Неточные совпадения
— Боже! — воскликнул он, — да неужели ж, неужели ж я в самом деле
возьму топор, стану бить по голове, размозжу ей череп… буду скользить в липкой теплой крови, взламывать
замок, красть и дрожать; прятаться, весь залитый кровью… с топором… Господи, неужели?
— Пусти? Ты смеешь говорить: «пусти»? Да знаешь ли, что я сейчас с тобой сделаю?
Возьму в охапку, завяжу узлом да и отнесу под мышкой домой, под
замок!
А он сделал это очень просто:
взял колею от своего деда и продолжил ее, как по линейке, до будущего своего внука, и был покоен, не подозревая, что варьяции Герца, мечты и рассказы матери, галерея и будуар в княжеском
замке обратят узенькую немецкую колею в такую широкую дорогу, какая не снилась ни деду его, ни отцу, ни ему самому.
Это было хорошо, потому что от неудобной позы у Самгина болели мускулы. Подождав, когда щелкнул
замок ее комнаты, он перешел на постель, с наслаждением вытянулся, зажег свечу, взглянул на часы, — было уже около полуночи. На ночном столике лежал маленький кожаный портфель, из него торчала бумажка, — Самгин машинально
взял ее и прочитал написанное круглым и крупным детским почерком...
Швабрин стал искать у себя в карманах и сказал, что не
взял с собою ключа. Пугачев толкнул дверь ногою;
замок отскочил; дверь отворилась, и мы вошли.
Грэй пробыл в
замке семь дней; на восьмой день,
взяв крупную сумму денег, он вернулся в Дубельт и сказал капитану Гопу: «Благодарю.
В трактире он сошелся с таким же, как он, еще прежде лишившимся места и сильно пившим слесарем, и они вдвоем ночью, пьяные, сломали
замок и
взяли оттуда первое, что попалось.
Потащила она шест, а Жилин под гору пошел. Слез под кручь,
взял камень вострый, стал
замок с колодки выворачивать. А
замок крепкий, — никак не собьет, да и неловко. Слышит, бежит кто-то с горы, легко попрыгивает. Думает: «верно, опять Дина». Прибежала Дина,
взяла камень и говорит...
Окружной начальник распорядился запереть ее карцер другим
замком, а ключ
взял к себе.
— Скоро и переедем, — заметила мать. — Потрудитесь, Александр Федорыч, зайти на квартиру и напомнить хозяину, чтоб он переделал два
замка у дверей да ставню в Наденькиной спальне. Он обещал — забудет, того гляди. Они все таковы: им лишь бы денежки
взять.
Егор Егорыч немножко соснут; с ними это бывает; они и прежде всегда были, как малый ребенок! — успокаивал ее тот, и дня через два Егор Егорыч в самом деле как бы воспрянул, если не телом, то духом, и, мучимый мыслью, что все эти дни Сусанна Николаевна сидела около его постели и скучала, велел
взять коляску, чтобы ехать в высившиеся над Гейдельбергом развалины когда-то очень красивого
замка.
Так мучился он, трепеща пред неизбежностью замысла и от своей нерешительности. Наконец
взял свечу и опять подошел к дверям, приподняв и приготовив револьвер; левою же рукой, в которой держал свечу, налег на ручку
замка. Но вышло неловко: ручка щелкнула, призошел звук и скрип. «Прямо выстрелит!» — мелькнуло у Петра Степановича. Изо всей силы толкнул он ногой дверь, поднял свечу и выставил револьвер; но ни выстрела, ни крика… В комнате никого не было.
— Вы хотите знать доказательства? Извольте… ваша дверь, по моему приказанию, была отперта… дурачье-прислуга отперла дверь и забыла припрятать
замок… все камеры запираются одинаковыми
замками… Вы ночью
взяли свой ключ и, выйдя в коридор, отперли им дверь своего соседа… Задушив его, вы дверь заперли и ключ вставили в свой
замок.
Я
взял ключ и отворил
замок.
Постройка продолжалась около года. Когда тюрьма была окончена, состоялся снова единоличный княжеский суд над заключенными, которые предстали перед лицом разгневанного супруга неузнаваемыми, оба были совершенными скелетами, а головы их представляли из себя колтуны из седых волос. После подтверждения заранее уже объявленного им приговора их отвели в беседку-тюрьму, и князь собственноручно заложил болт и запер
замок,
взяв ключ с собою. Куда девался этот ключ, неизвестно.
«Вот батя намеднись про оттепель говорил, — сказал он самому себе, — ан Бог-то морозцу вместо оттепели послал! Морозцу, да еще какого! Так-то и всегда с нами бывает! Мечтаем мы, воздушные
замки строим, умствуем, думаем и Бога самого перемудрить — а Бог
возьмет да в одну минуту все наше высокоумие в ничто обратит!»
Она возвращается домой; отец ругает и хочет запереть ее на
замок, чтоб света божьего не видела и его перед людьми не срамила; но ее решается
взять за себя молодой купчик, который давно в нее влюблен и которого сама она любила до встречи с Вихоревым.
Как там, должно быть, свежо под деревьями!"подумалось ему, и он поспешно оделся, рассеянно глянул на букет, еще пышнее распустившийся за ночь,
взял палку и отправился за"Старый
замок", на известные"Скалы".
Браницкий принял на себя наблюдение и оборону от конфедератских шаек с той стороны Вислы, а Александр Васильевич — осаду
замка. Мы уже знаем выгодное положение последнего и невозможность
взять его без сильного обстреливания и пробития бреши. У Суворова между тем не было ни одного осадного орудия. Но по его приказанию втащили с чрезвычайными усилиями несколько полевых пушек в верхние этажи наиболее высоких домов и оттуда открыли по
замку огонь, а королевско-польский военный инженер повел две минные галереи.
Завладеть
замком значило нанести смертельный удар конфедерации, а потому Суворов, сознавая, что храброму гарнизону трудно было сделать первый шаг к сдаче геройски защищаемой крепости, решил
взять почин на себя. По прочтении перехваченного письма он послал капитана Веймарна в
замок с объявлением, что все готово к штурму и что если гарнизон не сдастся теперь, то будет весь истреблен.
Через несколько дней по прибытии Суворова Шуази выслал парламентера. Он просил
взять из
замка сотню пленных мастеровых, дозволить выйти в город 80 духовным лицам и снабдить его лекарствами.
Когда мы спустились по последним ступеням, Дюрок
взял от Попа длинный ключ и вставил его в
замок узорной железной двери; она открылась на полутемный канал с каменным сводом.
— Извольте тотчас
взять эту девушку, — воскликнул Семен Матвеич, обращаясь к моему вотчиму и повелительно указывая на меня дрожащей рукой. — Извольте отвести ее к себе в дом и запереть на ключ, на
замок… чтоб она… пальцем пошевельнуть не могла, чтобы муха к ней не проскочила! Впредь до моего приказания! Окна забить, если нужно! Ты отвечаешь мне за нее головой!
— Подожди еще гореть ты, Ринген! подожди, пока месть Елисаветы Трейман не погуляла в тебе! — говорила Ильза, приближаясь вторично в один и тот же день к Гельмету. Поутру она была пешая: теперь катила на своей походной тележке, далеко упреждавшей о себе стуком по битой дороге. Стражи окликнули маркитантшу; но, узнав любимицу свою, тотчас ее пропустили и доложили ей именем Мурзенки, что он,
взяв проводника, поскакал опустошать окрестные
замки и что к утру ждет ее в Рингене.
Гарнизон шведский отдал честь победителям, сложил оружия,
взял пули в рот и готов был выступить из
замка…
— Русские еще не пришли, господин пастор; а хотя бы и так, разве у вас нет друга ближе Алексеевича?
Замок, мне вверенный, крепок: клянусь богом сил, его
возьмут разве тогда, когда в преданном вам Вульфе не останется искры жизни. Но и тогда вы и фрейлейн Рабе безопасны, — прибавил он в первый раз с особенным чувством, посмотря на нее. — Предлагаю вам квартиру бывшего коменданта, которую нынешний не хотел занять.
Утром Александра Михайловна понесла корзину с готовыми пачками на фабрику. Андрей Иванович выслал Зину в кухню и ножом открыл
замок комода; в правом углу ящика, под тряпками, он отыскал кошелек и из полутора рублей
взял восемьдесят копеек; потом Андрей Иванович захватил палку, которую ему подарил Ляхов, и вышел из дому.
После крестин Гладких приказал наглухо заколотить избу Егора Никифорова. Дверь запер большим висячим
замком, и ключ от него
взял к себе.
Он вспомнил, что пробродил всю ночь со шкатулкой покойного за пазухой, которую он благополучно, так, что никто не видал, добыл из указанной избы, которую запер на
замок, и ключ бросил в поле. Он боялся, чтобы его жена не увидала его ношу и не стала бы допытываться, откуда он
взял этот ларчик. Он мог проболтаться всему поселку.
Возьмут прямо из какого-нибудь вертепа девушку и засадят ее под
замок. Она только из-за того бьется, чтобы поскорее выйти. В такое исправление я не верю. Только приучишь к фарисейству; а как попала на волю, так и взялась опять за прежнее!..
— Но тут и
замка совсем нет! — отвечала Елена. — А вот что, — продолжала она: —
возьмите вы их лучше себе: я вам же потом их передам.
После того надел на себя засаленный колпак,
взял ночник, положил пистолет за пазуху, попытал крепость
замка у кабинета, вывел у двери песком разные фигуры, чтобы следы по нем были сейчас видны, и обошел рунтом [Рунтом (рундом) — кругом.] все комнаты в доме.
Он встал со стула,
взял ночник, запер дверь кабинета ключом, вышел в ближнюю комнату, в которой стояла кровать со штофными, зеленого, порыжелого цвета, занавесами, висевшими на медных кольцах и железных прутьях; отдернул занавесы, снял со стены, в алькове кровати, пистолет, подошел к двери на цыпочках, приставил ухо к щели
замка и воротился в кабинет успокоенный, что все в доме благополучно.
— Черт
возьми, — прервал его Доннершварц, — не дожидаться ли нам, пока
замок займут толпы бродяг. Кто боится измять свои латы и истоптать серебряные подковы у лошади, того мы защитим встречей нашей с незваными гостями, но добычей не поделимся с ним. Так мы условились с фон Ферзеном и, черт
возьми, кто помышляет нам своими ребяческими советами исполнить прямое рыцарское дело!
— Черт
возьми, — прервал его Доннершварц, — не дождаться ли нам, пока
замок займут толпы бродяг. Кто боится измять свои латы и истоптать серебряные подковы у лошади, того мы защитим встречей нашей с незваными гостями, но добычей не поделимся с ним. Так мы условились с фон-Ферзен и, черт
возьми, кто помешает нам своими ребяческими советами исполнить прямое рыцарское дело!
Вельчанинов налил ему и стал его поить из своих рук. Павел Павлович накинулся с жадностью на воду; глотнув раза три, он приподнял голову, очень пристально посмотрел в лицо стоявшему перед ним со стаканом в руке Вельчанинову, но не сказал ничего и принялся допивать. Напившись, он глубоко вздохнул. Вельчанинов
взял свою подушку, захватил свое верхнее платье и отправился в другую комнату, заперев Павла Павловича в первой комнате на
замок.
Тогда заимодавцы привели рабов и велели им при себе же
взять все, что было в доме у Фалалея, и вынести на базар, а семью его из обобранного дома выгнали и самый дом заперли большим
замком и ключ отдали известному в Аскалоне доимщику Тивуртию, с тем, чтобы он этот дом продал и вырученные деньги поделил между всеми, кому Фалалей должен.
Я
взял стекло и вижу — на
замке, на самом скрытном месте микроскопическая надпись французскими буквами: «Бургильон.»
Произнеся с горделивым достоинством эти слова, сановник
взял на колени малиновый бархатный портфель с золотым выпуклым вензелем и таким же золотым
замком, помещенным в поле орденской звезды. Затем он бережно ввел внутрь портфеля длинную кисть своей старческой руки и еще бережнее извлек оттуда рукопись Фебуфиса, на верхнем краю которой шли три строки, написанные карандашом, довольно красивым, кругловатым почерком, с твердыми нажимами.
— На подержание вы
взяли!.. — возражал ему бухгалтер. — Целый день продуваете да
замок отвинчиваете… Что-нибудь одно: либо за утичьими хвостами бегать, либо служить.