Неточные совпадения
И словом, слава шла,
Что Крот
великий зверь на малые дела:
Беда лишь, под носом глаза Кротовы зорки,
Да вдаль не видят ничего...
Беда б не
велика сначала,
Когда бы руки приложить...
Беда не
велика, легко б её поправить...
Грозит
беда великаяИ в нынешнем году:
Зима стояла лютая,
Весна стоит дождливая,
Давно бы сеять надобно,
А на полях — вода!
Крестьяне, как заметили,
Что не обидны барину
Якимовы слова,
И сами согласилися
С Якимом: — Слово верное:
Нам подобает пить!
Пьем — значит, силу чувствуем!
Придет печаль
великая,
Как перестанем пить!..
Работа не свалила бы,
Беда не одолела бы,
Нас хмель не одолит!
Не так ли?
«Да, бог милостив!»
— Ну, выпей с нами чарочку!
— Проходит
великая княгиня с каким-то послом, и на его
беду зашел у них разговор о новых касках.
— Да, — проговорил он, ни на кого не глядя, —
беда пожить этак годков пять в деревне, в отдалении от
великих умов! Как раз дурак дураком станешь. Ты стараешься не забыть того, чему тебя учили, а там — хвать! — оказывается, что все это вздор, и тебе говорят, что путные люди этакими пустяками больше не занимаются и что ты, мол, отсталый колпак. [Отсталый колпак — в то время старики носили ночные колпаки.] Что делать! Видно, молодежь, точно, умнее нас.
С такою же силой скорби шли в заточение с нашими титанами, колебавшими небо, их жены, боярыни и княгини, сложившие свой сан, титул, но унесшие с собой силу женской души и
великой красоты, которой до сих пор не знали за собой они сами, не знали за ними и другие и которую они, как золото в огне, закаляли в огне и дыме грубой работы, служа своим мужьям — князьям и неся и их, и свою «
беду».
Рядом с палатами Голицына такое же обширное место принадлежало заклятому врагу Голицына — боярину Троекурову, начальнику стрелецкого приказа. «За
беду боярину сталося, за
великую досаду показалося», что у «Васьки Голицына» такие палаты!
Дело это было мне знакомое: я уже в Вятке поставил на ноги неофициальную часть «Ведомостей» и поместил в нее раз статейку, за которую чуть не попал в
беду мой преемник. Описывая празднество на «
Великой реке», я сказал, что баранину, приносимую на жертву Николаю Хлыновскому, в стары годы раздавали бедным, а нынче продают. Архиерей разгневался, и губернатор насилу уговорил его оставить дело.
— Ты этого еще не можешь понять, что значит — жениться и что — венчаться, только это — страшная
беда, ежели девица, не венчаясь, дитя родит! Ты это запомни да, как вырастешь, на такие дела девиц не подбивай, тебе это будет
великий грех, а девица станет несчастна, да и дитя беззаконно, — запомни же, гляди! Ты живи, жалеючи баб, люби их сердечно, а не ради баловства, это я тебе хорошее говорю!
Я помню эту «
беду»: заботясь о поддержке неудавшихся детей, дедушка стал заниматься ростовщичеством, начал тайно принимать вещи в заклад. Кто-то донес на него, и однажды ночью нагрянула полиция с обыском. Была
великая суета, но всё кончилось благополучно; дед молился до восхода солнца и утром при мне написал в святцах эти слова.
Через них она забыла свою черную
беду, как бы прощение от них приняла, потому что до самого конца считала себя
великою преступницей.
Хоть и
велика моя собственная
беда, но не могу даже и теперь не подумать о нем и об исправлении его нравственности.
— Это еще не
беда, — заметил Смолокуров. — Разница меж нами не
великая — та же стара вера, что у них, что у нас. Попов только нет у них, так ведь и у нас были да сплыли.
В горе, в
бедах, в горьких
великих напастях!..
А дом у меня все падал да падал,
беды пришли
великие, дочери нехорошими делами стали заниматься и тем мою Абрамовну в могилу свели.
Капитан-исправник случился тут, говорит он французам: «Правда ваша, много народу у нас на войну ушло, да эта
беда еще не
великая, медведéй полки на французов пошлем».
— Боязно, тетушка, да и грех
велик, — вступился Алешка, поглядывая на свою зазнобу, племянницу Мироновны. — Ведь при каждом кладе бесовская сила приставлена, ни отбечь, ни отчураться от нее никак невозможно…
Беда!
Беда, горе
великое нá людях жить одинокому, но та
беда еще полбеды. Вот горе неизбывное, вот
беда непоправимая, как откинешься от добрых людей да, отчаливши от берега, к другому не причалишь! Хуже каторги такая жизнь!.. Такова довелась она Карпу Алексеичу.
Хорошо, как на двадцать на девять целковых под руку подвернется,
беда не
велика.
Одна
беда, попа не доспели, придется на такой
великий праздник сиротскую службу отправить…
Ведь мать хоть и пьяная и безумная, а высоко руку подымет, да не больно опустит, чужой же человек колотит дитя, не рассудя, не
велика, дескать,
беда, хоть и калекой станет век доживать.
Беда, горе
великое малым деткам остаться без матери, пуще
беда, чем пчелкам без матки.
Его воля — закон, его ласка — милость, его гнев —
беда великая…
— Горе мое, мамынька,
великое,
беда моя неизбывная!.. Не выплакать того горя до смерти!.. А я-то все одна да одна, не с кем разделить моего горя-беды… Ну и полегчало маленько на сердце… Фленушку увижу, хоть с ней чуточку развею печали мои.
— Ловко-то ловко, Флена Васильевна, да не было б нам за то колотушек? — молвила Марьюшка. — Да что колотушки?
Беда еще не
велика. Хуже бы не было…
С образованными англичанами другая
беда — их скороговорка (она еще сильнее у барынь и барышень) и глотание согласных и целых слов. Вас они понимают больше, чем вы их. Но у тех, кто хоть немножко маракует по-французски, страсть говорить с иностранцами непременно на этом языке. Для меня это до сих пор
великое мучение.
Беда не так еще
велика…» — «Как не
беда! — закричал он, — он, говорит, делом не занимается; молодой человек должен трудиться…» — «И это не
беда, говорю я, — тебе что за нужда?» — «Как, говорит, что за нужда: он вздумал действовать против меня хитростями…» — «А, вот где
беда!» — стал я дразнить.
Бельтов не слушал его, а потому
беда была не
велика, когда речь Крупова перервал хозяин трактира, который, запыхавшись, возвестил приезд господина полицеймейстера.
Ну, да беда-то не
велика, у бабы волос долог, да ум короток.
— Виновата я, должно быть, пред нимв чем-нибудь очень большом, — прибавила она вдруг как бы про себя, — вот не знаю только, в чем виновата, вся в этом
беда моя ввек. Всегда-то, всегда, все эти пять лет, я боялась день и ночь, что пред ним в чем-то я виновата. Молюсь я, бывало, молюсь и всё думаю про вину мою
великую пред ним. Ан вот и вышло, что правда была.
— Да вот что, хозяин:
беда случилась, хуже смерти пришлось; схватили окаянные опричники господина моего, повезли к Слободе с
великою крепостью, сидит он теперь, должно быть, в тюрьме, горем крутит, горе мыкает; а за что сидит, одному богу ведомо; не сотворил никакого дурна ни перед царем, ни перед господом; постоял лишь за правду, за боярина Морозова да за боярыню его, когда они лукавством своим, среди веселья, на дом напали и дотла разорили.
Берет калечище Акундина за белы руки, ведет его, Акундина, на высок курган, а становивши его на высок курган, говорил такие речи: „Погляди-ка, молодой молодец, на город Ростиславль, на Оке-реке, а поглядевши, поведай, что деется в городе Ростиславле?“ Как глянул Акундин в город во Ростиславль, а там
беда великая: исконные слуги молода князя рязанского, Глеба Олеговича, стоят посередь торга, хотят войной город отстоять, да силы не хватит.
— Пусть
беда велика,
Не всё потеряла я в мире.
— Что ж останавливать? Запрещать станешь, так потихоньку будет писать — еще хуже. Пускай переписываются; я в Настеньке уверен: в ней никогда никаких дурных наклонностей не замечал; а что полюбила молодца не из золотца, так не
велика еще
беда: так и быть должно.
Так и тут
беда не
велика: способ рассуждений критика сейчас покажет читателю, с кем он имеет дело, и будь только факты налицо в критике, — фальшивые умствования не надуют читателя.
Народ видел эту скорбь, видел эти слезы. Быть может, никогда еще не был он так близок народу, так высоко популярен, как в эти тяжкие минуты всенародной
беды. Не было такой непереходной преграды, которая бы не преодолелась, не было такой
великой жертвы, которая не принеслась бы народом, с восторгом несокрушимой силы и любви, с охотой доброй воли, по единому его слову.
Одна
великая, мирская
беда царит надо всеми.
Все становились суеверными, не исключая даже неверующих. Заразительный ужас, как волны, заходил по дому и по деревне, на которую недавно налегла
беда от коровьей смерти, —
великого несчастия, приписываемого крестьянами нагону сборного скота на консервную фабрику и необычному за ним уходу. Ко всему этому теперь являлось подозрение, что пожар — не случайность, что крестьяне, вероятно, подожгли завод со злости и может быть нарочно разобрали перила моста, чтобы погубить таким образом Михаила Андреевича.
— Всего двенадцать верст, — заметил Савоська, — и на твою
беду как раз ни одного кабака. Народ самый непьющий живет, двоеданы. [На Урале раскольников иногда называют двоеданами. Это название, по всей вероятности, обязано своим происхождением тому времени, когда раскольники, согласно указам Петра
Великого, должны были платить двойную подать. Раскольников также называют и кержаками, как выходцев с реки Керженца. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.)]
Гурмыжская. Изорвала платье?
Беда не
велика, ты и вперед платья не жалей, у меня много; я тебе, за твое худое, хорошее подарю.
«Оставить эту нахальную бумагу без последствий. Держать в подвале, пока не внесет до копейки. А сдохнет,
беда не
велика».
Что же,
Беды великой в этом нет.
Он двадцати пяти рублей, конечно, не дороже.
Петр, Екатерина и… (умолчим: он жив — живым хвала столько похожа на лесть) пошли бы навстречу
беде. Так делают
великие духом; но Анна Иоанновна была больная женщина, и любимец ее умел пользоваться ее немощами. Оторопев и бледнея, она шепотом просила его усилить свои предосторожности на случай худого намерения. Бирон пошел отдавать кому нужно приказы. Страх невольно сообщился толпе; а чего боялись — никто не знал.
Зато если ошибались в сигналах —
беда. Нос его багровел больше прежнего, ноздри раздувались, и половина взвода назначалась не в очередь на работу или «удила рыбу». Так называлось двухчасовое стоянье «на прицелке» с мешком песку на штыке. Воронов ни разу не был наказан ни за сигналы, ни за словесность, ни за фронтовое ученье. В гимнастике и ружейных приемах он был первым в роте, а в фехтовании на штыках побивал иногда «в вольном бою» самого Ермилова, учебного унтер-офицера,
великого мастера своего дела.
Они сами начали снимать театры, сами играли главные роли и сильно сбавили оклады. Время шло. Избалованная публика, привыкшая к богатой обстановке пьес при помещиках-антрепренерах, меньше и меньше посещала театры, а общее безденежье, тугие торговые дела и неурожай довершили падение театров. Дело начало падать. Начались неплатежи актерам, между последними появились аферисты, без гроша снимавшие театры; к довершению всех
бед великим постом запретили играть.
Беда еще не
велика, что ты не прочла моего письма.
— Вася!..
Беда не
велика… Деньги найдутся.
— В молодости он обещал быть ученым, готовился быть оставленным при университете; но, на
беду великую, в одном барском доме, где давал уроки, он встретил дочь — девушку смазливую и неглупую…