Неточные совпадения
— Люблю противоречить. С детства приучился. Иногда, за неимением лучшего
объекта, сам себе противоречу.
Человек не только один из
объектов этого мира, он прежде всего субъект, из
объекта не выводимый.
Абсолютное может быть в душе политика и душе народа, в субъекте социального творчества, но не в самой политике, не в социальном
объекте.
Она, конечно, есть, но она не «объективна», она и не «субъективна» в дурном смысле слова, она по ту сторону уже вторичного разделения и противопоставления субъекта и
объекта, по индусской терминологии она есть атман и брагман.
Мистикой можно называть духовный опыт, выходящий за пределы противопоставления субъекта и
объекта, т. е. не подпадающий власти объективации.
Коллективизм глубоко противоположен пониманию социализма, как превращения человека из
объекта в субъект, он именно имеет тенденцию превращать человеческую личность в
объект.
Ложной является также натуралистическая, дионистического типа мистика, которая преодолевает противоположение субъекта и
объекта не вверх, а вниз.
Если война еще будет продолжаться, то Россия, переставшая быть субъектом и превратившаяся в
объект, Россия, ставшая ареной столкновения народов, будет продолжать гнить, и гниение это слишком далеко зайдет к дню окончания войны.
Объективированная благодать оставляет противоположение субъекта и
объекта.
Но и социализм, в большинстве случаев основанный на ложной метафизике, признает мир
объектов первичной реальностью, мир же субъекта — вторичный.
Извне, из
объекта человеческая личность есть лишь малая часть общества, изнутри, из субъекта общество есть часть человеческой личности, ее социальная сторона, подобно тому, как космос есть часть человеческой личности, как малой вселенной, заключающей в себе все.
Дух же находится по ту сторону рационализированного противоположения субъекта и
объекта.
Но единственное оправдание социализма заключается в том, что он хочет создать общество, в котором ни один человек не будет
объектом и вещью, каждый будет субъектом и личностью.
Материализм, т. е. абсолютизация вещи и
объекта, есть наследие буржуазного миросозерцания.
Только извне, из
объекта человек есть часть природы, изнутри, из духа — природа в нем.
Мир
объектов, мир феноменов, с царствующей в нем необходимостью, лишь внешняя сфера, но за ним скрыта глубина связи с Богом.
Глубина и правда социализма в том, что человеческая личность вообще, и особенно личность рабочего, из
объекта должна превратиться в субъект.
Экстаз, который считают характерным для некоторых форм мистики, есть выход из разделения на субъект и
объект, есть приобщение не к общему и объективированному миру, а к первореальности духовного мира.
В конце концов на большей глубине открывается, что Истина, целостная истина есть Бог, что истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение субъекта и объективной реальности, объективного бытия, а есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и
объекта.
В первых тезисах о Фейербахе он решительно критикует материалистов прошлого за то, что они стоят на точке зрения
объекта и вещи, а не субъекта и человеческой активности.
Научное познание обычно определяют, как познание того или иного
объекта.
Приходят к тому, что философское познание должно быть экзистенциально, но оно невозможно, потому что познающий разум не может познавать существования, которое никогда не может быть
объектом.
Исторический мир или, вернее, исторические миры, которые познаются из
объекта, имеют дело уже с объективацией.
Нельзя допустить, чтобы человек рассматривался как вещь или
объект.
Она покоится на коллективном опыте, в котором нет противоположения субъекта и
объекта.
Общество есть
объект для человека, извне детерминирующий.
Делать всё для масс народа, а не ждать ничего от них; массы составляют
объект нашей деятельности, но не могут быть нашими сотрудниками до тех пор, пока они инертны, как теперь, — начал он, как будто читал лекцию.
Полная трансцендентность предмета мышлению делала бы его вполне невозможным как
объект мышления, или окончательно немыслимым; полная же его адекватность мышлению свидетельствовала бы о полной его имманентности: в божественном разуме, в котором мышление и бытие совпадают в едином акте, нет и не может быть антиномий, болезненных разрывов и hiatus'oв [Пропасть, зияние (лат.).], составляющих естественное свойство разума человеческого.
Ложный спиритуализм в любви есть такая же ошибка эротического суждения, как и голая чувственность, обнаженная похоть, ибо истинным
объектом любви является воплощенный дух или одуховленная плоть [Каббала дает такое объяснение брака: «Все духи и души, раньше чем они отправляются в этот (низший) мир, состоят из мужской и женской части, которые (наверху) соединены в одно существо.
Каждый творческий акт стремится стать абсолютным не только по своему источнику, ибо в нем ищет выразиться невыразимое, трансцендентное всяким выявлениям ядро личности, — но и по своему устремлению: он хочет сотворить мир в красоте, победить и убедить ею хаос, а спасает и убеждает — кусок мрамора (или иной
объект искусства), и космоургические волны бессильно упадают в атмосфере, тяжелой от испарений материи.
Итак, к антиномии приводит нас уже самое общее определение
объекта религии, в котором содержится coincidentia oppositorum [Совпадение противоположностей (лат.) — термин Николая Кузанского.], заложено основание для двух рядов мыслей, разбегающихся в противоположных направлениях.
Интеллектуалистически истолковывая религию, Гегель берет ее лишь как вид мышления, как плохое, недостаточное философствование, и в этом качестве, конечно, отводит ей низшее место за то, что она сознает истину лишь в виде «представления», т. е. дуалистического противопоставления субъекта и
объекта, человека и божества.
Это признание для теоретического разума может быть названо гипотезой, а по отношению к пониманию
объекта, данного нам путем морального закона (высшего блага), значит по отношению к потребности в практическом направлении, верой и притом верой чистого разума, ибо только чистый разум (как в его теоретическом, так и в практическом применении) есть тот источник, откуда оно возникает» (Кант. Критика практического разума, пер.
Объект религии, Бог, есть нечто, с одной стороны, совершенно трансцендентное, иноприродное, внешнее миру и человеку, но, с другой, он открывается религиозному сознанию, его касается, внутрь его входит, становится его имманентным содержанием.
Насколько трансцендентное есть «трансцендентальный
объект религии», настолько же вера есть неустранимая и непревосходимая ее основа.
Ничто в каждом из этих четырех отношений есть
объект религиозной функции или предмет религиозного отношения.
Этим успехом, следовательно, чистый теоретический разум, для которого все эти идеи трансцендентны и не имеют
объекта, обязан исключительно своей чистой практической способности.
Мысль логически расщепляет и приспособляет себе этот
объект, но он существует до мышления и от него независимо, поэтому он задан мышлению, он задача задач, к которой ведут все отдельные усилия мысли.
Он есть Субъект откровения и вместе его
Объект.
Но это расширение теоретического разума не есть расширение спекуляции, т. е. не дает права делать из этих понятий позитивное употребление в теоретическом отношении (??), так как здесь практический разум делает то, что эти понятия становятся реальными и действительно получают свои (возможные)
объекты.
Объект религии, Божество, есть нечто по существу своему трансцендентно-имманентное или имманентно-трансцендентное.
Таким исходным элементом для Когена является понятие бесконечно малого.]) есть самообман, ибо условно методологические операции мысли, служащие лишь для ассимилирования мыслью ее
объекта, здесь смешиваются с самим
объектом.
«Земля проклята за человека» (Быт. 3:17), сделалась косным и противящимся человеку
объектом хозяйства, она родит ему «терния и волчцы», а он обречен «со скорбью питаться от нее» (причем, конечно, «питанием» объемлется здесь весь комплекс отношений человека к природе).
Проблематичность — такова природа всякого
объекта философии; любовь выражается здесь в философском сомнении и рефлексии, в вопросительном знаке, поставленном над данным понятием и превращающем его в проблему.
Притязание неокантианцев на всецелое порождение мышлением
объекта мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Старость есть крепость, сила кафоличности, которая как бы сосредоточивается от времени на отдельных
объектах.
В Боге же не может быть места этому раздвоению, Он есть «μονάς», абсолютная единица, в Нем субъект и
объект мышления совпадают.
Следовательно, это не есть расширение познания о данных сверхчувственных предметах, но расширение теоретическою разума и его познания по отношению к сверхчувственному вообще, поскольку это побуждает нас допустить, что есть такие предметы, хотя мы и не имеем возможности определить их точнее, значит расширить наше познание об
объектах.
И так как всякая субъектность, всякое кто conpai ается с объектностью, или что, и разделение бытия на субъект и
объект, кто и что, прорезает его до самой глубины, то, очевидно, при постижении трансцендентности Божества следует отрицать не только всякое что или кто, но и самое отношение, связь между ними, вытекающую из раздвоения на кто и что.
По сравнению с мышлением низшею формою религиозного сознания является то, что обычно зовется «верою» и что Гегель характеризует как знание в форме «представления» (Vorstellung): на ней лежит печать субъективности, непреодоленной раздвоенности субъекта и
объекта.