Неточные совпадения
Даже до мелочей Сергей Иванович находил в ней всё то, чего он желал от
жены: она была бедна и одинока, так что она не приведет с собой кучу родных и их
влияние в дом мужа, как его он видел на Кити, а будет всем обязана мужу, чего он тоже всегда желал для своей будущей семейной жизни.
Хотя Алексей Александрович и знал, что он не может иметь на
жену нравственного
влияния, что из всей этой попытки исправления ничего не выйдет, кроме лжи; хотя, переживая эти тяжелые минуты, он и не подумал ни разу о том, чтоб искать руководства в религии, теперь, когда его решение совпадало с требованиями, как ему казалось, религии, эта религиозная санкция его решения давала ему полное удовлетворение и отчасти успокоение.
Долго Левин не мог успокоить
жену. Наконец он успокоил ее, только признавшись, что чувство жалости в соединении с вином сбили его, и он поддался хитрому
влиянию Анны и что он будет избегать ее. Одно, в чем он искреннее всего признавался, было то, что, живя так долго в Москве, за одними разговорами, едой и питьем, он ошалел. Они проговорили до трех часов ночи. Только в три часа они настолько примирились, что могли заснуть.
― Это Яшвин, ― отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место. Выпив предложенный бокал, он спросил бутылку. Под
влиянием ли клубного впечатления или выпитого вина Левин разговорился с Вронским о лучшей породе скота и был очень рад, что не чувствует никакой враждебности к этому человеку. Он даже сказал ему между прочим, что слышал от
жены, что она встретила его у княгини Марьи Борисовны.
Но полковник не дал перебить себя и продолжал рассказ о последствиях
влияния опиума на
жену его шурина.
Оставшись только вдвоем с
женой в старом отцовском доме, Привалов надеялся, что теперь Зося вполне освободится от
влияния прежней семейной обстановки и переменит образ своей жизни.
Потом, как
жена Огарева, она незаметно приобретала все большее и большее
влияние в семье овдовевшего Герцена.
Она интриговала между артистами против Анны Аркадьевны, которой, несмотря на приятельские к ней отношения за последнее время, не могла забыть и простить первого отказа от знакомства Матвей Иванович Писателев, находившийся всецело под
влиянием Пальм-Швейцарской, расставшийся даже незадолго перед этим из-за нее с своей
женой и сыном, был, конечно, тоже за Корна, переманив на сторону последнего и Васильева-Рыбака.
— Я не хочу того! — сказала она почти униженным тоном. — Я это сказала не подумав, под
влиянием ужасного страха, что неужели же мне непременно суждено быть
женой человека, которого могут обвинить в убийстве.
Егор Егорович с ужасом увидал, что и в присутствии графини
влияние Настасьи Федоровны на графа не только не уменьшилось, но пожалуй даже увеличилось, и молодая законная
жена Алексея Андреевича, казалось, совершенно стушевалась перед экономкой-любовницей.
Раису Павловну смущало больше всего противоречие, которое вытекало из характеристики Прозорова: если эта таинственная особа стара и безобразна, то где же секрет ее
влияния на Блинова, тем более что она не была даже его
женой?
Прозоров страшно горевал о
жене, рвал на себе волосы и неистовствовал, клялся для успокоения ее памяти исправиться, но не мог никак освободиться от
влияния Раисы Павловны, которая не выпускала его из своих рук.
На сына своего Герасима Сергеевича и его
жену знатная и богатая старуха, уважаемая всей родовитой и чиновной Москвой, имела большое
влияние, и так как к тому же она очень любила своего внука Колю, то решение его судьбы по приезде в Москву семейства Савиных было предоставлено на ее одобрение.
Синтянин удивил
жену еще и тем, что он в споре с Бодростиным обнаружил начитанность, которую приобрел, проведя год своей болезни за чтением духовных книг, и помощию которой забил вольтерьянца в угол, откуда тот освободился лишь, представив самое веское, по его мнению, доказательство благого
влияния своей
жены на «растленные души погибающих людей».
Под
влиянием этого крика мне пришла в голову мысль, что Урбенин мог убить свою
жену…
Во-первых, маркиз Шассе-Круазе, которого только в прошлом году княгиня Букиазба воссоединила в лоно православной церкви и который теперь уж жалуется, что, живя в курском имении («приданое
жены моей, воспитанницы княгини Букиазба»), только он с семьей да с гувернанткой-немкой и посещает храм божий; «народ же, под
влиянием сельского учителя» и т. д.
Нельзя, конечно, давать разлуке его с
женой значения события, от которого ведется летоисчисление этих чудачеств и выходок, но внимательное изучение Суворова, — говорит биограф его А. Петрушевский, — не дозволяет и отвергать
влияния на него этого обстоятельства.
Дело состояло в том, что помпадур отчасти боролся с своею робостью, отчасти кокетничал. Он не меньше всякого другого ощущал на себе
влияние весны, но, как все люди робкие и в то же время своевольные, хотел, чтобы Надежда Петровна сама повинилась перед ним. В ожидании этой минуты, он до такой степени усилил нежность к
жене, что даже стал вместе с нею есть печатные пряники. Таким образом дни проходили за днями; Надежда Петровна тщетно ломала себе голову; публика ожидала в недоумении.
Только едят, пьют, спят, потом умирают… родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и
жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое
влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери…
Для того, чтобы объяснить благотворное
влияние Фимки на физическое и нравственное состояние Глеба Алексеевича, необходимо заметить, что молодая девушка с первой встречи с «красивым барином», при выходе из театра, в тот злополучный для Салтыкова вечер, когда злой рок столкнул его на жизненной дороге с его будущей
женой, влюбилась в Глеба Алексеевича.
Без прежних синяков и кровоподтеков на лице — Дарья Николаевна до сих пор исполняла свое слово и не била Фимку — она похорошела и пополнела и, действительно, представляла из себя лакомый кусочек для «сластолюбца», каким несомненно, под
влиянием бешенного темперамента своей
жены, стал Глеб Алексеевич Салтыков.
— Полно, старуха, — сказал Глеб, находившийся, вероятно, под
влиянием одних мыслей с
женою, — перестань убиваться; надо же когда-нибудь умереть… все мы смертны! Пожили пятьдесят годков вместе… Ну, пора и расставаться. Все мы здесь проходимцы!.. Расстаемся ненадолго… Скоро все свидимся… Полно!..
Что делалось в барском доме? Там также слышали колокольчик, но этот милый звук не произвел никакого неприятного
влияния; Наталья Сергевна подбежала к окну, а Борис Петрович, который не говорил с
женой со вчерашнего вечера, кинулся к другому. — Они ждали сына в отпуск — верно это он!..
Телегин. Позволь, Ваня.
Жена моя бежала от меня на другой день после свадьбы с любимым человеком по причине моей непривлекательной наружности. После того я своего долга не нарушал. Я до сих пор ее люблю и верен ей, помогаю чем могу и отдал свое имущество на воспитание деточек, которых она прижила с любимым человеком. Счастья я лишился, но у меня осталась гордость. А она? Молодость уже прошла, красота под
влиянием законов природы поблекла, любимый человек скончался… Что же у нее осталось?
Князь, ехав в своей покойной карете, заметно был под
влиянием не совсем веселых мыслей: более месяца он не видался с
женою, но предстоящее свидание вовсе, кажется, не занимало и не интересовало его; а между тем князь женился по страсти.
Это было решение старого графа, принятое им по настоянию
жены и дочери, утверждавших, что только в пансионе Анжелика может приобрести более или менее порядочные манеры и что они от
влияния на нее в этом смысле отказываются.
С детства я привык противостоять внешним
влияниям и закалил себя достаточно; такие житейские катастрофы, как известность, генеральство, переход от довольства к жизни не по средствам, знакомства со знатью и проч., едва коснулись меня, и я остался цел и невредим; на слабых же, незакаленных
жену и Лизу все это свалилось, как большая снеговая глыба, и сдавило их.
«Пустяки… — думаю я. —
Влияние одного организма на другой. Мое сильное нервное напряжение передалось
жене, Лизе, собаке, вот и все… Этой передачей объясняются предчувствия, предвидения…»
Евгения Николаевна. Подал, потому что на него надобно было употребить некоторое особое
влияние… Неужели же, Александр Григорьич, вы не замечали, что Мирович без ума влюблен в вашу
жену?
Под
влиянием выпитой водки и сытного обеда Сомов становится веселей, добрей и мягче… Он глядит, как его хорошенькая
жена с озабоченным лицом приготовляет салат, и на него набегает порыв женолюбия, снисходительности, всепрощения…
В это же самое время теща его,
жена князя Василья, присылала за ним, умоляя его хоть на несколько минут посетить ее для переговоров о весьма важном деле. Пьер видел, что был заговор против него, что его хотели соединить с
женою, и это было даже не неприятно ему в том состоянии, в котором он находился. Ему было всё равно: Пьер ничего в жизни не считал делом большой важности, и под
влиянием тоски, которая теперь овладела им, он не дорожил ни своею свободою, ни своим упорством в наказании
жены.