Неточные совпадения
Глядишь — и площадь запестрела.
Всё оживилось; здесь и там
Бегут за делом и без дела,
Однако больше по делам.
Дитя расчета и отваги,
Идет купец взглянуть на флаги,
Проведать, шлют ли небеса
Ему знакомы паруса.
Какие новые товары
Вступили нынче в карантин?
Пришли ли бочки жданных вин?
И что
чума? и где пожары?
И нет ли голода, войны
Или подобной новизны?
Он об этом больше ничего, как только сказал тому и другому, и вдруг побледнели и тот и другой; страх прилипчивее
чумы и сообщается вмиг.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как
чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
Конечно, нет в нем этого ума,
Что гений для иных, а для иных
чума,
Который скор, блестящ и скоро опротивит,
Который свет ругает наповал,
Чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал;
Да эдакий ли ум семейство осчастливит?
Ну вот! великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье — вот
чума, ученость — вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
На расстоянии трех миль во все стороны не оставалось ни одной избы в порядке: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и осталась бедность да лохмотья; как после пожара или
чумы, выветрился весь край.
И Ваську-де, не только что в поварню,
Пускать не надо и на двор,
Как волка жадного в овчарню:
Он порча, он
чума, он язва здешних мест!»
(А Васька слушает, да ест...
Пример есть истинная
чума; кто что видит, тот то и делает.
— Напоминает мне ваше теперешнее ложе, государи мои, — начал он, — мою военную, бивуачную жизнь, перевязочные пункты, тоже где-нибудь этак возле стога, и то еще слава богу. — Он вздохнул. — Много, много испытал я на своем веку. Вот, например, если позволите, я вам расскажу любопытный эпизод
чумы в Бессарабии.
— Ведь я тебе говорил, что я не имею предрассудков, — пробормотал Василий Иванович (он только накануне велел спороть красную ленточку с сюртука) и принялся рассказывать эпизод
чумы. — А ведь он заснул, — шепнул он вдруг Аркадию, указывая на Базарова и добродушно подмигнув. — Евгений! вставай! — прибавил он громко: — Пойдем обедать…
Случайно узнав, что
чума привита искусственно, — ученого убили.
— Недавно прочитал я роман какого-то Лопатина «
Чума», — скучновато стал рассказывать Дронов.
— Вот, Клим Иванович, примечательная штучка наших дней — «
Чума», роман Лопатина. Весь читать — не надо, я отметил несколько страничек, — усмехнетесь!
А сюжет книги — таков: некрасивый человек, но гениальный ученый отравил Москву
чумой, мысль эту внушил ему пьяный студент.
Трудно было дышать в зараженном воздухе; стали опасаться, чтоб к голоду не присоединилась еще
чума, и для предотвращения зла, сейчас же составили комиссию, написали проект об устройстве временной больницы на десять кроватей, нащипали корпии и послали во все места по рапорту.
Староста церкви говорил, правда, что они на другой же год померли от
чумы; но тетка моего деда знать этого не хотела и всеми силами старалась наделить его родней, хотя бедному Петру было в ней столько нужды, сколько нам в прошлогоднем снеге.
Грянула гроза, ударила
чума, заразился и заражен доселе, и знаю, что уж все кончено, что ничего другого и никогда не будет.
Страшно трудно оправдать и объяснить вездеприсутствие всемогущего и всеблагого Бога в зле, в
чуме, в холере, в пытках, в ужасах войн, революций и контрреволюций.
— Какой вопрос: разумеется! Разве ты не от скуки садишься за карты? Все от скуки спасаются, как от
чумы.
Сухаревка — дочь войны. Смоленский рынок — сын
чумы. Он старше Сухаревки на 35 лет. Он родился в 1777 году. После московской
чумы последовал приказ властей продавать подержанные вещи исключительно на Смоленском рынке и то только по воскресеньям во избежание разнесения заразы.
Как ненавижу я тебя, исчадие полуобразования, духовная
чума наших дней, заражающая юношей и детей!
Проповедь Филарета на молебствии по случаю холеры превзошла все остальные; он взял текстом, как ангел предложил в наказание Давиду избрать войну, голод или
чуму; Давид избрал
чуму.
Байрон, бичуя английскую жизнь, бегая от Англии, как от
чумы, оставался типическим англичанином.
Если Бог-Пантократор присутствует во всяком зле и страдании, в войне и в пытках, в
чуме и холере, то в Бога верить нельзя, и восстание против Бога оправдано.
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда
чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
В каких-нибудь два часа Привалов уже знал все незамысловатые деревенские новости: хлеба, слава богу, уродились, овсы — ровны, проса и гречихи — середка на половине. В Красном Лугу молоньей убило бабу, в Веретьях скот начинал валиться от
чумы, да отслужили сорок обеден, и бог помиловал. В «орде» больно хороша нынче уродилась пшеница, особенно кубанка. Сено удалось не везде, в петровки солнышком прихватило по увалам; только и поскоблили где по мочевинкам, в понизях да на поемных лугах, и т. д. и т. д.
Можно было предположить, что между ними многие и хмельные, хотя на вид некоторые были в франтовских и изящных костюмах; но тут же были люди и весьма странного вида, в странном платье, с странно воспламененными лицами; между ними было несколько военных; были и не из молодежи; были комфортно одетые, в широко и изящно сшитом платье, с перстнями и запонками, в великолепных смоляно-черных париках и бакенбардах и с особенно благородною, хотя несколько брезгливою осанкой в лице, но от которых, впрочем, сторонятся в обществе как от
чумы.
Стало быть, была же мысль сильнейшая всех несчастий, неурожаев, истязаний,
чумы, проказы и всего того ада, которого бы и не вынесло то человечество без той связующей, направляющей сердце и оплодотворяющей источники жизни мысли!
Видишь — не меньше
чумы губит любовь людей; коли посчитать — не меньше…
Старинные братины, яндовы, стопы и кубки, жалованные прежними царями ковши и чары с пелюстками, чу́мы, росольники, передачи и кро́шни, сулеи и фляги, жбаны и четвертины безжалостно продавались в лом на переплав.
Такая была благодать, что старые люди, помнившие Пугача и
чуму московскую, не знавали такого доброго года.
К тому придем, к другому, кто нас посылал-то, а они сторонятся, ровно
чуму мы с собой завезли.
И напала на нас во Египте
чума: из двадцати пяти человек осталось нас двое…
Долгое время, около ста лет, Комаровский скит на Каменном Вражке был незнаменитым скитом. В год московской
чумы и зачала старообрядских кладбищ в Москве — Рогожского и Преображенского [1771 год.] — зачалась слава скита Комаровского. В том году пришли на Каменный Вражек Игнатий Потемкин, Иона Курносый и Манефа Старая.
Иль
чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид…
Отец знал настоящую их причину и сказал Миронычу: «Надо построже смотреть за кожевниками: они покупают у башкирцев за бесценок кожи с дохлых от
чумы коров, и от этого у вас в Парашине так часты падежи».
— Нет, не тогда, нынешним годом он вас в апреле, идя от обедни, у монастырской рощи встретил, окликнул даже вас, а вы от него, как он говорит, точно от
чумы убежали…
Если все от Бога и все направляется Богом ко благу, если Бог действует и в
чуме, и в холере, и в инквизиции, и в пытках, в войнах и порабощениях, то это при последовательном продумывании должно вести к отрицанию существования зла и несправедливости в мире.
Идет ли речь о женском образовании — Тебеньков тут как тут; напишет ли кто статью о преимуществах реального образования перед классическим — прежде всего спешит прочесть ее Тебенькову; задумается ли кто-нибудь о средствах к устранению
чумы рогатого скота — идет и перед Тебеньковым изливает душу свою.
— Паспорт и деньги, братеник это мой,
чума заела…
Приняв от него это благословение, я распрощался с милыми людьми, — и мы с Иваном очутились в выгоревшей, пыльной степи… Дальнейшие подробности со всеми ужасами опускаю, — да мне они уж и не казались особенными ужасами после моей командировки несколько лет тому назад за Волгу, в Астраханские степи, на
чуму, где в киргизских кибитках валялись разложившиеся трупы, а рядом шевелились черные, догнивающие люди. И никакой помощи ниоткуда я там не видел!
Почему они холеру звали
чумой — так я и не спросил. Да вообще разговаривать было некогда, да и не к чему — помочь нельзя, ближайший хутор верстах в десяти, как сказал калмык.
— От этой самой
чумы. Четверо на земле умерли, а этот прямо… шел-шел — хлоп, и готов! Во, его братеник он!
В.В. Давыдов даже не поморщился; откупорили бутылку и налили коньяку в стаканы зеленого стекла, а Василий Николаевич в это время, по общей просьбе, стал читать принесенный им рассказ, который назывался «Как мы чумели». Его напечатали в «Зрителе», а потом осмеянная особа, кажется, генерал Лорис-Меликов, укрощавший
чуму в Ветлянке, где-то около Астрахани, обиделся, и из Петербурга пришел нагоняй московскому цензурному комитету за пропущенный рассказ.
Грех, который должен быть искуплен, —
чума, и наша греховная жизнь — жизнь во время
чумы, приспособленная к борьбе с
чумой.
Во время
чумы не до познания и не до красоты, не до творчества ценностей.
Прежде всего они удостоверились, что у нас нет ни
чумы, ни иных телесных озлоблений (за это удостоверение нас заставляют уплачивать в петербургском германском консульстве по 75 копеек с паспорта, чем крайне оскорбляются выезжающие из России иностранцы, а нам оскорбляться не предоставлено), а потом сказали милостивое слово: der Kurs 213 пф., то есть русский рубль с лишком на марку стоит дешевле против нормальной цены.
— Да, Павел, мужик обнажит землю себе, если он встанет на ноги! Как после
чумы — он все пожгет, чтобы все следы обид своих пеплом развеять…