Неточные совпадения
Становилось жарко;
белые мохнатые тучки быстро бежали от снеговых гор, обещая грозу; голова Машука дымилась, как загашенный факел; кругом него вились и ползали, как
змеи, серые клочки облаков, задержанные в своем стремлении и будто зацепившиеся за колючий его кустарник.
— Ты, блаженный, преблаженный, блаженная твоя часть, и не может прикоснуться никакая к тебе страсть, и не сильна над тобою никакая земнá власть!.. Совесть крепкая твоя — сманишь птицу из рая. Ты радей, не робей;
змея лютого бей, ризу
белую надень и духовно пиво пей!.. Из очей слезы лей, птицу райскую лелей, — птица любит слезы пить и научит, как нам жить, отцу Богу послужить, святым духом поблажить, всем праведным послужить!.. Оставайся, Бог с тобой, покров Божий над тобой!..
В самом деле, для любителя, да еще живущего в захолустном городишке, у него была порядочная коллекция:
белые мыши, кролики, морские свинки, ежи, сурки, несколько ядовитых
змей в стеклянных ящиках, несколько сортов ящериц, две обезьяны-мартышки, черный австралийский заяц и редкий, прекрасный экземпляр ангорской кошки.
Далее на столе лежал ключик костяной, с привязанною к нему медною лопаточкой; потом звезда какая-то, на которой три рога изобилия составляли букву А, и наконец еще звезда более красивой формы, на красной с
белыми каймами ленте, представляющая кольцеобразную
змею, внутри которой было сияние, а в сиянии — всевидящее око.
Лариса заплакала, склоня свою фарфоровую голову на
белую ручку, по которой сбегал, извиваясь, как
змея, черный локон.
Змея махнула мимо заведующего совхозом прямо туда, где была
белая кофточка на дороге.
Игнат молчал, пристально глядя на лицо жены, утонувшее в
белой подушке, по которой, как мертвые
змеи, раскинулись темные пряди волос. Желтое, безжизненное, с черными пятнами вокруг огромных, широко раскрытых глаз — оно было чужое ему. И взгляд этих страшных глаз, неподвижно устремленный куда-то вдаль, сквозь стену, — тоже был незнаком Игнату. Сердце его, стиснутое тяжелым предчувствием, замедлило радостное биение.
Восток
белел приметно, и розовый блеск обрисовал нижние части большого серого облака, который, имея вид коршуна с растянутыми крылами, державшего
змею в когтях своих, покрывал всю восточную часть небосклона; фантастически отделялись предметы на дальнем небосклоне и высокие сосны и березы окрестных лесов чернели, как часовые на рубеже земли; природа была тиха и торжественна, и холмы начинали озаряться сквозь
белый туман, как иногда озаряется лицо невесты сквозь брачное покрывало, всё было свято и чисто — а в груди Вадима какая буря!
Он охватил колена своими
белыми руками и устремил на Меня взор заклинателя
змей… ах, он не знал, что Я сам вырвал у себя ядовитые зубы и теперь безвреден, как чучело в музее! Наконец он понял, что нет смысла так долго фиксировать простые бутылочные стекла, и перешел к слову.
«На Воздвиженье, — рассказывают крестьяне, —
змеи собираются в кучу, в ямы, пещеры, яры на городищах, и там является
белый, светлый камень, который
змеи лижут и излизывают весь».
Молит о том, чтобы двенадцать сестер-трясавиц распилили
белый камень Алатырь и вынесли из него на девицу «палящий и гулящий огонь», чтоб Огненный
Змей зажег красную девицу.
А когда очнулся, то увидал, что сидит в овраге и на груди у него болтаются оборванные подтяжки, брюки лопнули, сквозь материю жалобно смотрят до крови исцарапанные колени. Всё тело полно боли, особенно болела шея, и холод точно кожу с него сдирал. Запрокинувшись назад, Евсей посмотрел на обрыв, — там, под
белым сучком берёзы, в воздухе качался ремень тонкой
змеёй и манил к себе.
Она скользит, извиваясь гибким, как у
змей, телом, между перекладинами длинной
белой лестницы, которую внизу кто-то держит на голове.
Положение Керасивны обозначилось еще решительнее: она приняла вызов мужа и впала в такое неописанное и страшное экстатическое состояние, что Керасенко даже испугался. Христя долго стояла на одном месте, вся вздрагивая и вытягиваясь как
змея, причем руки ее корчились, кулаки были крепко сжаты, а в горле что-то щелкало, и по лицу ходили то
белые, то багровые пятна, меж тем как устремленные в упор на мужа глаза становились острее ножей и вдруг заиграли совсем красным пламенем.