Вера в воскресение есть акт свободы, свободного избрания, свободной любви к Христу и, вместе с тем,
акт отречения от своей ограниченности и ограниченности мира.
Я тоже был у Домны Платоновны два или три раза в ее квартире у Знаменья и видел ту каморочку, в которой укрывалась до своего
акта отречения Леканида Петровна, видел ту кондитерскую, в которой Домна Платоновна брала песочное пирожное, чтобы подкормить ее и утешить; видел, наконец, двух свежепривозных молодых «дамок», которые прибыли искать в Петербурге счастья и попали к Домне Платоновне «на Леканидкино место»; но никогда мне не удавалось выведать у Домны Платоновны, какими путями шла она и дошла до своего нынешнего положения и до своих оригинальных убеждений насчет собственной абсолютной правоты и всеобщего стремления ко всякому обману.
Неточные совпадения
Христианский гнозис требует
акта самоотречения,
отречения от гностической гордости, от притязаний разумного познания.
В
акте веры есть подвиг
отречения, которого нет в
акте знания;
акт веры есть
акт свободной любви, не ведающей доказательств, гарантий, принуждений.
Но до этого
акта веры, до вольного
отречения и согласия на все во имя веры не может открыться разумность веры, так как это было бы принудительным знанием.
— Цесаревич Константин в начале 1822 года написал к государю письмо о своем
отречении от наследия престола; до половины 1823 года не было составлено о том государственного
акта и последовавший, наконец, манифест о назначении на престол второго брата остался в глубокой тайне, которая была распространена и на самое хранение манифеста.
Призвав Бога в помощь, размыслив зрело о предмете, столь близком к нашему сердцу и столь важном для государства, и находя, что существующие постановления о порядке наследования престола, у имеющих на него право, не отъемлют свободы отрешить от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании престола, — с согласия августейшей родительницы нашей, по дошедшему до нас наследственно верховному праву главы императорской фамилии, и по врученной нам от Бога самодержавной власти, мы определили: во-первых — свободному
отречению первого брата нашего, цесаревича и великого князя Константина Павловича от права на всероссийский престол быть твердым и неизменным;
акт же сего
отречения, ради достоверной известности, хранить в московском Большой Успенском соборе и в трех высших правительственных местах Империи нашей: в святейшем синоде, государственном совете и правительствующем сенате; во-вторых — вследствие того, на точном основании
акта о наследовании Престола, наследником нашим быть второму брату нашему, великому князю Николаю Павловичу.
Для христианина обещание подданства какому бы то ни было правительству, — тот самый
акт, который считается основанием государственной жизни, есть прямое
отречение от христианства, потому что человек безусловно вперед обещающийся подчиняться тем законам, которые составляют и будут составлять люди, этим обещанием самым положительным образом отрекается от христианства, состоящего в том, чтобы во всех случаях жизни подчиняться только сознаваемому им в себе божескому закону любви.