Неточные совпадения
— Что ж? Он молод, хорош, особенно, верно, богат, и ты
боишься… — я взглянул на нее и испугался; ее лицо выражало глубокое отчаяние, на глазах сверкали
слезы.
Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь
слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Зачем сюда бог Чацкого принес!
Молодые козаки ехали смутно и удерживали
слезы,
боясь отца, который, с своей стороны, был тоже несколько смущен, хотя старался этого не показывать.
Но я не
боюсь за будущие
слезы; я буду плакать не напрасно: я купила ими что-нибудь…
У ней в горле стояли
слезы. Она
боялась заплакать.
Папа сидел со мной рядом и ничего не говорил; я же захлебывался от
слез, и что-то так давило мне в горле, что я
боялся задохнуться… Выехав на большую дорогу, мы увидали белый платок, которым кто-то махал с балкона. Я стал махать своим, и это движение немного успокоило меня. Я продолжал плакать, и мысль, что
слезы мои доказывают мою чувствительность, доставляла мне удовольствие и отраду.
— Пойдемте к мама! — сказала она, взяв его зa руку. Он долго не мог ничего сказать, не столько потому, чтоб он
боялся словом испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел сказать что-нибудь, вместо слов, он чувствовал, что у него вырвутся
слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.
«Неужели это вера? — подумал он,
боясь верить своему счастью. — Боже мой, благодарю Тебя»! — проговорил он, проглатывая поднимавшиеся рыданья и вытирая обеими руками
слезы, которыми полны были его глаза.
—
Слезайте, дальше не поеду. Нет, денег мне не надо, — отмахнулся он рукою в худой варежке. — Не таков день, чтобы гривенники брать. Вы, господа, не обижайтесь! У меня — сын пошел.
Боюсь будто чего…
— Спасибо, милый! Как это хорошо, — твои
слезы. Ты не
бойся, это не опасно…
Иногда Клим испытывал желание возразить девочке, поспорить с нею, но не решался на это,
боясь, что Лида рассердится. Находя ее самой интересной из всех знакомых девочек, он гордился тем, что Лидия относится к нему лучше, чем другие дети. И когда Лида вдруг капризно изменяла ему, приглашая в тарантас Любовь Сомову, Клим чувствовал себя обиженным, покинутым и ревновал до злых
слез.
— Очень глупо, а — понятно! Митрофанов пьяный — плачет, я — пою, — оправдывался он, крепко и стыдливо закрыв глаза, чтоб удержать
слезы. Не открывая глаз, он пощупал спинку стула и осторожно, стараясь не шуметь, сел. Теперь ему не хотелось, чтоб вышла Варвара, он даже
боялся этого, потому что
слезы все-таки текли из-под ресниц. И, торопливо стирая их платком, Клим Самгин подумал...
Самгин сел, пытаясь снять испачканный ботинок и
боясь испачкать руки. Это напомнило ему Кутузова. Ботинок упрямо не
слезал с ноги, точно прирос к ней. В комнате сгущался кисловатый запах. Было уже очень поздно, да и не хотелось позвонить, чтоб пришел слуга, вытер пол. Не хотелось видеть человека, все равно — какого.
Он, помолчав немного, начал так: «Однажды я ехал из Буюкдерэ в Константинополь и на минуту
слез… а лошадь ушла вперед с дороги: так я и пришел пешком, верст пятнадцать будет…» — «Ну так что ж?» — «Вот я и
боялся, — заключил Тимофей, — что, пожалуй, и эти лошади уйдут, вбежавши на гору, так чтоб не пришлось тоже идти пешком».
А я, бывало, не только что смотреть с любопытством неразумным, я и взглянуть-то на него
боялся. Измучен был я до болезни, и душа моя была полна
слез. Ночной даже сон потерял.
Более же поверхностный, «частный» взгляд на жизнь
боится жертв и страданий и всякую
слезу считает бессмысленной.
Ему показалось, что она неестественно сжала рот, чтобы удержать
слезы. Ему стало совестно и больно, что он огорчил ее, но он знал, что малейшая слабость погубит его, т. е. свяжет. А он нынче
боялся этого больше всего, и он молча дошел с ней до кабинета княгини.
Вера слушала в изумлении, глядя большими глазами на бабушку,
боялась верить, пытливо изучала каждый ее взгляд и движение, сомневаясь, не героический ли это поступок, не великодушный ли замысел — спасти ее, падшую, поднять? Но молитва, коленопреклонение,
слезы старухи, обращение к умершей матери… Нет, никакая актриса не покусилась бы играть в такую игру, а бабушка — вся правда и честность!
Она еще
боялась верить
слезам, стоявшим в глазах Тушина, его этим простым словам, которые возвращали ей всю будущность, спасали погибшую судьбу Веры.
«Бога ты не
боишься, — так тихо да покорно, чуть не со
слезами говорит ему бабенка, — младенчик-от у меня хворенький, только что закачала его — потревожишь бедненького».
— Не говори так, Алексеюшка, — грех!.. — внушительно сказал ему Пантелей. — Коли жить хочешь по-Божьему, так
бойся не богатого грозы, а убогого
слезы… Сам никого не обидишь, и тебя обидеть не допустит Господь.
Но мелодрама для детей и народной массы — безусловно развивающее и бодрящее зрелище. Она вызывает всегда благородные порывы сердца, заставляет плакать хорошими
слезами, страдать и
бояться за то, что достойно сострадания и симпатии. И тогдашний водевиль, добродушно-веселый, часто с недурными куплетами, поддерживал живое, жизнерадостное настроение гораздо больше, чем теперешнее скабрезное шутовство или пессимистические измышления, на которые также возят детей.
Энгельгардт вздумал продолжать шутку и на другой день, видя, что я не подхожу к нему, сказал мне: «А, трусишка! ты
боишься военной службы, так вот я тебя насильно возьму…» С этих пор я уж не подходил к полковнику без особенного приказания матери, и то со
слезами.
Чаи́ гони,
гони, поэт, варенье!»
Слеза из глаз у самого —
жара с ума сводила,
но я ему —
на самовар:
«Ну что ж,
садись, светило!»
Черт дернул дерзости мои
орать ему, —
сконфужен,
я сел на уголок скамьи,
боюсь — не вышло б хуже!
И ему вдруг нетерпеливо, страстно, до
слез захотелось сейчас же одеться и уйти из комнаты. Его потянуло не в собрание, как всегда, а просто на улицу, на воздух. Он как будто не знал раньше цены свободе и теперь сам удивлялся тому, как много счастья может заключаться в простой возможности идти, куда хочешь, повернуть в любой переулок, выйти на площадь, зайти в церковь и делать это не
боясь, не думая о последствиях. Эта возможность вдруг представилась ему каким-то огромным праздником души.
Она остановилась,
боясь разобидеть ее до
слез, от которых завтра глаза будут красны.
Переезд с Самосадки совершился очень быстро, — Петр Елисеич ужасно торопился, точно
боялся, что эта новая должность убежит от него. Устраиваться в Крутяше помогали Ефим Андреич и Таисья. Нюрочка здесь в первый раз познакомилась с Парасковьей Ивановной и каждый день уходила к ней. Старушка с первого раза привязалась к девочке, как к родной. Раз Ефим Андреич, вернувшись с рудника, нашел жену в
слезах. Она открыла свое тайное горе только после усиленных просьб.
— Чего ты
боишься? Поди сюда, моя умная крошка, — сказал Максим с необычной нежностью. И, когда она, ослабевая от этой ласки, подошла к нему со
слезами на глазах, он погладил ее шелковистые волосы своей большой рукой и сказал...
— Я погиб! Cher, — сел он вдруг подле меня и жалко-жалко посмотрел мне пристально в глаза, — cher, я не Сибири
боюсь, клянусь вам, о, je vous jure [я вам клянусь (фр.).] (даже
слезы проступили в глазах его), я другого
боюсь…
Или, быть может, в
слезах этих высказывается сожаление о напрасно прожитых лучших годах моей жизни? Быть может, ржавчина привычки до того пронизала мое сердце, что я
боюсь, я трушу перемены жизни, которая предстоит мне? И в самом деле, что ждет меня впереди? новые борьбы, новые хлопоты, новые искательства! а я так устал уж, так разбит жизнью, как разбита почтовая лошадь ежечасною ездою по каменистой твердой дороге!
Зашелестели страницы книги — должно быть, Павел снова начал читать. Мать лежала, закрыв глаза, и
боялась пошевелиться. Ей было до
слез жаль хохла, но еще более — сына. Она думала о нем...
Он
боялся и хорошо сделал, так как увидел бы, что глаза молодой женщины были полны
слез.
Анна Александровна
боялась докончить свою мысль, до того она показалась ей привлекательною, и только с мольбою обратила полные
слез глаза на висевший в ее спальне, куда она удалилась после отъезда Елизаветы Петровны, большой образ Скорбящей Божьей Матери — этой Заступницы и Покровительницы всех обиженных, несчастных и сирых.
— Перестань, перестань, глаза испортишь, разве можно плакать, от
слез глаза выцветают, уж я с твоим отцом в молодости и горе видала, да и то не плакала,
боялась…
Со
слезами каялся он мне в знакомстве с Жозефиной, в то же время умоляя не говорить об этом Наташе; и когда, жалкий и трепещущий, он отправлялся, бывало, после всех этих откровенностей, со мною к ней (непременно со мною, уверяя, что
боится взглянуть на нее после своего преступления и что я один могу поддержать его), то Наташа с первого же взгляда на него уже знала, в чем дело.
В уме своем он уже решил, что этому не бывать ни под каким условием; но в то же время
боялся, что слишком тепло любит ее для того, чтоб ее просьбы и
слезы не поколебали его решимости, и потому он делал все это втайне.
— Да-с: я диалектик; а вы баба, ибо
боитесь свободомыслия и бежите чистого чувства, женской
слезой пробужденного. Что-с? Ха-ха-ха… Да вы ничего, не робейте: То ведь проходит!
О, нет!
Слова твои пугают,
слезы страшны;
Чего-то я
боюсь с тобой. Уйди!
Оставь меня, прошу! Пусти! Ты добрый,
Зачем пугать Снегурочку?
Матвей сидел обок с мачехой, заглядывая в глаза её, полно налитые
слезами и напоминавшие ему фиалки и весенние голубые колокольчики, окроплённые росой. Она дичилась его, прикрывала глаза опухшими ресницами и отодвигалась. Видя, что она
боится чего-то, он тихонько шепнул ей...
— Это я шучу! Не про тебя говорю, не
бойся! Я ведь речи-хлопоты твои помню, дела знаю, мне всё известно, я над твоей
слезой не посмеюсь, нет, нет! Будь покоен, я шучу!
— Матвей Савельич, примите честное моё слово, от души: я говорю всё, и спорю, и прочее, а — ведь я ничего не понимаю и не вижу! Вижу — одни волнения и сцепления бунтующих сил, вижу русский народ в подъёме духа, собранный в огромные толпы, а — что к чему и где настоящий путь правды, — это никто мне не мог сказать! Так мельтешит что-то иногда, а что и где — не понимаю! Исполнен жалости и по горло налит кипящей
слезой — тут и всё! И —
боюсь: Россия может погибнуть!
Она заплакала. Казалось, что глаза её тают, — так обильно текли
слёзы. Будь это раньше, он, обняв её, стал бы утешать, гладя щёки ей, и, может быть, целовал, а сейчас он
боялся подойти к ней.
Вот только опять
боюсь, чтоб эти
слезы дурацкие опять рассказать не мешали, — проговорил, быстро обмахнув платочком глаза, Николай Афанасьевич.
Лаптев
боялся ехать к ней, предчувствуя неприятное объяснение, резкости и
слезы, и предложил отправиться пить чай в какой-нибудь ресторан. Но она сказала...
Боюсь, голубчик, этих
слез, этих немых упреков, этого вечного домашнего сыска…
Слезы текли обильно, за
слезами рыдания, за рыданиями какая-то икота, грозившая ударом. Удара
боялся Иван Алексеевич пуще всего.
Дверь скрипнула. Фонарь потух. Я прижалась к стене,
боясь быть замеченной. Когда они прошли мимо меня — я стала ощупью впотьмах
слезать с лестницы. У нижней двери я помедлила. Три фигуры неслышно скользнули по крепостной площади, носившей следы запустения более, чем другие места в этом мертвом царстве.
Я приняла вас, Дон Диего; только
Боюсь, моя печальная беседа
Скучна вам будет: бедная вдова,
Все помню я свою потерю.
СлезыС улыбкою мешаю, как апрель.
Что ж вы молчите?
Я был смирен и тих;
боялся угроз,
боялся шуток, бежал от
слез людских, бежал от смеха и складывался чудаком; но от сюрпризов и внезапностей все-таки не спасался; напротив, по мере того как я подрастал, сюрпризы и внезапности в моей жизни все становились серьезнее и многозначительнее.
Тогда мальчику кажется, что это он сам едет в ночи на белом коне, к нему обращены стоны и моления. Сердце его сжимается,
слезы выступают на глазах, он крепко их закрыл и
боится открыть, беспокойно возясь в постели…