Неточные совпадения
Потом стало ворочать его то
в одну, то
в другую сторону с такой быстротой, что
в тридцать минут, по словам рапорта, было сделано им сорок два оборота! Наконец начало
бить фрегат, по причине переменной прибыли и убыли воды, об дно, о свои якоря и класть то на один, то на другой
бок. И когда во второй раз положило — он оставался
в этом положении с минуту…
Я вспомнил про Пимена и послушал дядьки. Я слез с лошади, и, когда я посмотрел, как она носила потными
боками, тяжело дышала ноздрями и помахивала облезшим хвостиком, я понял, что лошади трудно было. А то я думал, что ей было так же весело, как мне. Мне так жалко стало Воронка, что я стал целовать его
в потную шею и просить у него прощенья за то, что я его
бил.
Я слышал, как он ударил ее, бросился
в комнату и увидал, что мать, упав на колени, оперлась спиною и локтями о стул, выгнув грудь, закинув голову, хрипя и страшно блестя глазами, а он, чисто одетый,
в новом мундире,
бьет ее
в грудь длинной своей ногою. Я схватил со стола нож с костяной ручкой
в серебре, — им резали хлеб, это была единственная вещь, оставшаяся у матери после моего отца, — схватил и со всею силою ударил вотчима
в бок.
Леска дурак
Повадился
в кабак,
Там его
били,
Били, колотили
Во три дубины,
Четвертый костыль
По зубам вострил,
Пята дубина
По
бокам возила,
Шесто колесо
Всего Леску разнесло,
По всем городам,
По всем сёлкам, деревням.
— Хнычешь, чего ты хнычешь, дурак, духгак! Вот тебе! — и он
бьет меня, он больно ударяет меня кулаком
в спину,
в бок, все больней и больней, и… и я вдруг открываю глаза…
Я видел, как приходили крестьянки с ведрами, оттыкали деревянный гвоздь, находившийся
в конце колоды, подставляли ведро под струю воды, которая
била дугой, потому что нижний конец колоды лежал высоко от земли, на больших каменных плитах (
бока оврага состояли все из дикого плитняка).
Некоторые родники были очень сильны и вырывались из середины горы, другие
били и кипели у ее подошвы, некоторые находились на косогорах и были обделаны деревянными срубами с крышей;
в срубы были вдолблены широкие липовые колоды, наполненные такой прозрачной водою, что казались пустыми; вода по всей колоде переливалась через край, падая по
бокам стеклянною бахромой.
— Не плачь! — говорил Павел ласково и тихо, а ей казалось, что он прощается. — Подумай, какою жизнью мы живем? Тебе сорок лет, — а разве ты жила? Отец тебя
бил, — я теперь понимаю, что он на твоих
боках вымещал свое горе, — горе своей жизни; оно давило его, а он не понимал — откуда оно? Он работал тридцать лет, начал работать, когда вся фабрика помещалась
в двух корпусах, а теперь их — семь!
Лицо станового дрогнуло, он затопал ногами и, ругаясь, бросился на Рыбина. Тупо хлястнул удар, Михаило покачнулся, взмахнул рукой, но вторым ударом становой опрокинул его на землю и, прыгая вокруг, с ревом начал
бить ногами
в грудь,
бока,
в голову Рыбина.
Ни разу он не изменял ему, не разразился бешеным воем шторма или урагана и не
бил в слепой ярости
бока корвета, пытаясь его поглотить
в своей бездне.
Освирепел Базунов, бросился на противника, яростно махая кулаками, а ловкий подросток, уклоняясь от ударов, метко
бил его с размаха
в левый
бок.
Ему представилось огромное, мокрое поле, покрытое серыми облаками небо, широкая дорога с берёзами по
бокам. Он идёт с котомкой за плечами, его ноги вязнут
в грязи, холодный дождь
бьёт в лицо. А
в поле, на дороге, нет ни души… даже галок на деревьях нет, и над головой безмолвно двигаются синеватые тучи…
Но горцы прежде казаков взялись за оружие и
били казаков из пистолетов и рубили их шашками. Назаров висел на шее носившей его вокруг товарищей испуганной лошади. Под Игнатовым упала лошадь, придавив ему ногу. Двое горцев, выхватив шашки, не слезая, полосовали его по голове и рукам. Петраков бросился было к товарищу, но тут же два выстрела, один
в спину, другой
в бок, сожгли его, и он, как мешок, кувырнулся с лошади.
Не было возможности спастись от его кулака, которым он по заказу
бил куда хотел, заставляя видимым пинком
в грудь, живот или нос невольно защищать угрожаемое место; но тут-то его кулак, как молния,
бил в указанный
бок.
Обыкновенно оканчивалось тем, что богословия
побивала всех, и философия, почесывая
бока, была теснима
в класс и помещалась отдыхать на скамьях.
Через год ее
били кнутом
в Орле на Ильинской площади. Она была еще молоденькая и очень хорошо сложенная. Ей дали пятнадцать ударов и растерзали ей до кости все
бока и спину, но она не потеряла чувств и за каждым ударом вскрикивала: «Понапрасно страдаю!» А когда ее сняли с деревянной кобылы, и она увидала на своей свитке набросанные медные деньги, то заплакала и сказала...
Река становится темнее, сильный ветер и дождь
бьют нам
в бок, а берег всё еще далеко, и кусты, за которые,
в случае беды, можно бы уцепиться, остаются позади… Почтальон, видавший на своем веку виды, молчит и не шевелится, точно застыл, гребцы тоже молчат… Я вижу, как у солдатика вдруг побагровела шея. На сердце у меня становится тяжело, и я думаю только о том, что если опрокинется лодка, то я сброшу с себя сначала полушубок, потом пиджак, потом…
— Почему не рожу, а? Ну-ка вспомни, сколько ты меня
бил? Сколько пинков
в бока мне насыпал?.. Сосчитай-ка! Как ты мучил, истязал меня?
Она не договорила. Он схватил ее за руку, сдернул с кровати и стал
бить по голове, по
бокам, по груди. Чем больше он
бил, тем больше разгоралась
в нем злоба. Она кричала, защищалась, хотела уйти, но он не пускал ее. Девочка проснулась и бросилась к матери.
Шпорами раскаленными
в бока грешников
бьют, на дыбки подымают.