой, гуменники — хлебными зернами на гумнах. За ночь зайцы прокладывают по снегу глубокий, видный след. До зайцев охотники —
и люди,
и собаки,
и волки,
и лисицы,
и вороны,
и орлы. Если бы заяц ходил просто
и прямо, то поутру его сейчас бы нашли по следу
и поймали; но бог дал зайцу трусость,
и трусость спасает его.
Старый больной
лев лежал в пещере. Приходили все звери проведывать царя, только лисица не бывала. Вот
волк обрадовался случаю
и стал пред
львом оговаривать лисицу.
Как растянул
лев волка, лисица засмеялась
и говорит...
— Вот
и отогрелся, — молвил он. — Налей-ка еще, Настенька. А знаешь ли, старуха? Ведь меня на
Львов день
волки чуть не заели?
Он все бегал
и бегал по своей комнате, оправдывая сделанное на его счет сравнение с
полевым волком, содержащимся в тесной клетке.
Исправнику лошадиную кладь закатил
и сказал, что если он завтра не поедет, то я еду к другому телу; бабу записал умершею от апоплексического удара, а фельдшеру дал записочку к городничему, чтобы тот с ним позанялся; эскадронному командиру сказал: «убирайтесь, ваше благородие, к черту, я ваших мошенничеств прикрывать не намерен»,
и написал, что следовало;
волка посоветовал исправнику казнить по
полевому военному положению, а от Ольги Александровны, взволнованной каретою немца Ицки Готлибовича Абрамзона, ушел к вам чай пить.
— Отличная жизнь, — продолжал иронически доктор, —
и преполезная тоже! Летом около барышень цветочки нюхает, а зиму, в ожидании этого летнего блаженства, бегает по своему чулану, как
полевой волк в клетке зверинца. Ты мне верь; я тебе ведь без всяких шуток говорю, что ты дуреть стал: ты-таки
и одуреешь.
Вспомните
льва,
волка, лисицу, ястреба, коршуна; да
и как же им поступать иначе, соблаговолите сообразить?
Радости эти несколько смял, нарушил чернобородый, с огромными, как сливы, глазами, кочегар
Волков; он подскочил к Наталье, неумело повесив через
левую руку тощенького, замлевшего от жары ребёнка, с болячками на синеватой коже, подскочил
и начал истерически кричать...
Рассказав не менее ста раз, всем
и каждому, счастливое событие со всеми его подробностями, я своими руками стащил
волка к старому скорняку
и заставил при себе снять с него шкуру. Я положил
волку двадцать четыре дробины под
левую лопатку.
Волк был необыкновенно велик
и сыт; в одной его ноге нашли два железных жеребья, давно заросшие в теле. Очевидно, что он был стрелян.
Город имеет форму намогильного креста: в комле — женский монастырь
и кладбище, вершину — Заречье — отрезала Путаница, па
левом крыле — серая от старости тюрьма, а на правом — ветхая усадьба господ Бубновых, большой, облупленный
и оборванный дом: стропила па крыше его обнажены, точно ребра коня, задранного
волками, окна забиты досками,
и сквозь щели их смотрит изнутри дома тьма
и пустота.
Тогда Нилов
левой рукой схватил его за правую лапу, сжал ее у самой подмышки, потом быстро отнял свою правую руку от затылка
волка и, сжавши ею
левую подмышку, поднял
волка на воздух.
Граф
и Семен выскакали из опушки
и налево от себя увидали
волка, который мягко переваливаясь, тихим скоком подскакивал
левее их к той самой опушке, у которой они стояли. Злобные собаки визгнули
и, сорвавшись со свор, понеслись к
волку мимо ног лошадей.